Твои решения

Глава 17

Мигель

Стыд и чувство вины — это, то я ожидал от себя в последующие несколько дней. Стыд за то, что стою под душем и, стиснув кулак, прижав его к губам, рыдаю как девчонка. Чувство вины за то, что не сделал большего, не спас больше людей, не выбрал другой вариант переговоров. Сожаление? И да, и нет. Я не сожалею о том, что отказался следовать чьим-то приказам. На самом деле это вызывает во мне лютую злость. Лютую. Мне хочется что-то разбить. Да, я испытываю сожаление по поводу того, что невинные люди пострадали из-за чьей-то поехавшей крыши. И все эти чувства очень противоречивы. Мне так стыдно, оттого что я не могу сдержать слёз, вспоминая трупы детей, своих коллег, которые видел на месте взрыва. Я видел, как их родственники кричат и плачут, добравшись до тел. Я видел всё это, и мне становится стыдно, оттого что я жив. Стыдно, оттого что я спрятался. Не совсем, конечно, но отчасти спрятался, а другим не дал такого шанса. Не успел. Времени было слишком мало. Но я не собираюсь отступать. Не собираюсь отказываться от своего мнения и подчиняться тем, кого абсолютно не уважаю. Я, вообще, никому не собираюсь подчиняться, и это решение лишь крепнет с каждой минутой.

Ощупав свою шишку на затылке и отметив тошноту, головокружение и сонливость, я понимаю, что у меня сотрясение мозга. Обработав царапины на теле и снова помассировав мышцы на ногах, я не диагностирую у себя более никаких повреждений. Только вот внутри. Моё сердце повреждено.

— Мигель? Ты как там? Тебе нужна помощь? — Раздаётся стук в дверь, и я выключаю воду, просто бегущую из крана в раковину.

— Я в порядке. Уже выхожу, — отвечаю Раэлии, закрыв кран.

Взглянув на себя в зеркало, недоволен своим видом, но хотя бы Раэлия не узнает, что я плакал. Это унизительно. Я и так в её глазах какой-то слабак, если ещё добавить слёзы, будет совсем всё плохо. Не хочу. Я хочу быть сильнее для неё, чем есть на самом деле.

Выхожу из ванной комнаты и сразу же натыкаюсь на Раэлию. Она явно не была готова, когда узнала о взрыве. Когда мы приехали домой, то я заставил её первой пойти в душ, так как её ноги все были грязными. И это просто идиотизм и легкомыслие бегать босиком по городу осенью. Но казалось, что это абсолютно её не волнует, она даже этого не заметила. И если честно, то я удивлён, что она вернулась. Когда я не почувствовал её рядом, пока меня третировали вопросами о моём самочувствии, поцелуями, объятиями, то мне стало страшно. Мне стало страшно холодно, и боль едва не свела меня с ума. А потом я увидел, как она уходит. Просто уходит, ведь у неё есть дела важнее, чем я. И да, меня это сильно задело. Даже чересчур сильно. До сих пор неприятно, но я списываю это на своё личное потрясение.

— Хочешь чего-нибудь? — Раэлия касается моего плеча, и я моргаю, возвращаясь в свою квартиру.

— Думаю, что хотел бы купить набор стеклянной посуды с таким красивым переливом. Я видел в магазинах, — отвечаю ей, направляясь на кухню.

— Эм… да, я тоже видела. Холодный перелив или тёплый?

— Тёплый, мне нравятся тёплые оттенки. Я даже синий цвет брал именно в тёплом спектре, а не в холодном, — улыбнувшись, достаю стакан и наливаю себе воду, чтобы принять обезболивающее.

— А какой набор? Там, где только тарелки или всё вместе?

Бросаю на неё удивлённый взгляд. Она никогда не обсуждала со мной выбор посуды. И я понимаю, зачем она это делает.

— Тебе, правда, интересно, или ты считаешь, что я снова в шоке? — хмурясь, спрашиваю её.

