Твои решения

Глава 9

Мигель

Я всегда копил. Это касается всего. Я копил деньги, опыт, открытки от моей семьи и не только, подарки и другое. А также хранил. Хранил новые носки, тарелки, всевозможные вещи для использования. Мне было их так жалко портить, что я решил, забрать у себя удовольствие пользоваться ими и наказать себя, сказав, что я недостоин их, и у меня и без того всего достаточно. А если нет? Если я хочу, чтобы у меня было сто пар носков чёрного цвета или семь вариантов бокалов для белого вина, а для красного ещё семь. Если я хочу просто почертить в блокноте, который был актуален пять лет назад, а потом выбросить его. Если я хочу огромный телевизор, удобный диван и ходить в клубы. Если я хочу пользоваться всем и покупать всё, что мне заблагорассудится. Итак, кто меня осудит? Кто? Никто. И я это осознал в тридцать шесть лет. Пока перебирал коробки, стоящие в закрытой небольшой гардеробной в коридоре, увидел, что у меня полно места для нового велосипеда, который я хотел. Но ведь у меня есть машина, так что велосипед не нужен. А также нашёл уже испорченные блокноты, новые упаковки с тарелками, которые из-за времени просто помутнели и стали непригодными для использования, и ещё множество других вещей, которыми я не пользовался, потому что было жалко. Я сам в это не верю, но мне было жалко для себя новую упаковку носков. Что со мной не так? Почему я веду себя, как старый дед, который готов уже умереть. Ах да, ещё об этом. Оказывается, четыре года назад я купил место на кладбище для всех членов семьи. Это уму непостижимо. Я даже не помню этого момента, но, правда, купил чёртову землю для наших могил. Ну что я за идиот-то? Это меня настолько отрезвило, что я испугался, по-настоящему испугался прожить свою оставшуюся жизнь в какой-то скуке и дряхлости, как это было раньше. И я больше так не хочу. Поэтому я выбросил всё, что мне надоело, бесит и испорчено. По факту у меня осталось не так много вещей, и я с радостью пройдусь по магазинам, чтобы купить себе новую одежду. Ту, которую я хочу. Ту, которая мне понравится. И мне плевать, сколько она будет стоить. Меня могут убить завтра, а я никогда так и не попробую все варианты вкусовых добавок к мороженому. Это просто нечестно по отношению к себе. Так что, я решительно буду менять свою жизнь. Решительно. Но сначала работа.

Весь воскресный день я занимался исключительно домашними делами. Роко мне не звонил, но зато все члены моей семьи очень волновались обо мне и хотели даже приехать. Я никогда не впущу их в свою квартиру, когда у меня бардак. Так что я нашёл варианты избежать этого. Но также меня сильно волновали разногласия с отцом. Нам стоило поговорить, ведь теперь я знаю два взгляда на прошлое, и оно же уже не важно. Не важно, кто и что сделал. Важно, что плохие парни наказаны. А Грег для меня был именно плохим парнем. Очень плохим. Поэтому мне не жаль, что я не помню его и не знал всех этих подробностей его жизни.

К вечеру я отправляюсь в супермаркет, а затем на квартиру Роко. Я помню о ссоре Роко и Дрона. И хотя Роко умеет, в отличие ото всех, высказывать свои мысли и эмоции, он открыто готов ими делиться, то вот Дрон, переживший в прошлом насилие, по словам Раэлии, считает себя спасателем всех. Но вот свои отношения Дрон спасти не смог. Я же считаю, что Роко и Дрон могут быть вместе. Могут, потому что у них ещё есть та самая искра. Остальное лишь недопонимание, которое можно излечить, если идти по пути правильно и разумно, честно и искренне. Но я не могу лезть в их отношения, как бы я ни хотел этого. Не могу. Хотя могу приехать к Дрону и узнать, как он себя чувствует, что я и делаю.

