Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы

Глава 6 (Эрхан)

— Я тюфяк и тряпка! — заявляю парням, как только мы отъезжаем от дома медведей.

Идея помочь Литере с ее медведем уже не кажется мне такой привлекательной. Вот что мы сейчас будем делать? Как убеждать старого волка в том, что молоденькая жена ему ни к чему?

И ведь ни слова лишнего нельзя сказать! Поймет мужик к чему клоним — скажет, что клан Зоркоглазых от своих слов отказывается. Сначала пообещали невесту, теперь отдавать не хотят. Ещё пойдет слушок про Лискин клан — Мелисса меня не простит!

— Чушь несёшь, — замечает Рамшах, лениво развалившись на пассажирском сидении. — Я тебя, дурака молодого, чему учил? Что врагов надо бить до конца, а слабых защищать. И плевать на все ваши традиции. Мужик должен быть мужиком. Увидел, что кому-то нужна помощь, приди и помоги.

Слова друга успокаивают. Рамшах стал для меня самым настоящим наставником на войне. Я тогда, совсем молодой волк, попал в крупную передрягу, а Шах вытащил. Так и получилось, что я ехал воевать за бедуинов, которых наш континент поддерживает, а попал в армию к песчаным духам. И воевал в ней верой и правдой одиннадцать лет.

Вместе со мной там ещё были леший Дубовик и кентавр Ратим. Они отбились от отряда, бродили по пустыне. Мы с Шахом на них наткнулись и помогли. С тех пор и держимся вчетвером.

Рамшах привел нас в лагерь песчаных духов, помог устроиться в армии, приблизил к себе. Если иметь ввиду, что Шах был одним из трёх главных полководцев армии, положение было очень хорошим. Так и жили.

А потом война мне надоела до чёртиков. Волки ведь не воины, мы любим дом и семью. Поэтому я уговорил своих собрать все наши накопления и вернуться домой, ещё и Шаха с собой прихватил.

Дома я ожидал увидеть свою семью, но увидел лишь руины. Более сильные волчьи стаи развалили мой клан. Подло, исподтишка. Растащили все, что осталось у и без того слабой семьи. В живых я не застал никого. Вот и стал жестоко мстить, по военному. Просто взял нож и вырезал сердца у всех, кто к развалу клана был причастен. А мои друзья стояли рядом и следили, чтобы семьи виновных не мешали.

Это и сделало меня в волчьем сообществе изгоем. У нас есть право сильного, но сила в последние несколько веков измеряется не физическим натиском, а деньгами и влиянием. Волки, конечно, могут приехать, набить морду обидчику, или взять девушку в жены силой, если похитят или справятся с ее защитниками. Но до окончательной расправы, как правило, не доходит. Или доходит, но очень редко.

А тут появился я и без всяких разговоров уничтожил всех мужчин нескольких кланов. Может, если я бы собрал совет стай, доказал свои слова, мне бы такое ещё сошло с рук. Но у меня были только обрывки фактов и моя уверенность. Да и доказывать никому ничего я не собирался. Просто взял и отомстил, как учил меня Рамшах.

Мой вид перестал со мной общаться. Меня считали неуравновешенным психом с властью в руках. И так продолжалось до тех пор, пока ко мне в дом не ворвалась Мелисса.

Насквозь промокшая, продрогшая, перепуганная лисица, которая смотрела на меня васильковыми глазюками и умоляла помочь ее семье.

Конечно же, я согласился! И с этим согласием получил и путевку обратно в волчью стаю, и верного, надёжного партнёра. Вредного и невыносимого, но очень важного для нашего бизнеса. Потому что без Лискиной хитрости и дипломатии не было бы у нас и половины того, что есть сейчас.

— Надо купить коньяка, да побольше, — прерывает поток моих мыслей Рамшах.

— Лиска убьет! — помимо воли вырывается фраза у нас с Токром синхронно.

У волка в крови слушаться свою ведьму. Лиска бесит меня иногда до дрожи, но ее слово непререкаемый авторитет для меня. Зачастую. Когда ведет себя, как и положено ведьме. Заботится о семье, принимает решения, бережет себя. Но, когда Лиску несёт и она хочет взять на себя всю ответственность этого мира, при этом плюнув на собственную жизнь, мне приходится вмешиваться. Ну не могу я подвергать девчонку опасности. На уровне инстинктов не могу! Дело женщины — дом и семья, все остальное — для мужиков!