— Мне реально интересно, и я уже привыкла к тому, что ты всегда выплёскиваешь свою энергию в выбор цветов для стен или шторы, или что-то ещё, — она слабо улыбается и пожимает плечами. — Так что я не думаю, что ты псих, если ты об этом, Мигель. Но если ты сейчас хочешь поговорить о посуде или другой мебели, я поговорю с тобой, потому что для тебя это важно. Значит, важно и для меня.

Улыбаюсь ей и киваю, продолжая искать в шкафчике нужную баночку.

— Я хочу полный набор на шесть персон. А также новые столовые приборы, сейчас их делают в таких красивых цветах, матовые и глянцевые. Хочу матовые и, наверное, бронзовые, они будут отлично смотреться с новой посудой.

— Хм, будет неплохо. А что насчёт вазы с цветами? Если её поставить в центре стола, к примеру, тоже прозрачную и в том же оттенке, что и посуда. Или можно бронзовую, я где-то видела, кажется. Если ты возьмёшь бронзовые столовые приборы, то тогда лучше сменить ручки на дверцах и весь металл на этот цвет, как и люстру. Думаю, надо найти какую-нибудь прикольную. Знаешь, что-то вроде металлические скрученные палки. Тоже где-то видела.

— Да, будет смотреться классно. Мне нравится. И если выкрасить противоположную стену в тёмно-синий цвет, в тон стульям и дивану, то будет ещё красивее, верно?

— Я только «за» покрасить что-нибудь в тёмный цвет, — смеётся Раэлия.

— Отлично. Тогда займусь этим завтра, — кивнув, бросаю в рот таблетку и запиваю её водой.

— Что за важные дела? — спрашиваю я, пристально взглянув на Раэлию.

— Что? — она озадаченно приподнимает брови.

— Ты ушла, сказала, что у тебя есть дела важнее, чем я. Мне это не даёт покоя. Что это были за дела? — уточняю я.

— Дек хотел встретиться, — пожимает она плечами и отводит взгляд.

— Ты врёшь или недоговариваешь.

— С чего ты взял?

— Ты не смотришь на меня. Тебе стыдно за то, что ты обманываешь меня.

— Блять, — она шумно вздыхает и проводит ладонью по влажным волосам, всё так же избегая смотреть на меня.

— Фиолетовый.

— Я не вру, Мигель. Да, недоговариваю, потому что тебе и так сложно сейчас. Не хочу… потом расскажу.

— Сейчас, — требовательно давлю я. — Сейчас. Мою больницу взорвали вместе со мной, моего брата едва не убили. Кто-то знает, что я не Мигель Новак, и очень хочет, чтобы я стал их рабом. Так что я могу требовать правды, Раэлия. Я хочу знать только правду. Мне плевать, насколько ужасной она будет. Плевать, слышала? Я хочу знать только правду, и никак иначе. Когда ты врёшь или что-то скрываешь, то это причиняет боль намного сильнее, чем если ты говоришь мне правду. Со всем можно справиться, а вот незнание порождает проблемы, от которых я бы хотел сейчас держаться подальше. Хотя бы пока боль в голове не пройдёт.

— Ладно, — цокает она и складывает руки на груди.

Если она думает, что я и этот жест не заметил, то сильно ошибается.

Раэлия сухо рассказывает мне о том, что Деклан видел момент взрыва и уверен, что это сделал Джеймс. Всё указывает именно на него, а также Деклан предал свою семью, а за это грозит смерть не только ему, но и его отцу.

— То есть доказательств нет, только домыслы, — заключаю я.

— Верно.

— Значит, нужно снова попытаться вытащить их на свет. Они выйдут.

— Ты серьёзно, Мигель? Ты только что сказал, что хочешь держаться подальше от проблем, и сразу же предлагаешь создать новые.

