Твои решения

Глава 24

Рэй

Камни прошлого всегда утяжеляют нашу спину. Они придавливают нас к земле, не позволяя нам бежать так быстро, как мы хотели бы и как нам сейчас было бы нужно. И эти камни не всегда огромные, нет, их просто много. Ракушки превратились в камни, потому что они потеряли свою ценность в настоящем. Они больше ничего не приносят, кроме разочарования и горя. Ты даже ни одной вспомнить не можешь и отличить их друг от друга. Они просто стали ношей, которую ты тащишь на себе. А тебе нужно бы скинуть её. Тебе бы просто бросить всё. Но они словно срослись с тобой, и отрывать каждый камень — отдирать их вместе с кожей, органами и венами, оставляя после них вечный след воспоминаний.

Мои руки трясутся, пока я держу руль и веду машину. Перед глазами стоит тот ужас, который я увидела. Ужас, поднимающий внутри меня невероятную силу горя и сожаления. Это ураган, торнадо, которое теперь снесёт всё на своём пути. И хочется забыться. Хочется перестать что-то видеть. Хочется просто сдаться. В последний раз. Завтра всё закончится. Последний раз. Мы всегда обещаем себе, что это последний раз, когда заталкиваем в себя целый торт или же выпиваем, или принимаем наркотики. Завтра всё должно измениться. Но завтра никогда не наступает. Обещания цепляются друг за друга, создавая воронку, в которую тебя просто утягивает без сожаления.

Я знаю, что не должна этого делать. Знаю, что нарушаю обещание, данное Мигелю. Я знаю, что завтра не наступит. И всё же делаю это, потому что иначе меня разорвёт от ужасающей боли, горя и потери. Меня просто убьёт к чёртовой матери. А я жить хочу, просто жить.

Бросив в рот горсть таблеток, утирая слёзы и сопли, я запиваю их водой. Это не самоубийство, это просто помощь себе в том, чтобы выжить до завтра. Выжить, хотя бы немного подышать.

— Ты где? — сухо спрашиваю я Дека в мобильный.

— Эм… привет, Рэй. У меня всё хорошо, Рэй. Спасибо, что спросила. А как ты?

— Иди на хер. Я задала вопрос, где ты? — цокнув, я бросаю машину и складываю в рюкзак новые документы и деньги.

— Дома.

— Нужно встретиться. Срочно. Не волнуйся, убивать тебя не буду. Я иду в клуб, буду в кабинете. Захвати травку, — отключаю звонок, сделав глубокий вдох. Мои эмоции угасли. Я пока никого не хочу убивать. Я просто хочу вернуть свою жизнь обратно или начать новую. Это не важно.

Вхожу в ещё закрытый клуб и поднимаюсь наверх. В кабинете Роко пахнет им. Его одеколоном. Его ароматом. Его… моим братом. Братом, который уничтожил всё своими руками. Идиот. Такой идиот. Такой же больной, как и я. И любовь у нас больная, зависимая, бешеная. Нам никогда не будет хватать спокойных отношений. Нам всегда нужен драйв. Нам нужны смех, безумства, жизнь через боль, череда страданий, через похоть и секс. Это наш мир, другим он не будет. Никогда не был и не будет. Смешно думать, что убийцы начнут уважать друг друга, быть такими, как Мигель.

— Ты принёс травку? — спрашиваю вошедшего в кабинет Дека.

Я заканчиваю последнее, что должна сделать в этой жизни.

— Я бросил. Что случилось? Ты никогда мне не звонила с такими предложениями. Конечно, если не считать, когда тебе это приказывают, — хмыкнув, он падает в кожаное кресло, стоящее напротив стола.

— Значит, твой заказчик Роко? — спрашиваю, бросая взгляд на то, как вытягивается его лицо. — Мило, Дек, очень мило. Почему? Что ты ему задолжал? Ты же не по собственному желанию согласился накачать меня и трахнуть? Так почему ты должен Роко? Что он сделал для тебя?

— Это он сказал?

— Да. Перед тем как убить Дрона. Не знаю, убил он его или нет, но крови было до хрена. Ах да, Роко сошёл с ума и решил меня застрелить. Милые семейные отношения, верно? Так что? Дек, отвечай, — требую я.

— Он помог мне в одном деле. Я не смог убить людей, он это сделал для меня. Типа для моей семьи, — кривится Дек. — Я отплатил ему долг. Но я ни хрена не сделал. Я не тронул тебя.

— Я знаю. Спасибо, — натягиваю улыбку и выключаю компьютер. — Хочешь выпить? Мне нужно выпить перед тем, как свалить отсюда.

— Что ты имеешь в виду? И да, я готов выпить. Мне это нужно, — хмыкает он.

Я перебираюсь вместе с ним на диван и вызываю официантов.

— Завтра я улетаю. Точнее, этой ночью. Только ты знаешь об этом, и я надеюсь, что будешь молчать. Так нужно. Но другие, все остальные, должны думать, что я мертва. Я бросила машину в двух кварталах отсюда. Скажешь, что я вышла из клуба пьяной, и ты не смог меня остановить. Я села в машину, завела мотор, и она взорвалась у тебя на глазах. Внутри есть тело, но от него ничего не останется. А также я оставила в машине свои документы, немного крови и себя. Всю себя прошлую. Что будешь пить?