— Да она вас и так по головке не часто гладит! — фыркает Шах. — Говорю, нужно купить пойла. Под рюмочку коньяка разговор лучше пойдет.

— Что мы вообще вашему партнеру скажем? — спрашивает Ток, горящими глазами следя за нами с заднего сиденья. Волчонок искрится радостью и любопытством. А ещё гордостью. Ведь его на серьезное взрослое дело взяли.

— А фиг его знает, — пожимаю плечами, не отрываясь от дороги. — По ходу дела разберемся.

— Вообще, может один волк завалиться в гости к другому волку? — спрашивает Рамшах. — Я просто не особо в ваших этикетках и традициях разбираюсь.

— Может, — отвечаю задумчиво. — Если обстоятельства складываются. Например, помощь какая-то нужна.

— Мы можем сказать, что были рядом и у нас сломалась машина! — радостно предлагает Токр. — Нужных инструментов под рукой нет, вот и заехали за помощью.

— Отлично, — кивает Шах. — Чаю нам нальют?

— И даже накормят, — соглашаюсь. — А там уже по обстоятельствам.

— Тогда останавливайся у магазина, я за коньяком! — песчаный дух радостно потирает ладони.

Покорно паркуюсь рядом с дорогим алкомаркетом.

Рамшах выходит из машины, а возвращается с полным ящиком бутылок.

— С ума сошел? — смотрю на друга испуганно. — Я на этой машине Мелиссу вожу. Тебе-то пофиг, а меня Лиска изведет претензиями! Скажет, что порчу ей ребенка.

— Дома я, пожалуй, сегодня не ночую, — заявляет Токр. — Меня Лиса сначала убьет за то, что за гоблинами пошел, а потом замучает беседами о вреде алкоголя.

— Спокойно, мужики, переночуете сегодня у меня, — ржёт Шах. — Просто дома у Эрхана Лиска вас все равно достанет, а у меня двери крепкие и ключей от них у Мелиссы нет. В отличие от твоих, Эрхан.

Ну да, я дал Лиске ключи от своего дома. Надо же лисице где-то прятаться от семьи. Мне жалко Лиску. Правда. Волки крайне проблемные существа, требующие внимания и постоянного контроля. Дома Мелиссу в покое не оставляют, ей приходится бегать к своим друзьям в общагу. А там так себе условия. Вот и пускаю лисицу к себе, чтоб отсыпалась иногда, занялась учебой. Не бросать же ребенка. Вредного, властного, но все же ребенка.

— Значит так, — вновь отрывает меня от размышлений Шах. — Нам нужна стратегия. Если нельзя рассказать о том, почему Литера не может выйти замуж за этого старика, надо рассказать что-то, что не опозорит Лит, но выставит ее не самой удачной партией. Про бесплодие соврать не получится? У вас же пунктик на продолжении рода.

— Нет, — качаю головой. — У этого волка и так куча ребятишек. Не думаю, что ему сильно нужны ещё. Наоборот, обрадуется, что с женой может спокойно спать и не думать о потомстве.

— Давайте расскажем про характер Лит, — предлагает Токр. — Вот серьезно, я бы такую замуж ни за что на свете не взял. Будь она последней женщиной на земле!

— А это вариант… — задумчиво бормочет Шах. — Скажем, что поехали в дальнюю деревню за какой-нибудь особой побрякушкой. Цветы, например, для свадьбы Лит требует именно с определенной теплицы. А мы же настоящие мужчины, мы делаем своих девушек. Расскажем, как Литера плакала, как просила. Скажем, что она вообще всегда плачет, когда не получает то, чего хочет. Так можно? Или он проблемы не увидит и решит, что сможет кулаками воспитать?

— Так можно, — киваю. — Ты наши порядки с бедуинскими не путай. Да, у нас конкретный патриархат местами. Но женщин мы не бьем. Есть, конечно, некоторые придурки, но в основном волку нужна милая, покладистая волчица, чтобы рядом с ней можно было расслабиться, чтобы любить.

— И как же вы ему Лит собирались подсовывать? — с любопытством смотрит на меня Рамшах.

— К Лиске вопрос, — пожимаю плечами. — Тут смотри какая штука. Когда девушка переходит в семью мужа — она автоматически становится его проблемой. Родственники тут уже не при чем. Наоборот, могут сказать, что отдавали такую хорошую девочку, а муж ее испортил.