— Это решение проблемы. Я не отступлю, пока не найду тех, кто убил моих работников и невинных людей только потому, что кому-то давит корона на голове. И я обещал, что вскрою их. Я это сделаю, согласна ты или нет. Я не прощу такое. Люди, с которыми я работал, погибли. Они не вернутся домой к своим семьям, хотя ещё утром собирались это сделать. Из-за каких-то уродов многие семьи потеряли своих любимых и детей. Я не оставлю это просто так, Раэлия. Не оставлю.

— Не наезжай на меня, — возмущается она. — И не дави этой своей интонацией. Я согласна. Я никогда не была против надрать чей-то зад. Я тоже хочу найти этих ублюдков и вскрыть их.

— Почему я слышу в твоих словах «но»? — прищуриваясь, спрашиваю её.

— Потому что оно есть.

— Здесь нет никакого «но», Раэлия. Не должно быть. Почему? Что тебя останавливает? Тебя? Ты обожаешь драки. Тебе постоянно не терпится влезть в какие-то передряги.

— Потому что теперь это касается тебя. Тебя, — Раэлия подходит ко мне, ткнув меня в грудь. — Сегодня ты едва не умер. Ты едва не умер, Мигель. Эти минуты, пока я стояла там и смотрела, как разбирают завалы, показались мне днями. А если в следующий раз тебя просто не найдут? Если в следующий раз тебя вытащат, но ты будешь мёртв? Тогда месть будет бесполезной. Она больше не будет иметь значения, потому что тебя будет не вернуть, Мигель. Вот моё «но». Вот оно. И это «но» меня пугает. Оно рождает в моей голове очень страшные и жестокие мысли, от которых я хочу сбежать. Не хочу их слышать и это «но» тоже, но я слышу.

Глаза Раэлии сверкают от неподдельного страха и уязвимости. Притягиваю её к себе и зарываюсь носом ей в волосы. Раэлия сразу же сжимается в кольце моих рук, словно желает, чтобы я её защитил даже от того ада, который творится в её голове.

— Ты в безопасности, — шепчу я. — Со мной ты в безопасности. Ты можешь мне доверять, Раэлия. Я никогда не предал бы тебя. Расскажи мне об этих мыслях.

— Я не могу, — приглушённо шепчет она. — Не хочу. Если я расскажу тебе, то тогда… не хочу.

— Ты уверена в том, что я брошу тебя, отрекусь или испугаюсь? — догадываюсь я.

— Да. Именно так. Они страшные, Мигель, они, правда, очень-очень страшные. И это не я так думаю, они просто появляются и берут власть надо мной. Я делаю неразумные вещи из-за них, и не хочу… я не в порядке, Мигель. Я давно уже не в порядке, но пытаюсь справиться с этим. Я пытаюсь для тебя. Я хочу быть лучшей для тебя. Хочу. Правда, хочу. Я пытаюсь, но иногда… я… сегодня ты даже не заметил, что обнимаешь Иду и не убираешь с неё руки. Не с меня, а с неё. Меня ты отпустил. И меня вытеснили из вашего семейного круга, и эти мысли снова появились в голове. Я… это больно.

— Раэлия, не было такого. Я не помню, чтобы обнимал Иду, — хмурюсь я.

Раэлия вскидывает голову и злобно смотрит в мои глаза.

— Спроси Роко или Мирона, или кого-то ещё. Ты это сделал. Ты оттолкнул меня в сторону, когда они все на тебя набросились. И она тоже. Она хочет тебя забрать.

— Раэлия, вероятно, я был сильно потрясён, но даже не помню этого. Всё смешалось в моей голове, Раэлия. Я не вещь, меня невозможно забрать. Я сказал об этом Иде. Я согласен с тем, что она пыталась быть мне больше чем друг. Я ей нравлюсь, как защитник, но не как мужчина. Но я сказал ей, что ты для меня самое важное, и я люблю тебя. Никто не настроит меня против тебя, потому что я буду на твоей стороне. Всегда.