Замолкаю, когда входит официант.

— Виски, как и ты, — отвечает Дек. — Я схожу ладно? Мне нужно… хм, дай мне пару минут. Я немного в шоке. Проветрюсь и вернусь.

— Валяй, откроешь рот, тебе пиздец, — усмехнувшись, киваю ему, и Дек выходит вместе с официантом.

Но я знаю, что Дек не откроет рот. Я знаю, что он никому ничего не расскажет. Он вернётся, найдёт миллион вопросов и будет переубеждать меня. Нет, я всё решила. Пока могу, я должна избавить всех от себя.

Дверь снова открывается, и я смотрю на Дека, входящего в кабинет и держащего поднос с напитками. Несколько бокалов, этого хватит. Он ставит поднос на стол и протягивает мне один из бокалов.

— Ты сделаешь для меня то, что я попросила, Дек? — спрашиваю его, отпив немного. Я даже вкуса не чувствую.

— Ты уверена, что это стоит делать, Рэй? А как же Мигель? Как же остальные? Доминик? — интересуется он и крутит в руках бокал с виски.

— Именно из-за них. Я наркоманка, Дек, и схожу с ума. Я едва не убила Мигеля. Я была в психиатрической клинике, а не болела. Я неадекватна. Сейчас я под таблетками, поэтому мало что чувствую. Они нужны мне, чтобы сделать всё правильно.

— Блять, Рэй, ты же знаешь, нам нельзя подсаживаться на наркотики. Неужели, тебе было настолько плохо?

— Ещё хуже, — с горечью в голосе признаюсь я. — А будет ещё хуже. Но я не могу позволить себе никого больше убить. Не могу. Знаешь, о чём я думаю сейчас? Я думаю о том, чтобы убить всю семью Мигеля, Роко, добить Дрона, распотрошить на глазах у Мигеля Иду и Энзо. Ребёнка, который болеет и умирает. Ты хоть осознаёшь, какие чудовищные мысли меня преследуют? Они словно наваждение. Ты ничего не соображаешь. Ничего не понимаешь. Ничего не чувствуешь. Этого я не хочу для Мигеля. Нет. Я буду бороться с собой, пока не окажусь так далеко, насколько это возможно. И поверь мне, всё будет проще без меня. Это мой единственный шанс помочь им.

— Подожди, ты сказала, что находишься сейчас под действием таблеток? Вот прямо сейчас? — хмурится он.

— Да. Прямо сейчас, — киваю я, допив один бокал виски и схватив другой.

— Тогда может быть, тебе не пить алкоголь, Рэй? Может быть… не пей. Пожалуйста, не надо пить его, — просит он. — Это же… просто не пей.

— Конечно, мне приятно твоё волнение, но насрать. Просто насрать. Я хочу быть пьяной, не хочу больше чувствовать, потому что мне ещё надо как-то подавить в себе желание убивать. Так ты сделаешь это? Ты станешь свидетелем моей смерти?

— Да… да, конечно. Только я не считаю, что ты сейчас поступаешь разумно. Это всё дебилизм какой-то. Нельзя так поступать, и тебе пить нельзя, Рэй. Поставь бокал.

— Нет, — ухмыльнувшись, делаю глоток.

Дек хватает остальные напитки и уносит их.

— Тебе больше нельзя. Убьёшь себя.

— А кому какая разница?

— Мне есть разница! — выкрикивает он. — Мне есть грёбаная разница, Рэй! И Мигелю есть разница, и Доминику тоже, и Роко, даже после того, что он сделал! Всем есть разница, ты просто видеть этого не хочешь, блять!

— Окей, — бормочу я на его взрыв. Но даже на это мне плевать.

— Чёрт возьми, — Деклан нервно взъерошивает свои волосы, косо глядя на меня, пока я потягиваю виски. — Мне очень жаль, Рэй. Просто очень жаль.

— Наверное, мне тоже. Прими совет, Дек, никогда не влюбляйся. Это хреново. Это ужасно опасно и больно.

— И не собирался. Мне достаточно всего того дерьма, которое сейчас происходит, — он замолкает на минуту, а затем подходит к дивану и садится на него. — Значит, теперь ты моя должница, верно? Ты мне должна?

— Да, что тебе нужно? Деньги? Машины? Что? У меня всего полно, — хмыкаю я.

— Нет, так легко ты не отделаешься за то, что вынуждаешь меня сделать. Я потом скажу тебе, Рэй, и поверь мне, это будет месть, — он указывает на меня пальцем, вызывая улыбку. Ему не удаётся продолжить свою безумно «пугающую» меня речь, потому что мой мобильный, лежащий на столе, начинает трезвонить.

— Ответь, будь другом, — прошу Дека. — Если это Доминик, то пошли его на хер. Я серьёзно. Не хочу его видеть.

Цокнув, Дек встаёт и подходит к столу. Он берёт мой мобильный и хмурится.