— И Литера не закатила бы истерику прямо на свадьбе? — удивляется Рамшах.

— А шут его знает, — вздыхаю. — Обычно для девушки честь семьи важнее и все свои эмоции она держит при себе. Но обычные девушки и не сбегают перед свадьбой к постороннему мужику.

— Да успокоительными бы Лиска с бабушкой ее накачали! — вмешивается Токр. — Пара трав в нужной пропорции и невеста-овощ готова! Бабуля так умеет.

Сказали бы, что девушка перед свадьбой волнуется. А этот старик — сам дурак. Увидел смазливую физиономию издалека и тут же обрадовался. Говорит, давайте девку. У нашей стаи репутация хорошая, обычно из наших классные жены выходят.

— И что, все по любви? — допытывается песчаный дух.

— Кто по любви, а кто потому что родители сказали, — объясняет Токр. — У нас же как все устроено? Старшие плохого не посоветуют. А замуж и деток хочется всем. Вот и слушаются родительского совета. Даже если полюбил — надо сначала у родителей уточнить. Иногда бывает, что выкуп семья за девушку не тянет, или наоборот, клан невесты недостаточно хорош для жениха. Шах, ну что ты как с луны свалился? У вас по-другому, да?

— Да с выкупами и иерархией у нас все так же, — дух чешет макушку. — Вот только у песчаных духов принято сватать детей ещё с рождения и растить так, чтобы они общались. Чтобы с молоком матери впитывали, что они жених и невеста. Вот и смиряются, привыкают. Проблем не возникает.

— И тебя сватали? — глаза волчонка загораются любопытством.

— И меня сватали, — кивает Рамшах.

Замечаю сжатые кулаки друга, то, как дёргается его веко.

Хочется показать Току, чтоб прекратил, но соображаю я позже, чем волчонок восклицает:

— Получается, у тебя на родине есть семья?

— Да нет у меня никого, — выплёвывает Шах. — Лая умерла, когда ей было шестнадцать лет. Просто от болезни.

— И ты не нашел другую? — очередной вопрос.

— Ток, заткнись! — строго приказываю подопечному.

Я знаю, что потеря той самой суженной до сих пор гложет Рамшаха. Двадцать три года прошло, а Шах и помыслить не может о другой жене.

— Да ладно, Эрх, — дух возвращается к своей привычной, пофигистичной манере общения, — ребенку интересно.

Понимаешь, Ток, я всю жизнь жил, зная, что эта девушка станет моей женой. Другую жену я рядом с собой даже не представляю.

— Ты ее любишь? — в голосе волчонка звучит сочувствие.

— А фиг его знает, что это такое — ваша любовь, — Шах отмахивается, как от мухи, от дурных мыслей. — Это вы, избалованные комфортом, все эти романтические бредни придумали. У нас нет любви, нет дружбы. У нас вечная война и самое стабильное, что есть в жизни — отношения между существами. У нас слово имеет огромный вес, если ты нарушил слово — ты изгой. Сказал, что никогда не брошу этого придурка, — Рамшах демонстративно показывает на меня, — вот бросил все, и поперся за ним на другой континент, бизнес строить. Сказал, что убью врага — прокрался в лагерь и убил. Что сложного?

Видимо, я так привык к тому, что всегда держу слово, что Лая так и осталась для меня единственной женой.

— У вас же нет гаремов? — уточняет Ток осторожно.

— Мы тебе что, бедуины поганые? — ржёт Рамшах. — Мы столько баб не прокормим! Это они поселились на плодовитых землях, ещё и к нам в пустыню лезут, за целебными источниками! А мы, между прочим, только с этих источников доход и имеем. Сначала вашему континенту продавали. Потом бедуины сказали, что если ваши помогут захватить им нашу пустыню, они будут продавать в два раза дешевле. Нам тогда кислород перекрыли, все договора разорвали. Вот и пришлось тайком, контрабанду толкать.

— Но по маговизору говорят другое! — испуганно бормочет волчонок.

— Больше свой маговизор смотри, — бормочу ворчливо. Я провел одиннадцать лет на войне, я знаю её изнанку, и меня эта тема до чёртиков трогает. — Я тоже маговизора насмотрелся и решил, что мы все такие благородные защитники. Коварные песчаные духи забирают у несчастных бедуинов их законные земли, сами на целебных источниках сидят и с другими не делятся. Ты же знаешь, что эти источники — основа многих лекарств, воду из них за большие деньги покупают.