— Правда? — Глаза Раэлии наполняются слезами.

— Правда.

— И ты не считаешь, что я выдумываю насчёт неё? Не считаешь, что я просто долбанная истеричка?

— Есть немного, но я не дурак, Раэлия. Я это тоже чувствовал, когда вёз её к вам.

— Она уже забрала всех, Мигель. Отца и Роко забрала, и обещала, что заберёт тебя. Она мне так и сказала. Клянусь тебе. Она не такая, какой ты её считаешь. Она дочь моего отца, а мой отец мудак. Поверь мне… пожалуйста, поверь мне. Они думают, что я сумасшедшая и выдумываю всё, но это не так. Она мне сказала, что заберёт у меня всё.

Хмурюсь, разглядывая лицо Раэлии. Она, и правда, напугана. Она дрожит, и я вижу невероятный страх, как и уязвимость. Хотя мне сложно поверить, чтобы Ида говорила нечто подобное, но я вижу царапины на шее Раэлии. Я верю Раэлии. Да, зачастую она слишком бурно на всё реагирует, и у неё сильнейшее недоверие ко всему, но сейчас говорит мне правду. Я знаю, когда Раэлия врёт мне. Мной невозможно манипулировать. Я сразу же подсекаю подобное.

— Это она сделала? — спрашивая, перевожу взгляд в глаза Раэлии.

— Да, — моментально шепчет Раэлия, и вот это ложь. — Нет… нет. Это была я.

— Зачем? — с горечью в голосе спрашиваю её. — Ты сама себя поцарапала, чтобы сделать её врагом для своей семьи и для меня? Ты хотела, чтобы никто её не принял, а приняли тебя?

— Её рукой… она наговорила мне всё это, и я… я психанула. Правда, Мигель, я не соображала. Она подслушала мой разговор с Деком, пыталась меня шантажировать, я услышала голоса Роко и Мирона и тогда сделала это. Я поцарапала себя её рукой, чтобы они… они уже любят её. А я? А я, Мигель? Отец оттолкнул меня в сторону, когда увидел её, а я ещё защищала его перед Алексом. Она для всех вас ангел, это нечестно. Это нечестно, и я хочу, чтобы её ненавидели, как они делают это со мной. Они выбросили меня, словно я ничтожество. А кто она? Невинное создание. Это… я… я просто… эти мысли, они… я… прости, что соврала. Я боюсь… боюсь, что ты ей поверишь, она же идеальная. А я? Проблемная. Психованная. Больная. Я никому не нужна. Никому. И я вновь увидела это сегодня. Я даже не удивлюсь, если они заставят меня пожертвовать своей почкой для этого пацана. Но я не хочу. Это мои органы, а всем плевать, что я чувствую. Они все зациклены лишь на Иде, а не на мне. Никогда… они никогда не любили меня, а её моментально. Я для них как моя мать. Шлюха и алкоголичка. И они хотят, чтобы ты тоже так считал.

— Раэлия, неужели, за всё это время ты так и не поняла, что я не поддаюсь внушению и манипуляциям? И если ты говоришь, что Ида тебе угрожала, то значит, так и было.

— Что? — Раэлия отталкивает меня и отскакивает, словно я ошпарил её. Такой реакции я не ожидал, конечно.

— Ты… ты что, веришь мне? Ты веришь мне? Но ты же тоже считаешь Иду ангелом. Ты ходил с ней на свидание. Ты…