— Господи, мне больше ничего не нужно! Я же сказал! — раздаётся возмущённый голос Дрона из спальни, едва я вхожу в квартиру.

Прячу улыбку и ставлю пакеты на стол. Потом разберу их. Направляюсь к спальне.

— Я не хочу срать, есть или… ох, Мигель, — Дрон озадаченно замирает, глядя на меня.

— Привет. Не против того, что я пришёл? — осторожно спрашиваю его.

— Нет, — Дрон слабо улыбается и приглашает войти в комнату.

— Подумал, что тебе, должно быть, скучно лежать в кровати целыми днями. Как дела? — спрашиваю, садясь в кресло рядом с кроватью, и отмечаю, что Дрон скоро будет в порядке, судя по его цвету кожи и по возвращающейся в нормальный ритм энергии. Если, конечно, он сам не застопорит своё лечение, а он может.

— Ищу себе квартиру и ненавижу чёртову сиделку. Паршиво чувствовать себя инвалидом. А ты как?

— Я в полном порядке. Купил новый диван, переложил полы, завтра буду красить стены, а пока собрал новый стол, заказал новый телевизор и записался на уроки игры на фортепиано. Всегда мечтал об этом, — улыбаюсь я.

— Круто, — Дрон отвечает улыбкой, но такой фальшивой, отчего мне хочется фыркнуть.

— Да, раньше я играл, но потом Мирон постоянно высмеивал меня и называл геем. Я бросил.

— Это уже реально обидно, — цокает Дрон. — Что плохого в геях?

— Ничего. Но когда тебе всего двенадцать лет, то слышать в школе от своего младшего брата о том, что ты гей, такое себе удовольствие.

— А он жесток.

— Он немного недалёкий и чересчур откровенный. Но он хороший парень.

— Понятно.

Я замолкаю, наблюдая за тем, как Дрон быстро о чём-то думает, затем внимательно смотрит на меня.

— Ты знаешь, — резюмирует он.

— О чём?

— Обо мне и Роко. Он кинул меня. Мы расстались.

— Да, знаю. Не буду отрицать. Я говорил с Роко перед тем, как он покинул страну и уехал в Колумбию, — киваю ему.

— Он свалил в Колумбию? Вот же сукин сын, — злясь, шипит Дрон и ударяет кулаком по кровати. — Я надеялся, что он остынет, и мы поговорим.

— Он не готов, Дрон. Порой нужно дать время человеку. Скажи, а ты сам готов к этому разговору? Извиниться и пообещать, что всё будет иначе, не получится. Сейчас очень странная ситуация, Дрон. Кто-то угрожает семье Лопесов.

— Семье? Я думал, что тебе и Рэй.

— Считаю, что я здесь ни при чём. Это они им нужны. Так ответь на мой вопрос. Ты готов?

Дрон поджимает губы и отрицательно качает головой.

— Нет. Не знаю, что ему сказать, потому что всё будет ложью. Я всё просрал, Мигель. Я снова это сделал. Роко был прав, я постоянно забываю о нём. Так было всегда. Сначала я был зациклен на себе и своих эпизодах. Затем на том, чтобы вернуться, а потом случилась Рэй. Мы только и делаем, что спорим в последнее время. Может быть, это и правильно расстаться. Я не знаю.