Наш континент открыто войну духам объявить побоялся. Думается мне, не захотели чтобы противостояние сюда перешло. Зато активно набирал добровольческие отряды, ехать помогать дорогим друзьям. За большую плату.

Вот я по дурости в такой отряд и подвязался.

Потом свои же приняли меня за шпиона, в пыточных с Шахом и познакомился. Там же и понял что к чему.

Бедуины уже давно на духов нападают. К нам за помощью пришли, когда поняли, что сами не справляются.

— Бедуины — мерзкий народец, — вздыхает Шах. — Уже около тысячи лет с ними воюем. По преданиям, нас создали боги-братья, для своих ратных забав. Типо, как солдатиками играть. А что там было на самом деле — никто не знает. Но так повелось — наша пустыня с источниками, их плодородные земли, но без богатств. Нам-то всего хватает, и в оазисах жить неплохо можно. А вот этим вечно мало. Нападают, как шавки, исподтишка. Вот и приходится давать отпор. Мы карательные операции проводим периодически. Нападем на пару городов, вырежем всех мужиков, чтоб неповадно было. Дальше пойдем. Они к нам с мирным соглашением. Подписываем, годик тишина. Потом их снова перемкнет, они вождя свергнут, нового поставят и опять к нам.

— А нельзя их совсем победить? — удивляется Токр.

— Можно, наверное, — хмыкает Шах. — Но у нас ни разу не получалось. Силы практически равны. Их больше, но они разобщенные. Нас меньше, но мы бьем всем кагалом. И вечно у нас ничья. Припугнем, а дальше не идём, ибо не справимся. Они исподтишка на мелкие оазисы нападают, как шавки паршивые на ягненка. Правда, что ли, боги играются?

— Великие политики, приехали почти, — останавливаю машину у дороги. — Давайте в машине что-нибудь намудрим, чтоб правдоподобнее вышло.

Выходим с ребятами на улицу и на скорую руку соображаем незначительную поломку. Ехать с такой машина может, но недолго.

Токр звонит кому-то из сестер, похоже, Рейхе, и после разговора выдает нам готовую легенду.

— Значит так, — заявляет важно. — Едем мы с вами в клан Чуткослухих. Он в четырех часах езды от города. За цветами. Ибо там самые лучшие теплицы.

— А почему не у эльфов цветы берём? — удивляюсь. — Они же у нас по растениям.

— Так невеста капризная, — напоминает Шах. — Сказала, что только у своих брать хочет.

— Ладно, — вздыхаю и снова сажусь за руль.

К знакомым воротам подъезжаем быстро. Я уже был здесь один раз, возил Мелиссу и ее бабушку договариваться. Постоял в качестве мебели, умных существ послушал, лишний раз позволил стае козырнуть тем, что я ее покровитель и принимаю активное участие во всех делах.

Мне тут даже жену подсунуть хотели, старшую дочь вожака. Симпатичная девочка, воспитанная. Чай нам подавала. Я заинтересовался, но Лиска зыркнула так, что сразу стало понятно — одной свадьбы ей пока за глаза. Да и рано мне пока жениться. Жениться — это почти сразу стать отцом. Финансово я это дело потяну легко, но не с моей безумной жизнью заводить семью. Не смогу я ей сейчас достаточно времени уделять. Надо потянуть ещё пару годиков, Лиска сказала, что наберём хороший штат детективов, тогда уже можно будет от беготни уходить, и только в бумажках копаться. А Мелиссе я верю. Умная она, жаль только, что вредная до невозможности.

Сигналю пару раз перед воротами. На встречу нам почти сразу выбегает волчонок-подросток, кто-то из сыновей, или племянников вожака.

— Кто там? — кричит.

— Родственники! — выхожу из машины. — Привет, Подпалые! Мы за помощью приехали. Машина в дороге сломалась, нам бы инструменты.

— Острокогтый! — узнает меня волчонок. — Заезжайте, я сейчас ворота открою.

Дальше начинается привычная возня. Волки встречают нас бурно и радушно, сам вожак выходит, приглашает в дом и отдает приказ своим старшим волчатам посмотреть машину.

Проходим в богато обставленную гостиную с кожаной мебелью и бордовыми бархатными обоями на стенах. С удовольствием расслабляюсь на диване. Рядом со мной пристраивается Токр.