— Хватит, — поднимаю руку, обрывая её. — Я не ходил с Идой на свидание, это раз. И я должен быть честен. Я использовал её и соврал тебе. Мне нужна была ты. Я хотел добраться до тебя любым способом, но ты считаешь себя виноватой во всём, что делают другие люди. И если бы я не вызвал у тебя ревность, безумную ревность, то, думаю, у нас бы не было шанса быть вместе. Два, я верю тебе, потому что знаю, когда ты врёшь, а когда напугана, и когда искренне признаёшься мне во всём. Три, я не верю в ангелов и дьяволов, я атеист. Но именно ты заставляешь меня молиться, а никак не Ида. Четыре, мне очень больно, оттого что ты считаешь меня таким ничтожным мужчиной, который может врать тебе. Если я сказал, что люблю тебя, значит, это так и есть. И никакая женщина, какой бы идеальной, красивой, доброй и нежной ни была в этом мире, никогда, запомни это, никогда не заставит меня перейти границы дозволенного. Даже если я потеряю свою чёртову память, даже если меня будут соблазнять. Я верен себе и своим чувствам, а не желаниям других. Теперь тебе всё ясно?

— Боже, — выдыхает Раэлия.

Я ожидаю, что она улыбнётся мне, и теперь всё будет проще. Но она закрывает лицо руками и падает на колени, рыдая в голос. Такого я снова не ожидал.

— Раэлия, ну же, — опускаюсь к ней и тяну её к себе.

— Я… я просто… это… облегчение, понимаешь? Никто меня не любит. Никто… а ты… ты другой. Ты совсем другой, Мигель. Прости за то, что я реву, я… думала, я… напряжение и это всё… я ожидала, что ты меня вышвырнешь. Я всегда этого жду. Всегда. И я… чёрт, Мигель, это так… так… — она открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова.

Облегчение. Я понимаю. Теперь я тоже многое понимаю.

Мягко целую её солёные губы, и моя любовь к ней, вот к этой настоящей, ранимой и напуганной одиночеством женщине становится лишь сильнее. Раэлия особенная. Она чувствует всё иначе. Да, у неё есть проблемы. Да, не всегда её убеждения находят мой отклик, но она никогда не причинила бы мне вред. Она боится этого, и эти страхи руководят ей. И уж точно я ей верю, потому что не безмозглый идиот. Я знаю, когда женщина проявляет знаки симпатии. И обрываю это на корню, но, видимо, не совсем доходит. Ничего, я скажу это ещё раз и ещё. Но от Раэлии я не откажусь. Она нуждается во мне, а я в ней.

— Пойдём спать, ладно? Я очень устал, — глажу её лицо.

Раэлия смотрит на меня красными глазами, её нос распух от пролитых слёз. Она выглядит такой прекрасной сейчас.

— Я хочу тебя убить, — выпаливает она.

— Прости? Не уверен, что расслышал тебя правильно, — хмурюсь я.

— Мои мысли. Я хочу тебя убить, чтобы ты не принадлежал больше никому. Это… Мигель, я… таблетки. Я принимаю таблетки, и они делают меня безумной и собранной одновременно.

— Что? А ну-ка, давай поподробнее, Раэлия. Что за таблетки? — У меня живот скучивает от осознания, откуда появляются эти перепады в настроении.

Раэлия начинает сбивчиво рассказывать мне о том, что ещё в психиатрической клинике ей выписали специальное лекарство, сильнейшие антидепрессанты, которые подавляют её агрессию. Благодаря им она не видит кошмаров и спит. Сначала она хотела от них отказаться, потому что зависимость — это ад для неё. Но потом она так желала быть со мной, и чтобы я был в безопасности, что решила принимать их больше, только бы не навредить мне. И она принимает их постоянно, чтобы контролировать свои эмоции. Тогда же она и хочет меня убить, опасаясь, что я брошу её. И это ужасная зависимость меня уничтожает. Она просто разрывает теперь все мои убеждения, и я осознаю, что страх быть опасной для Раэлии намного серьёзнее, чем я предполагал.

— Понимаешь? Я… не хочу причинять тебе боль, Мигель. Не хочу. Но только с ними я могу спать с тобой ночью. А я хочу этого. Мигель, я так хочу вернуться обратно, и чтобы ты был со мной. Хочу крылышек и… и вытирать кровь с тобой. Слушать твой бубнёж по поводу невоспитанного трупа и дышать полной грудью, потому что ты рядом. Я… брошу их. Клянусь тебе. Я больше не буду их принимать, но… тогда буду опасна.