— Это Мигель.

— Ну так ответь ему.

— Да. Это… хм, Деклан. Привет, — он показывает мне средний палец. — Мы в клубе. В кабинете на третьем этаже. Она здесь. Эм… не думаю, что это… ладно-ладно, блять, чувак, ты меня порой пугаешь. Хорошо.

— Что он хотел? — интересуюсь я.

— Ну, он едет сюда. У него к тебе серьёзный разговор. И когда он так сказал, то, блять, мне стало страшно. Он не так прост, да? Если бы я не знал, что он чёртов врач, и работает с детьми, то решил бы, что он грёбаный социопат, — Дека всего передёргивает, а внутри меня растекается тепло. Он такой. Он самый лучший.

— Тебе крышка, Рэй, — Дек довольно улыбается. — Он тебя прибьёт. Я хочу это увидеть. Знаешь, мне казалось, что нет мужчины, который может тебя заткнуть, но…

— Его и нет, — сухо перебиваю его. — Не смотри так на меня. Ты что, реально считаешь, что Мигель это что-то постоянное? Нет. Это весело. Это было прикольно, но всему приходит конец. Я знаю, зачем он едет сюда. Он собирается бросить мою задницу. Он типа обиделся на меня за то, что я его не люблю. Он любит страдать. Очень любит. Иначе я никак не могу объяснить, по какой такой причине он решил на мне жениться.

— Охереть, — шепчет в шоке Дек. — Реально? Да мужик по уши в дерьме, Рэй. И я не верю, что ты к нему ничего не испытываешь. Ты же под кайфом. Ты блокируешь свои чувства, потому что никто из нас не хочет иметь слабости, которые заставят его страдать. На самом деле, я наблюдал за вами и могу с точностью сказать, что ты его любишь больше, чем он тебя. В разы больше. Только ты не умеешь проявлять это, так же как Роко или я. Нам нельзя. У нас есть табу: наркотики и любовь. Хотя это дерьмо одно и то же. Ты всего лишь поменяла их местами, но факт остался фактом. И я не верю, что ты собираешься свалить исключительно из-за опасности. Нет. Это не так. Обычно мы бежим от чего-то или кого-то настолько важного, чтобы ничего не болело. Чтобы снова быть собой. Но это самая грёбаная ложь в мире. Ты не избавишься от любви, Рэй. Лучшим вариантом было бы принять всё так, как есть. Принять и не уходить. Есть разные виды ухода, и они никогда не происходят запланировано. Они всегда спонтанные, но лишь по причине бессилия, когда мы видим, что не нужны. А есть побег. Побег, словно ты перестанешь быть той, кто ты есть. Побег от себя. Но смешно то, что ты берёшь себя с собой, Рэй. Ты не можешь оставить всё здесь. Не можешь убежать от себя. Самая главная проблема во всём этом — ты. А от себя не спрятаться. Ну, хотя если ты продолжишь в том же душе, закидываясь наркотиками, то сдохнешь. И да, тогда ты точно убежишь от всего, даже не узнав, а каково было бы тебе, если бы ты всё же осталась. Весело.

— И с каких пор ты стал настолько проницательным, ирландец? — усмехаюсь я.

— С тех самых пор, как сам пытался убежать от себя. Не получилось, как видишь. Ты ни хрена обо мне не знаешь. Никто не знает. Но зато я сам о себе до хрена знаю, и этого никогда не забыть. Никогда. И ты не избавишься от того дерьма, в котором сейчас находишься, пока не исправишь его, пока не признаешься себе в том, что всё это грёбаная реальность, и ты ненавидишь любить кого-то. Ненавидишь, когда тебя любят, потому что это, сука, больно. Это охренеть как больно. И боль становится адом, ведь ничего изменить нельзя. Невозможно воскресить мёртвых, чтобы что-то изменить. А пока они живы ты, блять, выиграла грёбаную лотерею. Вот чего вы ни хрена не понимаете. Вы выиграли, но вам удобно считать себя проигравшими. Так что я никогда не пойму ни одного из вас. Ни тебя, ни Роко, ни дядю, ни моего отца. Никогда я вас не пойму, потому что, вместо того чтобы радоваться грёбаной лотерее, в которой вы выиграли, делаете всё, чтобы проиграть, и это же вас и подставляет. Вы слабые именно в проигрыше, который вам удобен. А сила в выигрыше, но вы его отвергаете.

— Ты знаешь, что от тебя блевать тянет? — смеюсь я.

— Взаимно, Рэй, взаимно, — он показывает мне средний палец.

Продолжая хихикать, я допиваю свой виски и ставлю пустой бокал на столик. Благодаря таблеткам, я абсолютно не чувствую себя пьяной. Я стараюсь ничего не чувствовать и приняла бы ещё парочку, чтобы пережить встречу с Мигелем. И я буду обязана разодрать его сердце, чтобы мой уход он уже воспринял не так болезненно. У него просто не должно остаться ни одной грёбаной причины на жалость, сожаление или горе. Ни одной. А я? Я привыкла терять тех, кто мне дорог. Это происходило в моей жизни слишком часто.