Волки любят богатство и кич. Даже самые бедные из нас стараются украсить свой дом позолотой и темными, благородными оттенками везде, где можно.

Рамшах презрительно хмыкает. Песчаные духи предпочитают простоту. Они спят на циновках, дом украшают только деревянной отделкой и до коликов смеются над бедуинами, которые любят роскошь и комфорт.

Хозяин занимает кресло напротив меня.

Между нами суетятся молоденькие волчицы, девушки из семьи хозяина дома. Приносят чай, бутерброды, сладости, предлагают пообедать. Но от плотной еды предусмотрительно отказываемся, так будет проще напоить старого Рухмуша, жениха Лит, до нужной нам кондиции.

— Ну и как вас так далеко занесло? — любопытствует наша сегодняшняя жертва. — До города от нас, почитай, два часа ехать.

— Все ради Литеры, — старательно улыбаюсь, изображая из себя любящего дядюшку, — ради нее, родной.

— И что же моей красавице понадобилось? — интересуется старый волк. При упоминании Лит на его лице появляется противная, сладкая улыбка и мне изо всех сил хочется стереть ее с физиономии кулаком. Злость закипает внутри. Лит — противная девчонка, не спорю. Я видел ее истерики. Но она — часть моей семьи. Вот как у Лиски поднялась рука отдать сестру этому старому извращенцу?

Но беру себя в руки и продолжаю улыбаться.

— Литера захотела цветы именно с фермы Чуткослухих, — произношу с гордостью. — Расплакалась, начала упрашивать. Ну как девочке отказать?

— До зубной боли и коликов довела меня ваша девочка! — произносит Рамшах, причем эмоции у него в этом момент, как мне показалось, были абсолютно искренними. — Говорю вам, нельзя баловать детей! Плёткой их нужно, плёткой! А вы все лаской, любовью… Разбалуете в конец, потом сами плачете! Все, не могу больше! Сначала полдня нытье слушал, потом ещё четыре часа в машине тряслись! Мне нужно выпить!

— Вина приказать принести? — смотрит на нас хозяин настороженно. По лицу видно, что тень сомнения в его мысли все же закралась.

— Да толку от вашего вина? — Шах машет рукой. — Мне б что покрепче! У нас в машине коньяк есть, вы не против, если принесу?

— Да, конечно, — поспешно соглашается Рахмуш.

Шах выходит и наступает звездный час Токра.

— О, бутербродики! — хватает волчонок еду с только что принесённой тарелки. — Какие вкусные! — запихивает в себя огромный кусок хлеба почти целиком. — Как же я по нормальной еде соскучился!

— Ты голоден? — изумленно смотрит на мальчишку старый волк. — Давай я скажу, тебе принесут обед.

— А у вас девушки хорошо готовят? — с сомнением смотрит волчонок. — Просто у нас сейчас Лит на кухне каждый день, учится перед замужеством…

— Токр, помолчи! — шиплю на волчонка. — Мы очень любим Лит, поэтому не нагружали ее особо по хозяйству, — поспешно поясняю. — Литера сейчас всему учится, до свадьбы успеет стать хорошей хозяйкой! Вам не о чем переживать!

Расскажите лучше как идёт подготовка с вашей стороны? Вы обещали отремонтировать хозяйское крыло перед переездом молодой жены. Литера очень переживает, она может очень расстроиться, если что-то придется ей не по нраву. Очень эмоциональная девочка, чуть что, сразу в слезы…

Рамшах прерывает мою болтовню принесенными бутылками. Разливает коньяк и начинает неспешную беседу, как это умеют делать песчаные духи.

— Может мальчонке тоже нальём? — предлагает хозяин дома.

— Нет! — кричим мы с Токром в один голос.

— Вы знаете, бабы у них в семье просто диктаторы какие-то! — доверительно поясняет старому волку Рамшах. — Чуть что, сразу скандал! Говорю я Эрху — воспитывать женщин надо! А он ни в какую! Говорит, что женщин любить надо. Упёрся и все тут! А они и рады стараться! Сели мужикам на голову, капризничают, посуду колотят… Мужикам даже выпить нельзя! Потому что они свою ведьму боятся. Лиска знаете какая строгая? И сестер такими же воспитала. Дотошные до жути, увидят спиртное без повода — скандал гарантирован!