— Я не боюсь. Раэлия, услышь меня, прошу тебя, я не боюсь твоих панических атак и агрессии. Я могу с ней справиться, но только если ты будешь честна со мной, не убегая от меня, не прячась и не скрываясь. Я не боюсь, а то, что ты выбрала наркотики, меня пугает. Раэлия, выходит, что это я виноват, правда? Ты боишься всего этого из-за меня и выбрала путь наркотической зависимости из-за меня. Я…

— Нет! — выкрикивает она, цепляясь за мои руки. — Это не ты. Не ты, Мигель. Это я. И я… я… буду стараться. Клянусь тебе. Я сделаю всё, чтобы быть нормальной. Всё. Я не хочу жить так. Не хочу видеть в своей голове, как убиваю тебя. Не хочу слышать эти ужасные мысли. Нет… ты мне очень дорог. Дороже тебя у меня никого нет, Мигель. Никого. Пожалуйста, помоги мне. Мне нужна помощь, Мигель, только не бросай меня. Я не выживу. Я знаю это. Я подсяду ещё сильнее, чтобы заглушить боль. Не бросай меня, я буду приманкой, если захочешь. Я сделаю всё… клянусь тебе. Клянусь тебе. Я буду кем угодно, но не отпускай мою руку. Не хочу повторения того, что уже сделала. Мигель, не выгоняй меня. Они уже выбросили меня. Но только не ты… я не готова к этому. Не готова.

— Я и не собирался выгонять тебя, — беру её лицо в свои руки и всматриваюсь в тёмные глаза, полные страха. Они сверкают жутким ужасом от того, что Раэлия придумала в своей голове. — Я не выгоню тебя. Мы справимся. Переживём это. Мы многое пережили, Раэлия. Уже многое, и я лишь сильнее люблю тебя за то, что ты честна со мной. За то, что попросила помощи. Спасибо. Я помогу и буду рядом. Буду держать твою руку и не отпущу её. Я буду рядом, Раэлия, пока вижу, что тебе лучше.

— Хорошо… спасибо, — Раэлия прижимается ко мне, и я обнимаю её, качая в своих руках.

Доминик, вообще, в курсе, что он делает со своей дочерью? Он в курсе, что ей становится хуже? А Роко? Они хотя бы немного догадываются, что сейчас стали её врагами? Они понимают, что жизнь Раэлии зависит от них? Чёрт.

Через какое-то время Раэлия затихает в моих руках, и я понимаю, что она заснула. Подняв её на руки, отношу на свой матрас и ложусь рядом. Она даже во сне всхлипывает и цепляется за меня. Она застряла в том возрасте, когда её все предали, и всё никак не может перейти эту грань, а ещё и появление Иды с Энзо всё ухудшает.

— Я тебя не брошу. Пока я тебе нужен и могу что-то сделать, я буду с тобой, Раэлия. Ты в безопасности. Мы в безопасности рядом друг с другом, — шепчу, машинально гладя её по волосам.

Я не могу уснуть. Внутри меня кипит адреналин. В моей голове сумбурные воспоминания и мысли. Горе, сожаление и злость. Просто не могу позволить, чтобы вот так жестоко те, кого я ещё уважаю, поступали с той, кого я люблю.

Так и лежу до утра, глядя в одну точку. Я просто не хочу спать. Я слишком возбуждён, и это плохое возбуждение для многих. Сейчас я готов взорвать этот чёртов мир.

Звонок в домофон раздаётся так громко в тишине. Раэлия ворочается в моих руках.

— Спи, всё хорошо, — быстро поцеловав её в лоб, подскакиваю на ноги, и моя голова вспыхивает от боли. Меня жутко тошнит. Чёртово сотрясение.

— Да, — грубо рявкаю в домофон, жмурясь от боли.