Хоть я и обещала себе, что буду вести себя безразлично, но когда дверь в кабинет открывается, то мой пульс сразу же подскакивает. Вскидываю голову, наблюдая, как уверенным и широким шагом Мигель входит в кабинет. Его взгляд останавливается на Деке, и он поджимает губы.

— Понял. Сваливаю. Буду у бара, свистни, как вы закончите, — хмыкнув, Дек подмигивает мне и быстро уходит.

Встаю и прочищаю горло, поправляя свои джинсы.

— Как дела? — интересуюсь я, хватая пустой бокал, и несу его к подносу, на котором стоит всё остальное. Мне просто нужно занять свои грёбаные руки, чтобы не сделать что-то похлеще.

— Раэлия, посмотри на меня, — мягко произносит он.

У меня перехватывает дыхание, но я поворачиваюсь. Я заставляю себя смотреть ему в глаза, и меня пронзает вспышка боли и страха даже через грёбаное воздействие таблеток.

— Ты пила.

— Это очевидно.

Блять, мы стоим друг напротив друга, как чёртовы незнакомцы теперь. А так хочется коснуться. Так хочется схватить его за чёртову рубашку и встряхнуть, чтобы он увидел большее внутри меня. Понял большее, чтобы не верил моим словам.

— Скажи, ты принимала таблетки?

— Да, — киваю я. — Сегодня.

— Ты врала мне.

— Как и ты мне. Ты же не будешь убеждать меня в том, что притащил свой зад сюда, лишь для того, чтобы поболтать о погоде? Ты приехал по другой причине. Ты меня бросаешь.

— Ты не вещь, сколько раз я тебе говорил об этом. Ты не вещь, Раэлия, но люди расстаются, и эти причины не всегда логичны. Вероятно, мы оба возложили огромные надежды друг на друга. Я больше не могу так. Прости меня.

— Окей, — сглотнув, отвечаю я и отворачиваюсь. Я начинаю переставлять бокалы на разные места.

— Раэлия, я люблю тебя. Ты понятия не имеешь, как сильно я люблю тебя. Но я больше ничем не могу тебе помочь. Мне невыносимо видеть, что ты с собой делаешь из-за меня, как боишься быть рядом со мной и причиняешь вред исключительно себе. Раэлия, — произносит Мигель.

Я чувствую за спиной, как он подходит ко мне. Его ладони ложатся мне на плечи.

Боже мой… это так больно. Я надеялась, что таблетки мне помогут. Но все мои чувства обострены ещё больше.

— Прости меня. Прошу тебя, прости меня за то, что я соврал тебе. Прости меня за то, что я не смог дать тебе то, в чём ты нуждалась. Прости за то, что моей любви не хватило на нас двоих. Прости меня, — быстро шепчет он мне в затылок. — Прости. Но если я буду нужен тебе, как друг, я всегда приду к тебе. Я останусь с тобой, даже если меня не будет рядом. Но пора всё закончить, Раэлия. Мне безумно больно сейчас, но мы оба в тупике. Не получилось. У нас ничего не получилось.

Меня выворачивает наизнанку от его горького шёпота. Блять, да это просто пытка. Я дёргаюсь всем телом, сбрасывая его руки с себя.

— Хорошо, я тебя поняла, Мигель. Не нужно разводить здесь всё это драматичное дерьмо, окей? — фыркаю я, бросив на него жёсткий взгляд. Я мастер в том, чтобы причинять боль дорогим мне людям. Я мастер и знаю об этом. Я училась у лучших.

— Прости? — он моргает, озадаченно глядя на меня.

— Слушай, я всё поняла. Мы расстались. Если ты считаешь меня тупой, то это не так. Мы расстались ещё тогда, когда ты выгнал меня, взял паузу. Не бывает пауз между людьми. Это всегда конец. Никому не нужны паузы. Их используют только трусы. Так что окей, Мигель. Окей. Если ты всё сказал, то выход там, — указываю на дверь за его спиной.

— Окей? Это всё, что ты мне можешь сказать, Раэлия? Окей?

Но только не это. Не стоит злить чёртового Мигеля, тогда он применяет свою убийственно ледяную интонацию.

— Да, окей. А чего ты ждёшь? Чего ещё ты ждёшь от меня? Это всё. Я согласна. Я не против, Мигель. Иди трахай кого хочешь и делай что хочешь. Мне насрать. Я уж точно не особо расстроюсь. Ты не единственный мужчина на планете. Если ты не заметил, то мы в грёбаном клубе, в котором полно мужчин, с которыми можно зависнуть.

— Ты не можешь говорить мне этого, Раэлия. Не после всего того, через что мы прошли. Ты просто не имеешь права!

— Почему же? — спрашиваю, подходя ближе к нему. Вдыхаю его аромат, и у меня всё скучивает внутри от боли. — Почему? Потому что мы трахались? Или потому что ты нафантазировал себе в своей голове всякое дерьмо и поверил в него? Почему? Я могу тебе говорить всё, что хочу, потому что мне насрать на твои нежные чувства. Мне всегда на них было насрать. Я никогда даже и не думала о тебе. В принципе, мне всегда важна я, и только я. Так что я могу и буду говорить тебе то, что считаю нужным. Ты же киска. Ты просто грёбаная жалкая киска. А их трахают и выбрасывают. Конец истории. Проваливай отсюда. Ты меня раздражаешь.