— Шах, ты преувеличиваешь, — останавливаю друга, но по лицу вожака подпалых вижу, что наши старания потихоньку достигают цели. Волк хмурится, о чем-то думает.

— Моя Лит тоже такая? — уточняет осторожно.

— Литера очень хорошая девочка! — заверяю поспешно, как и положено сердобольному родственнику. Шаху говорить о Литере в таком ключе можно — он существо не нашей культуры, Токру — тоже, ему спишут на детскую непосредственность. А вот мне сейчас нужно изображать любящего дядюшку, который проблем не видит. — Мы же говорили Вам. Умница, красавица. В школе училась почти на «отлично». Работать хочет. Я, надеюсь, вы не станете ограничивать девочку, позволите немного поиграть с Вашим бизнесом? За компьютером там сидеть, заказы обрабатывать…

Старый волк хмурится и я едва могу сдержать довольную ухмылку. Всё-таки я тоже сумел зародить зерно сомнения в его голове. Это не так сложно. Просто намекнул на то, чего сам бы категорически не хотел видеть в своей жене. Работающая волчица — это не волчица! Кто домом будет заниматься, кто уют создавать? Придёшь с работы загруженный, а она такая же. Никакого отдыха и покоя!

— Может мальчонке хотя бы вина? — поспешно переводит тему хозяин дома. — Взрослый же совсем, жених уже! А у меня совсем слабенькое есть! Я своим мальчишкам иногда разрешаю, если повод есть.

— Эрх, можно? — Токр смотрит на меня нерешительно, но в его глазах полно надежды. Я понимаю, что в его возрасте хочется чувствовать себя взрослым, быть наравне с остальными мужчинами.

— Можно! — сдаюсь. Ну не умею я детям отказывать! — Только ночуем сегодня у Рамшаха.

— Да Ток у меня и пару недель пожить может, — ржёт песчаный дух. — Ему то пофиг. А вот Эрхан на работе Лиску увидит и будет ему очень весело!

Хозяин как-то поспешно встаёт и уходит на кухню за вином. Понимаю, что наша семейная сцена сработала лучше всякого вранья. Ладно, не будем рассказывать, что бегать за мной со шваброй и обзываться при этом нецензурными словами в клане Зоркоглазых способна только Мелисса. Да-да, было у нас и такое. Я вывез волчат в кондитерскую и позволил им есть сладости вдоволь. В итоге у двадцати из тридцати детей началась сильнейшая сыпь. Лиска замучалась сначала лечить, потом родителей успокаивать. Вот и оторвалась на мне. Даже попала пару раз по голове. Потом сказала, что специально целилась. Била туда, куда не жалко. Вредная девчонка! Вот какой жены и врагу бы не пожелал!

Дальше возвращаемся к неспешной беседе как ни в чем не бывало. Машину мы поломали качественно. Поломка вроде есть, но искать ее замучаются! Так что времени у нас на разговоры о бизнесе и погоде предостаточно.

Мы с Шахом неспешно потягиваем коньяк. Токр степенно пьет вино и по виду мальчишки понятно, что он сейчас доволен жизнью как никогда раньше. Хозяин дома озабоченно хмурится и пытается исподволь выведать информацию о своей невесте.

— Ну а деток Литера любит? — спрашивает как бы невзначай.

Хочется ржать в голос. Очень умно — сначала согласиться на брак, а потом узнавать важные детали о собственной невесте.

— Конечно, Лит будет любить своих волчат! — отвечает Токр и незаметно пихает меня локтем в бок.

— У вас же будет много волчат, — улыбаюсь. — Литере нужно побольше деток, это счастье каждой волчицы! Лит мечтает о шести, но можно и больше. Ну а зачем мелочиться? Обеспечить сможете, воспитать тоже.

Старательно игнорирую тот факт, что у старого волка уже десять детей и по моим прикидкам достойное будущее он сможет обеспечить только ещё двум-трем отпрыскам.

— Вы знаете, — улыбается Рамшах, — Литера у Эрхана любимица. Он сам лично будет контролировать ее жизнь. У вас, волков, же так положено?

Хозяин дома косится на меня опасливо.

— Вообще-то, нет, — ловлю подсказку от друга. — Но, если говорить откровенно, по родственному, то я, конечно же, буду приглядывать за Лит.

Глаза хозяина дома сначала расширяются и он с трудом подавляет кашель.