— Знаешь, — улыбаюсь я. — Знаешь. Тебе проще расстаться, уйти, бросить его, чем бороться, как и ему. Проще, значит, по какой-то причине, которая кроется в ваших страхах, что ваши отношения бессмысленны, и вы не дадите друг другу ничего особенного. И вот здесь многие делают ошибку. Они верят своим мыслям. Но мысли идут от опыта, который мы получили. Не от нашего сердца, а от опыта. Я делаю то же самое, хотя понимаю, что не прав. Но порой мы просто не можем иначе, и нам всем нужно время. Время, чтобы услышать себя, своё сердце и свои истинные желания. Одного секса мало, как и просто жить вместе. Нужно работать. Нужно постоянно работать над отношениями, потому что вы оба меняетесь, Дрон. Но вы продолжали строить отношения так, словно у вас не было расставания. К тому же Роко очень боится того, что ты снова бросишь его первым. Ему проще бросить тебя, психануть и уйти, потому что он перегорел на своих эмоциях. Ты же не догорел. И вам нужно ждать, пока уровень вот этих эмоций у каждого из вас будет на приблизительно равном уровне, чтобы вы смогли быть на одной волне. Но это тоже не всегда происходит. Порой конец отношениям — это именно разные уровни эмоций друг к другу. Если вы поймёте, что это так, то можно двигаться дальше. И да, я знаю, что это сложно и больно. Я сам в такой ситуации сейчас.

— Роко не Рэй, Мигель. Роко если отказывается от чего-то, то идёт до конца. Он очень упрямый, и я был не прав. Я осознаю это, но что я могу сделать? Что? Он хотел жениться на мне, а я… Мигель, я не хочу, — шепчет Дрон. — Я не собирался жениться, ведь это… чёрт, Мигель, да это потянет за собой столько дерьма, ты даже понятия не имеешь. Ни один младший босс не объявлял себя официально геем и не женился на парне, а Роко в будущем займёт место отца. Да их раздавят. Я не могу… я… лучше так. Лучше так, Мигель. Брак для нас случится лишь в другой жизни и никак иначе. Роко действует всегда импульсивно, а потом появляются проблемы, которые просто не решить. Я не хочу подставлять его, Мигель. Не могу. Я его люблю… но не так сильно, чтобы рисковать всем ради брака, а особенно его жизнью.

— А если бы Роко не был этим младшим боссом, то ты согласился бы?

— Не знаю. Я никогда не думал, что женюсь на парне. Это… странно. Я не предполагал, что мы поженимся. Это Роко хотел, но не я. Только однажды мы говорили о браке, и я ответил отрицательно. Я не готов к этому. Не готов. А он давит на меня. Он делает выбор за меня. Роко считает, что должен постоянно быть моим папочкой, спасать меня, и… я ценю то, что он заботится обо мне. Клянусь, Мигель, я безумно ценю это, но иногда его гиперопека переходит все границы. Он, блять, свихнулся на том, сколько раз я хожу в туалет и сколько сру. Это ненормально. Я пытался ему это сказать, но он лишь обижается, называя меня эгоистом.

Поджимаю губы, даже не зная, как реагировать на эту информацию. Но в то же время понимаю, откуда растут ноги.

— Он постоянно это делал в прошлом? Заботился о тебе?

— Да. Постоянно он вытаскивал меня из всякого дерьма. Я приходил к нему, и он всё решал за меня. Но в то время я был забитым, напуганным и сломанным парнем. Я ничего не умел сам, хотя пытался. Мигель, прошло уже достаточно лет, и теперь я другой. Я могу сам работать. Я учусь, готовлю нам еду, ухаживаю за ним, но он этого даже не замечает. Роко не видит, что в нашей квартире всегда прибрано, полный холодильник продуктов, есть еда, и его одежда всегда чистая. Это делаю я. Я же проверяю его расписание. Я многое делаю для Роко, но он считает, что его поступки намного важнее моих. Это нечестно. Просто нечестно выставлять меня грёбаным эгоистом, как будто я, вообще, ни хрена не делаю, а лишь сижу на заднице, и всё.

— Понятно. Вы накопили обиды, свои травмы и игнорируете их. Чёрт, да почему вы все так усложняете себе жизнь? Я не понимаю этого, Дрон. Прости. Не понимаю. Что Раэлия, что вы, что Доминик. Почему нельзя сказать о том, что вы чувствуете, что думаете и как видите будущее? Вы все так сильно напуганы ответственностью за свои решения, что делаете лишь хуже. Не понимаю, — тяжело вздыхаю и отклоняюсь на спинку кресла.