Делаю шаг в сторону, но Мигель хватает меня за локоть, и прежде чем я успеваю возразить, его ладонь скользит в мои волосы по затылку, и он прижимается ко мне губами. Меня всю парализует. Эта близость становится для меня пеклом и смертью одновременно.

Мигель отступает, отпустив меня, и горько усмехается.

— Мне нужен был этот последний поцелуй. Поцелуй смерти, как вы его называете. Но на самом деле «поцелуй смерти» — это ты для меня. Ты меня убила, Раэлия. Ты вырвала всё живое внутри меня, и я говорю тебе спасибо за это. Спасибо за то, что показала мне, насколько жесток мир, в который я вошёл. Спасибо за то, что ты показала мне, как легко можно научиться врать, как ты. Спасибо за то, что дала мне шанс познакомиться с самим собой. Спасибо за то, что убила меня. Теперь мне будет проще быть частью семьи Лопес, — Мигель поднимает руку, и в слабом свете на его пальце поблёскивает платиновое кольцо.

— Надеюсь, что ты будешь счастлива. Это всё, чего я тебе желаю. Прощай, Раэлия, — развернувшись, он уходит.

Кажется, что я, вообще, потеряла способность соображать. Кольцо? Знакомый герб. Какого хрена? Мигель стал членом семьи Лопес?

— Нет, — бормочу я, хватаясь за голову. — Нет…

— Ну как всё прошло? Ты…

Я срываюсь с места, осознав, что на самом деле случилось. Мигель не может быть настолько идиотом, чтобы сделать это. Толкнув Дека, я вылетаю из кабинета и сбегаю вниз по лестнице. Я толкаю всех, кто попадается мне на пути, а затем вырываюсь на свежий воздух.

Огней становится слишком много. Людей тоже. Мне кажется, что они просто не дают мне дышать.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Я толкаю кого-то и бегу в сторону парковки. Оббегаю там всё, но машины Мигеля нигде нет. Я возвращаюсь к входу и несусь в другую сторону, пока на кого-то не натыкаюсь. Сбиваю человека с ног, и мы вместе падаем на землю.

— Господи, как больно, — стонет подо мной…

Ида? Блять, да вы что, издеваетесь?

Я подскакиваю на ноги и делаю шаг назад.

— Какого чёрта, Раэлия? Ты что, решила убить меня на людях? — возмущается она и бросает на меня злобный взгляд, поднимаясь и отряхиваясь.

Так легко убить. Убить, и всё. Свернуть ей шею. Вырвать её глаза, заставить мучиться. Убить.

— Отвали, — сглотнув и подавив в себе эти желания, я делаю шаг в сторону, как и она.

— Ищешь Мигеля? Он у машины. Забыл тебе отдать вот это, — Ида достаёт из рюкзака небольшую коробку и протягивает мне. — Лучше посмотри её в стороне. Пойдём.

Она указывает в сторону дороги, там, где припаркованы машины одна за другой.

— Мне самой открыть? Это для него важно. Он сказал, что ему это больше не нужно, — Ида подхватывает верх коробки и распахивает её. Тошнота моментально поднимается по горлу, когда я вижу внутри коробки человеческое сердце. Воспоминания, как вихрь, врываются в мою голову. Вспоминаю отрывки с той ночи. Я стою на дороге, ловлю машину, и мне попадается жертва. Прекрасная жертва, чтобы вырезать ей сердце. Вот я еду на мотоцикле обратно, звоню в домофон и прошу Мигеля спуститься. А затем швыряю в него сердцем с самыми жестокими словами, которые я могла сказать ему. Хотя я мастер жестоких слов.

Я дёргаюсь ото льда внутри и отступаю. Натыкаюсь на машину, а Ида улыбается.

— Видишь, это был лишь вопрос времени, Раэлия. Ты всё сделала своими руками, — она закрывает коробку и убирает её обратно в рюкзак. — Я это выброшу потом, ведь это твоё сердце. Твоё разбитое и жалкое сердце, которое Мигелю больше не нужно. Оно никому не нужно. И никогда не было нужно.

— Отвали, — выдавливаю из себя и пытаюсь уйти. Я, правда, пытаюсь. Я не хочу этого. Борюсь со своими желаниями. Я борюсь, но Ида дёргает меня за руку, толкая обратно.

— Ну уж нет, Раэлия. Ты достаточно наговорила мне и третировала меня, так что теперь моя очередь. Ты ничтожество, которое убьют сегодня. Мигель договорился с Домиником, он стал его консильери, и его первое задание — это убить тебя. Просто убить. Думаешь, что он не сможет? Он сможет. Раз ушёл из клуба, раздавленный и едва не ревел, как девчонка, то он сможет. Это всё ты сделала.

— Заткнись. Не трогай его, — рявкаю я.