— Мигель, привет. Это Ида. Я не смогла дозвониться тебе. Как ты? Я могу подняться?

— Я спущусь сам, — отпускаю кнопку и упираюсь лбом в стену.

Ладно, я в порядке. Нужно просто поспать, но это потом.

Обувшись, тихо выхожу из квартиры и спускаюсь вниз. По глазам бьёт солнечный свет, отчего я чувствую металлический привкус во рту. Господи, да я понял уже. У меня сотрясение, но почему так ярко?

— Привет, ты выглядишь… не так хорошо. Тебе нужно в больницу, Мигель. Ты такой бледный, — произносит Ида.

— Я в порядке и выгляжу именно как человек, который пережил взрыв, — отвечаю, поставив руку ко лбу.

— Я бы могла подняться. Тебе нужно лежать, Мигель. Мне было бы несложно.

— Я не один. И я не хотел бы, чтобы ты поднималась ко мне, — резко отвечаю.

— Ох, — Ида прикрывает глаза и закусывает губу, — значит, ты знаешь, что я напала на Раэлию, да?

Я киваю ей. Ида поднимает голову, и это всё другое. Просто другое. Раэлия смотрит на меня иначе. Её взгляд полон глубины и отчаянного желания смотреть именно на меня. Я никогда их раньше особо-то и не сравнивал, но теперь вижу то, о чём говорила мне Раэлия. Всё не так, как есть на самом деле. Во взгляде Иды холод и стеклянный блеск, расчётливость и понимание, что она делает. Раньше я не замечал этого, признаю, потому что и понятия не имел, что мне снова так не повезёт. Вероятно, сейчас я слишком предвзят, потому что девушка, стоящая напротив меня, может разрушить жизнь женщины, которую я люблю, но не думаю, что слишком сильно ошибаюсь.

— Мне так жаль. Так жаль, Мигель. Я… просто сошла с ума, понимаешь? Я… она сказала, что убьёт Энзо и не даст нам быть частью семьи, хотя я и не хотела этого. Я не специально, правда. И я бы хотела извиниться. Я не справилась с давлением. Вчера был ад, Мигель. Всё было так сумбурно. Я не хотела знакомить Доминика с Энзо, а он утащил его от меня. Я боюсь, потому что теперь он может просто забрать его у меня. Он его отец, и я запаниковала. Я не знаю их. Я… мне так стыдно. Безумно. Я могу извиниться перед Раэлией, Мигель?

Я разочарованно качаю головой.

— Нет. Ты не можешь перед ней извиниться, потому что ты врёшь мне. Зачем?

— Я не вру, Мигель. Я же искренне хотела извиниться. Я… запаниковала. Ты не понимаешь, как сложно было вчера. Признаю, что поступила крайне плохо. Я напала на неё, а она убежала от меня. Она ещё и на бедного Роко накричала. Мне так жаль его. Я извинилась уже перед ним, перед твоим братом и перед Домиником. Я во всём созналась. Мне из-за этого плохо. Я всю ночь не спала. Стыдно безумно, — Ида прикладывает руку к груди, часто моргая. Её глаза начинают слезиться, а я не верю. Больше не верю. Я вижу иное. Вижу, как она подходит ближе, облизывает свои губы и смотрит на мои. Я вижу знаки тела, и они абсолютно отличаются от слов. Тело всегда выдаёт людей.

— Ида, — делаю глубокий вдох и шаг назад, — с этого момента я настоятельно прошу тебя держаться подальше от Раэлии.

— Я понимаю, что она опасна. Роко сказал, что у неё психическое расстройство, и она не в себе. Я понимаю и не хочу усугубить её состояние. Я могу поддержать её или помочь. Я же как-никак её сестра. Я бы хотела… подружиться с ней. Я попытаюсь, — горячо заверяет меня она.