— Ну мы же не зря отдаем нашу сестру Вам! — улыбается Токр. — Вы взрослый мужчина, сможете позаботится о ней!

— А я буду часто вас навещать, — улыбаюсь. — А когда пойдут детки — особенно! Кстати, а вы не думали нанять прислугу? Лит очень нежная девочка, у нее слабое здоровье. Не хотелось бы, чтоб она одна контролировала всю работу по дому.

Лицо старика Рахмуша кривится, как от зубной боли.

— А почему вы решили ее мне в жены отдать? — уточняет он осторожно. — Неужели не нашли жениха помоложе? Я, скажем прямо, на самая завидная партия. Старик уже, детей полон дом.

— Опыт, — улыбаюсь, — у вас есть опыт. Молодежь обычно очень импульсивна. Знаете, ссоры, скандалы, всякие притирки. Не хотел бы я такого для нашей Лит. Она девочка импульсивная, может иногда сорваться. А у вас хватит ума решить конфликт миром. Мы специально искали мужчину постарше. К тому же, вы наш деловой партнёр. Мы точно знаем, что можем вам доверять.

Рахмуш примолкает.

«Он уже ищет способ выкрутиться», — шепчет мне Рамшах одними губами.

Прячу удовлетворенную ухмылку. Вот, Лиска, я тебя и сделал! Думала, что не смогу выкрутиться, а мы такую интригу провернули!

— А сам я Лит мил? — хватается за очередную соломинку старый волк.

— Литера доверяет старшим, как и положено молоденькой волчице, — улыбаюсь. — Я пообещал ей, что она будет в этом браке счастлива. Лит мне доверилась.

— И что, больше женихов не было? — старательно пытается сохранить лицо Рахмуш.

— Да был один, все бегал за ней! — небрежно машет рукой Шах.

— Литере он нравился! — с энтузиазмом поддакивает Токр.

— Но Лит, как и положено порядочной девушке, послушалась старших! — произношу нравоучительно. — Литера — настоящая волчица! Почтительная, уважительная и послушная! Выбор старейшин для нее — закон!

— И не стало Вам жаль вашу любимицу за нелюбимого отдавать? — старый волк с надеждой смотрит мне в глаза.

«А моего мнения никто и не спрашивал!» — мелькает дурацкая мысль, но я ее отметаю.

— Девичье сердце глупо, — отвечаю в лучших традициях волчьей морали. — Сегодня один, завтра другой нравится. На этом семейное счастье не посмотришь.

— Жаль девочку, — Рахмуш встаёт и отходит к окну.

— А мне его жалко, — шепчет мне на ухо Токр.

Переглядываемся все втроём и тщательно скрываем смех. Старика мы почти дожали, теперь нужно грамотно вывернуть ситуацию к нужному нам исходу.

— Ну от чего же жаль? — лилейно улыбается Рамшах и я по опыту знаю, что такая улыбка не к добру. — Вы мужчина надёжный, сильный, опытный. К тому же, мы сразу заметили, что Вы в Литеру влюбились. Сумеете завоевать расположение девочки. Цветы, ухаживания, красивые слова. Лит растает! А если нет, у вас будет достаточно времени, чтобы добиться ее расположение.

Дикий ржач прорывается наружу, но я скрываю его под кашлем. Добиваться расположения собственной жены — вот о чем мечтает каждый волк! Быть нежным, ласковым в первую ночь — да. Уважать, беречь — да! Но именно жену, а не вздорную девицу, которая может выставить из спальни.

— А может мы всё-таки поторопились? — Рахмуш решает идти ва-банк. — Жалко девочку, она молодого парня любит, а вы ей старика! Сердце у меня разрывается! Нравится мне Литера, не могу я с ней так жестоко!

— Какая жестокость? — старательно играю удивление. — Обычные волчьи порядки! Ну чего вы испугались?

— Да погоди, Эрх! — останавливает меня Рамшах. — Я понимаю господина Рахмуша. Сам бы такую девицу в жены ни за что на свете не хотел! Ну полюбилась ему ладная фигурка и хорошенькое личико, а тут такой характер!

— Да что вы говорите? — пугается старый волк. — Я же все для Лит! Для нее, красавицы! Я уже стар, детей у меня много. А если я не смогу сделать её счастливой?

— Эрх, играй до последнего! — останавливает мой радостный возглас шепот Токра. — Сейчас бабла срубить попытаемся.