— А то что? — Ида нагло ухмыляется и делает шаг ко мне, толкая меня в плечо. — А то что? Что ты можешь сделать мне? Ничего. Ты же понимаешь, что если тронешь меня… хотя нет, ты уже всё потеряла. Буквально всё, Раэлия. А знаешь, что будет дальше?

— Мне насрать. Захлебнись своей желчью, лживая сука. Не приближайся ни к Мигелю, ни к моей семье. Они узнают, какая ты на самом деле. Отвали, — кричу я, скользя спиной по машине, и ступаю на тротуар.

— Он целовал меня, — летит мне в спину.

Игнорируй. Игнорируй её. Блять. Я не могу. Я пытаюсь, но не могу. Боль прорывается снова через все эти грёбаные барьеры.

— Мы целовались с Мигелем, пока ты не вернулась. Он, наверное, говорил тебе, что между нами ничего не было, и мы просто друзья. Но это не так. Он обнимал меня, целовал и хотел со мной отношений. Я могу ему это дать, а ты нет.

Медленно поворачиваюсь и делаю шаг к ней.

— Он бы мне не соврал, — выдавливаю из себя.

— Правда? А как ты объяснишь то, что я знаю о его родинках. Такая хорошенькая есть у него на заднице. Я видела её, потому что мы не только целовались, Раэлия. Мы ещё и трахнуться успели. Ему было так больно сегодня. Он был так раздавлен тем, что ты натворила и подсыпала наркотики Роко, что его легко было соблазнить. Ты знаешь, ни один мужчина не устоит перед тем, когда его берут в рот. Ни один. Не важно, с кем он в отношениях. Не важно, с кем он встречается. Ни один не устоит перед этим. Ни один. Мигель тоже мужчина и больше уже не твой. Он давно уже не твой, потому что я его забрала. Я забрала у тебя всё. Буквально всё, а сегодня тебя убьют. Ты думаешь, что у тебя есть друзья? Нет, ты ошибаешься. Смерть Дрона — твоя вина, — она указывает на меня пальцем, и я оступаюсь.

— Что? Дрон умер? — не веря своим ушам, переспрашиваю я.

— Да. Он умер. Скончался в машине скорой помощи. Роко раздавлен. Мигель сразу же понял, что он под кайфом. А кто это мог сделать? Ты. Я им сказала, что ты хочешь их убить и часто спускалась на кухню, перед нашими приёмами пищи. Ты накачала Роко наркотиками, он вышел из себя и убил Дрона. Как думаешь, кто первым придёт за тобой: Роко или Мигель? Ведь через десять минут дом его родителей взорвётся вместе с ними. А именно ты изучала его. Именно ты была возле его дома.

— Ты рехнулась? Ты совсем из ума выжила, Ида? Мигель же узнает. Роко тоже поймёт. Я никому не подсыпала наркотики…

— Да, это была я. Это сделала я. Я подсыпала наркотики Роко и настроила всех против тебя. И да, я подсказала Роко вариант, как от тебя избавиться. Я подложила бомбы, у вас хороший запас, кстати. И я подсыпала тебе наркотики тоже. Постоянно. В твою еду, в твой алкоголь, везде. Всё, что ты ела и пила, было напичкано наркотиками. А также я подменила таблетки Мигеля, мне просто было интересно, как твои препараты на него подействуют. И посмотри, всё подействовало. У него открылись глаза на тебя, на то, что ты психопатка, и тебя нужно убить. Сначала ты, затем Роко. Он не сможет жить без Дрона. Мне нравился Дрон, я не думала, что Роко его убьёт. Я хотела, чтобы он убил тебя. Но увы, всегда бывают осечки. И это даже хорошо. Роко теперь сойдёт с ума от вины, и его убьёт Доминик. Он убьёт своего сына. Того, кого больше всего любил из вас двоих. Он ему дорог, а ты нет. Он уже отдал приказ убить тебя. Мигель это сделает. И это ты подсказала мне такую потрясающую идею, Раэлия. Это была ты. Всё это сделала ты.

— И что дальше? Ну, убьёшь ты всех, в чём суть? В деньгах? В мести за то, что мой отец просто попользовался твоей шлюхой матерью? — усмехаюсь я.

— Моя мать была ангелом! — выкрикивает Ида. — Она была лучшей матерью, но из-за него, из-за этого мудака Доминика она покончила с собой. Она не болела. Нет. Она покончила с собой, потому что он её бросил. Он знал о нас. Он всё знал и бросил её! Он убил её! И да, это месть. Я заберу у него всех. А потом Мигель убьёт его, ведь Доминик ослабеет. Я расскажу Мигелю о том, что меня заставляют оплачивать всё, что мне дали, и сделают шлюхой. А Мигель такой идиот, он поверит и убьёт его. Он убьёт его, и я заберу Мигеля себе. Я сделаю его своей игрушкой. Буду пичкать его наркотиками, выйду за него замуж и рожу ему сотню детей. Он будет со мной. А ты будешь в земле, как и вся твоя жалкая семейка. А знаешь, что ещё я сделаю? Прямо сегодня? Прямо сейчас? Я поеду за Мигелем, расскажу ему о том, какая же ты мразь. И скажу, что ты убила его семью. Он будет раздавлен, и я дам ему первую партию. Я накачаю его, чтобы залететь. А он, как честный мужчина, женится на мне. Видишь? Всё просто, глупая. Всё так просто.