— Нет, ты меня не поняла. Ты опасна для неё, Ида. Ты опасна. Если ты считаешь, что я идиот, то ошибаешься. Я вижу всё и замечаю даже небольшие изменения. И то, что я сейчас вижу и осознаю, меня сильно разочаровывает. Я не знаю пока, зачем ты пытаешься разрушить жизнь Раэлии, но у меня есть предположения. Кому ты мстишь, Ида? Раэлии или через неё Доминику?

— Это не так! Я…

— Хватит, — поднимаю руку, останавливая её оправдания. — Я верю Раэлии и буду верить ей до конца. Я люблю её, и если ты попытаешься причинить ей вред, то будешь иметь дело со мной. Ты перетягиваешь на свою сторону Доминика и Роко, я вижу это. Ещё я вижу, что ты не так проста и наивна, какой хотела казаться. Это всё чушь собачья. А если я узнаю, что из-за тебя Доминик или Роко сорвались на Раэлии, то клянусь, что так просто это не оставлю. Раэлия весь мой мир. Я предупредил тебя. И надеюсь, что ты очнёшься и поймёшь, что не имеешь права никому мстить. Никому, потому что это не твоего ума дело, кто и с кем спит. Так случилось, что Доминик — твой отец, и мне жаль, что ты оказалась в этой дерьмовой ситуации. Но никто не виноват, это случилось, и точка. Если тебе, и правда, нужна семья, то ты перестанешь делать плохое им. И я могу тебя заверить, что лучшей сестры, чем Раэлия, ты никогда не найдёшь. Если она любит, то умрёт за тебя. Не упусти возможность обрести самую любящую сестру в своей жизни. Всего тебе хорошего, Ида. В дальнейшем я буду с тобой общаться исключительно по поводу здоровья и самочувствия Энзо. Ты разочаровала меня. Сильно.

Ида бледнеет от моих слов, но мне уже неинтересно. Развернувшись, захожу обратно в дом и делаю глубокий вдох.

Как же болит моя голова.

— Что случилось? Где ты был?

Едва я успеваю войти, как на меня налетает напуганная Раэлия.

— Тебя ранили? Ты…

— Я в порядке. Минди приезжала, — говорю я и перехватываю Раэлию за запястья, чтобы она перестала меня щупать. — Минди была очень напугана тем, что случилось. Она только утром узнала обо всём, вот и приехала.

— Она же беременна, ей нельзя волноваться, — хмурится Раэлия.

— Да, это так. Поэтому я убедил её, что нахожусь в безопасности. Я в порядке. Мы в порядке, да?

— Да, — Раэлия улыбается и вздыхает. — Мигель, то, что я рассказала тебе вчера…

— Мы справимся. Мы вместе. А сейчас давай начнём избавляться от проблем, идёт? Мы справимся, Раэлия. Ты и я. Вместе.

— Хорошо. Но… нам срочно нужно ехать ко мне домой. Я не взяла мобильный, а твой тоже где-то, я уже поискала. Вчера я никому ничего не сказала и не уверена, что Дек сказал. Роко и Дрон в опасности. Я хотела, чтобы они… погибли. Это влияние таблеток. Я постоянно хочу от всех избавиться, чтобы они не мешали мне быть с тобой. Но Дек сказал, что следующими будут Дрон и Роко, — быстро выпаливает она.

— Значит, едем к тебе. Одевайся. И в этот раз, пожалуйста, обуйся хотя бы. Ты оставила кое-какую одежду, и там есть кеды.

— И ты не злишься? Я же… я хотела им смерти, Мигель.

— Я услышал тебя. Мы изучим таблетки, которые ты принимала, и я уверен, что это побочный эффект, Раэлия. Я знаю тебя. И знаю, что ты бы никогда не позволила Роко или Дрону умереть. Никогда. Так что собирайся, — улыбаюсь ей, а голова сейчас взорвётся от боли.

Я переживу это. Пережил взрыв, переживу и это. Ничего. Я в порядке. Нужно решить другие проблемы, а голова пройдёт.