Волчонок переглядывается с Рамшахом и они друг другу кивают.

Ладно, доверяюсь. Не силен я в этих интригах. Мне бы сейчас договориться со стариком и обратно, домой. Но если друзья хотят ещё поиграть — так уж и быть, потерплю.

— Ну что Вы такое говорите? — горячо возражаю. — У Вас вся жизнь впереди, сумеете сделать Литеру счастливой!

— Эрх, а Лит ведь влюблена в того парня, — жалобно смотрит на меня Токр. — Помнишь, какие истерики устраивала?

— Поистерит и забудет! — решаю идти до конца. — Под присмотром любящего мужчины, в любви и ласке. Литера, конечно, девочка упрямая, но она уже почти смирилась. Конечно, с брачной ночью придется повременить, но это же не проблема. Вы не зелёный юнец, сможете подождать ради будущего семейного счастья.

— Да я только «за»! — горячо заверяет меня Рухмуш. — Но детей жалко! А вдруг там действительно любовь. Я со своей ненаглядной Цирной двадцать лет прожил душа в душу! Наглядеться друг на друга не могли! Такая любовь была! А если у Лит с тем мальчишкой так же?

Едва сдерживаю злобное рычание. В искренность старика не верю ни на мгновение. Это он сейчас так говорит, когда о характере Лит узнал. А если бы мы выложили ему все карты, он бы и слушать нас не стал!

— Нет там никакой любви! — заявляю твердо. Уже просто чтоб дожать вожака Подпалых. — Я сказал замуж за Вас, значит за Вас!

— Эрх, погоди, на горячись! — слишком поспешно успокаивает меня Рамшах, видимо, чтобы нагнать страха на хозяина дома. — Мне господина Рахмуша жалко. Хороший же мужик, порядочный, жалостливый. Ну зачем мы будем его Литерой мучать?

— А мне жалко сестру, — совершенно искренне говорит Токр. — Любит же она своего ухажёра, плачет, переживает.

— А мне жалко себя! — всё-таки выпускаю настоящие эмоции наружу. — Что я Мелиссе скажу? Что свадьба отменилась, планируем другую свадьбу? Она же меня со свету сживет! От нее ни дома, ни на работе не спрячешься!

А что остальные волки подумают? Что Эрхан Острокогтый совсем сошел с ума? Не чтит волчьи традиции? Сначала дал слово устроить свадьбу, а потом передумал?

— Не переживайте, отмена брака будет с моей стороны! — поспешно заверяет меня старый волк. — Скажу, что заболел сильно, не до молодой жены мне сейчас!

А вот как разбираться с вашей ведьмой я не знаю, — старый волк растерянно смотрит на Рамшаха, как на главного союзника.

Ну да, Лиску старик боится. Она в прошлый раз обобрала его с выкупом за невесту, как липку. Три цены за девушку содрала, все приговаривала какая Лит умная, послушная, порядочная девушка. Как только язык поворачивался так безбожно врать?

— Лису можно подкупить! — радостно предлагает Токр.

— И что любит ваша лисица? — заинтересованно переводит взгляд на Токра вожак.

— Деньги! — отвечаем все втроём одновременно.

Лиска известная скварыга. Она тащит в семью каждую копейку, за десятку голдонов готова спорить до последнего.

— И сколько вашей ведьме надо, чтобы успокоиться? — вздыхает старик.

— Триста тысяч голдонов! — быстро соображает Ток. — И ещё тридцать тысяч нам. Эрху на успокоительное, и нам с Шахом за моральный ущерб. Нам Эрхана с Мелиссой успокаивать и мирить друг с другом. Лиска у нас знаете какая злая? Просто так не простит! Грибы на голове вырастит, кричать будет…

— В тебе чувствуется воспитание старшей сестры, — Рахмуш внимательно смотрит на волчонка.

Да что там Рахмуш, я сам глазею на Токра, открыв рот. Вот же торгаш! Раньше за ним такого не замечал! А сейчас он говорит, а я слышу голос Мелиссы. Вылитая старшая сестра!

Вожак Подпалых что-то быстро подсчитывает на калькуляторе, а потом вздыхает:

— Хорошо! Дам вам триста тридцать тысяч голдонов! Совсем обобрали старика!

— У нас моральная травма, — возражает Токр.

— А если моральная травма, надо ещё выпить! — потирает руки Рамшах. — Продезинфицировать, так сказать…