— Не трогай его. Он не заслуживает этого, Ида. Хочешь мстить мне, окей, мсти. Хочешь мстить Доминику, окей, пожалуйста. Хочешь, я тебе помогу? Но не смей, мать твою, ты, грёбаная психопатка, трогать моего Мигеля. Я не верю во всю эту чушь, которую ты про него наговорила. Он бы тебя и пальцем не тронул. Он мой.

— Твой? — смеётся Ида. — Нет. Он никогда не был твоим. Пока он наш общий с тобой, но уже практически мой. И ты меня не остановишь. Ну же, что ты сделаешь? Давай! Хочешь напасть на меня? Давай!

Она размахивает руками, как ёбнутая дура. Стискиваю кулаки от ярости и осознания того, что я сама угодила в эти чёртовы ловушки. Моя семья погибнет.

— А вот ещё одно, — Ида достаёт из кармана джинсов маленький пульт. — Нажму на кнопку, и дом родителей Мигеля взорвётся. Хотя он и так взорвётся, но ты можешь продлить их жизнь на пару минут, если заберёшь его. Хочешь его? Или мы нажимаем?

С рычанием я срываюсь с места и лечу на Иду. Я собираюсь её, блять, убить. Сука!

Всё происходит так быстро. Я вытягиваю руки, чтобы схватить её. Ида отскакивает в сторону, делая подножку и сильнее толкая меня в спину. Я лечу вперёд, и меня хватают за руку. Я лишь успеваю распахнуть глаза, когда узнаю лицо Мигеля, мои ладони касаются его груди, и я толкаю его спиной назад. А в следующую секунду я падаю на землю, машина пролетает передо мной, и раздаётся глухой удар.

Я кричу от ужаса, когда тело Мигеля взлетает в воздух. Машина тормозит, и Мигель с треском падает на капот, а затем скатывается на землю. Я закрываю рот и кричу.

— Мигель! Нет! Мигель! — Меня начинает крутить.

Ида тоже кричит.

— Я не видел его! Он выскочил на дорогу! Я не видел! Он просто вылетел на дорогу!

— Господи, Мигель! Она толкнула его! Она толкнула его! Вызовите скорую!

Я вижу его. Его глаза закрыты. Тело перевёрнуто под каким-то странным углом, кость торчит из руки, и снова течёт кровь. Кровь повсюду.

— Мигель… прошу тебя… Мигель, — ползу по земле к нему, но Ида грубо отталкивает меня ногой.

— Она толкнула его! Это ты его толкнула! Это была она! Господи, помогите! Мигель! — Она бежит к нему, а я просто немею. Я не могу двинуться, когда люди собираются вокруг. Машины останавливаются. Ида кричит и кричит о том, что я толкнула Мигеля под машину.

— Рэй, давай вставай. Пошли. Рэй.

Меня хватают подмышки и ставят на ноги.

— Пошли, ну же, Рэй, нужно уходить, — Дек тянет меня за руку.

Люди толкают меня со всех сторон, но я смотрю на Мигеля.

— Нет… оставь меня с ним, — прошу его.

— Тебе нельзя там оставаться. Нет. Пошли. Пошли, — Дек тащит меня обратно. Он срывается на бег, и мне приходится бежать вместе с ним. Он заталкивает меня в машину, сам садится в водительское кресло.

— Я не делала этого! Я не делала! Она меня толкнула! Мигель выскочил откуда-то, и я… я толкнула его по инерции! Я не хотела! Я… — открываю рот и кричу. Боль затапливает всё моё тело. Я не могу унять её. Выгибаясь, я кричу снова и снова.

— Рэй, прошу, успокойся. Скорая уже там. Они были близко. Они всегда же дежурят возле клуба. Он будет в порядке…

— Она толкнула меня! Это была она! Дек, это была она! Она! — Я ударяю Дека в плечо, пока он ведёт машину. — Это была она!

— Мне так жаль, Рэй. Ничего, слышишь? Я… я… придумаю что-нибудь. Ничего. Это я виноват. Я позвонил Мигелю. Это я сделал, — бормочет Дек. — Я увидел, как Ида отводит тебя в сторону, и позвонил ему, чтобы он разобрался в вашей кошачьей драке. Я не знаю… блять, это я виноват. Прости, Рэй.

— Он был там? Он слышал? — всхлипнув, спрашиваю я.

— Надеюсь. Очень на это надеюсь, Рэй. Но… сейчас я узнаю, в какую больницу его везут, и позвоню Роко, чтобы спросить, что делать дальше. Рэй, только успокойся, ладно? — Дек останавливает машину, а я закрываю лицо руками, рыдая в голос.

— Я не делала этого… это была не я.

— Роко. Это я. Мигеля сбила машина. В какой он больнице? Я видел, как это случилось. В какой? Да! Хорошо. Сейчас он узнает и напишет нам. Рэй, — Дек кладёт ладонь мне на спину, и я сбрасываю её.

— Не прикасайся ко мне! Не трогай меня! Родители… блять, родители Мигеля! Дай… дай телефон! Нужно позвонить!

— Рэй, ты не в себе. Успокойся.

— Дай позвонить! Она убьёт их! Родители Мигеля! Он не простит меня! Я не толкала его! Я не толкала его! — бью Дека по плечам, дерусь с ним за грёбаный телефон.

— Рэй, чёрт возьми, я сейчас тебе вколю грёбаное успокоительное! Рэй, прекрати бить меня! Да, блять!

Ударяю кулаком его в лицо, и он бьётся о дверцу машины. Выхватываю его мобильный. Роняю его. Ищу его на полу. Хватаю мобильный и пытаюсь разблокировать, когда мою шею пронзает слабой болью. Я хватаюсь за неё, чувствуя иглу, вырываю её и ломаю пальцами. Он протыкает мою кожу, но я лишь рычу.

— Ты охерел, что ли? — ору я.

— А что я ещё могу сделать? Ты не в себе! Дай телефон! Ты наделаешь глупостей, Рэй! Просто, блять, доверься мне! — кричит он в ответ, выхватив из моей руки телефон. — Роко прислал адрес. Ты хочешь ехать туда?

— Да! Там Мигель! Дрон уже умер, я не могу потерять ещё и Мигеля! Я не могу! Я не могу! Только не его! Я не могу, — мою грудь разрывает от боли, и я царапаю себя, чтобы унять её. — Я не могу… он ушёл… а я… не могу… пожалуйста, пусть его не трогают. Я сделаю всё… я… ей нужна я… я… не он, не Мигель, он… он… он мне так нужен. Я… люблю его. Я люблю его… я не могу…

Задыхаюсь от боли, которая растекается острым огнём по моему телу. Я выгибаюсь и кричу. Я вижу перед глазами те моменты, когда он улыбался мне, как я протыкаю его ножом, как он летит в воздухе и падает, ломая свои кости. Я не могу унять эту чудовищную боль, которая не даёт мне даже дышать. Я не могу жить дальше… я не хочу так. Только не без него. Только не он… Мигель… господи, прости меня. Прости меня… Мигель, только не умирай… ты же обещал мне. Ты обещал!

— Рэй? — Меня тормошат за плечо, и я дёргаюсь, быстро глотая ртом кислород. Тошнота подкатывает к горлу.

— Мне нужно…

— Открывай дверь, мы на месте уже как минут двадцать.

Падаю на землю, и меня рвёт. Чем-то белым и вязким. Меня выворачивает наизнанку, причиняя невыносимую боль моему сердцу.

— Вот так, ничего. Вставай, — Дек помогает мне подняться, но меня ведёт в сторону. Я не могу стоять на ногах. Всё кружится перед глазами. — Ты уверена, что сейчас самое время идти туда, Рэй? Ты не…

— Я должна быть… с ним… должна. Он не умрёт… он обещал мне. Он всегда держит свои обещания. Мигель не умрёт, — бормочу я и икаю.

Моя гортань словно сгорает, и меня рвёт снова и снова. Я вся выгибаюсь от чудовищного спазма в желудке. Он словно стискивает мои лёгкие и бьёт в сердце. Эта физическая боль вкупе с потерей Мигеля, с его смертью просто уничтожают меня.

Яркий свет бьёт в глаза, когда мы входим в госпиталь. До меня доносятся крики, но словно очень далеко. Я мутно вижу Роко, рыдающую Иду, тычущую в меня пальцем, бледные лица родителей Мигеля.

— Убирайся отсюда! — рычит на меня Алекс.

— Не трогай её, — Дек отпихивает его, ударив в грудь.

— Это она сделала! Она убила его! Она толкнула его у меня на глазах! Она решила, что Мигель ей изменяет, и толкнула его! Она сказала ему, что или с ней, или ни с кем! Он бросил её, и она убила его! Она убила Мигеля! У меня на глазах! Она убила его! Психопатка! Наркоманка!

Меня начинает знобить. Кто-то толкает меня, и я падаю на пол. Меня хватают за волосы. Снова слышны крики. Меня дёргают в сторону, и я лечу куда-то. Бьюсь обо что-то твёрдое. Скатываюсь на пол, и дрожь лишь усиливается. Желчь собирается во рту, и я хочу вырвать, но она вытекает. Всё тело болит настолько, что я не могу даже и пискнуть.

— Скорее! Сюда! У неё пена идёт изо рта! Рэй, Рэй, ты слышишь меня? — Меня бьют по щекам, но я не могу ответить. Всё моё тело парализует.

— У неё передозировка! Быстрее, каталку!

— Рэй…

— Пусть сдохнет, она убила Мигеля, — последние слова, которые я слышу, исходят от Иды.

А потом в одну секунду всё заканчивается. Просто по щелчку пальцев. Я больше не слышу биения своего сердца.

Конец второй книги