— А ты можешь делать это спокойно? — удивляется Дрон.

— Да. Могу спокойно выражать свои эмоции и говорить о своих чувствах, — киваю я.

— То есть ты Рэй сказал о том…

— Что люблю её? Да, — снова киваю.

Дрон приоткрывает в шоке губы.

— Ты серьёзно? Вот так просто взял и сказал?

— Да. А зачем выдумывать сложности? Это мои чувства, и они для меня важны. Я не буду врать ни себе, ни ей. Она хотела знать, я сказал. Потому что иначе Раэлия не поняла бы, почему я не собираюсь возвращаться в прошлое. Да, мы не можем начать с той же точки, на которой закончили. Но она показала нам, что это приведёт нас снова в тупик. Значит, мы должны пробовать что-то иное. Я пробую. Так и вы должны пробовать все варианты, пока не найдёте подходящий.

— Но… Мигель, Рэй не выйдет за тебя замуж, — хмурится Дрон. — Не хочу тебя разочаровывать, но Рэй самая двинутая из нас.

— Я знаю. Пока я это принимаю. Я сам не готов. Я не могу предвидеть будущее, поэтому и думать об этом глупо, разрушая всё то, что есть сейчас. Зачем? Когда мы подойдём к той точке, в которой нужно будет решать жениться или нет, то тогда и задумаемся. А сейчас… это лишнее. А также подобное ещё раз доказывает, что вы не хотите решать нынешние проблемы, поэтому забиваете свою голову будущим. Не надо так поступать с собой в первую очередь. Думать стоит о настоящем.

— А это сложно, да?

— Очень, — улыбаюсь я. — Но ты сможешь, Дрон. Тебе придётся налаживать отношения. Не Роко, а тебе, потому что Роко вернётся апатичным и безразличным ко всему. Если тебе нужны эти отношения, то необходимо решить для себя, пойдёшь ли ты с Роко до конца. Это сложно и страшно, я понимаю, Дрон. Но иначе вас убьют. Если учесть в каком мире живёт Роко, то тебе придётся опасаться ещё и этого. Вас убьют, потому что вы не доверяете друг другу. На доверии стоится всё, Дрон. Буквально всё.

— Я понимаю, но… просто пока сам не знаю, чего хочу. Я думал, что… если вернусь, то всё наладится, понимаешь? Само собой. Я так надеялся на это.

— Наладиться-то может, но понравится ли тебе это? Вы, вроде как, тоже наладили свои отношения, а вот к чему всё привело. Но, давай обдумаем это позднее. Как насчёт хорошего фильма? — предлагаю я.

— Я буду только рад. Все носятся со мной, как будто я разваливаюсь. Я буду рад посмотреть фильм, — широко улыбается Дрон.

— Вот и отлично. Ты голоден? Я привёз продукты и остальное.

— Нет, я наелся. Роко поставил мне здесь телевизор, так что я готов к просмотру любого фильма.

Киваю ему, и Дрон показывает, где лежит пульт. Мы включаем «Нетфликс» и смотрим первый попавшийся фильм ужасов. Не проходит и половины фильма, как Дрон засыпает. Я опускаю его матрас, выключаю телевизор, проверяю, всё ли у него есть поблизости, и ухожу.

На следующий день я уже прихожу на работу в качестве главы отделения, и это куча бумажной работы, утренняя встреча со всеми главами больницы, затем встреча с моими хирургами, составление плана на неделю. Но у меня тоже сегодня есть операция, поэтому я с радостью убегаю в операционную, чтобы отдохнуть. Было проще работать просто травматологом, а теперь все чего-то хотят от меня, высказывают мне претензии по поводу даже туалетной бумаги. И это такая глупость, если честно.

— Доктор Новак! У вас пациент в приёмной, остальные заняты.

Замираю и делаю глубокий вдох. Я хочу в туалет. Просто в туалет. Я только что провёл операцию и хотел сходить в уборную.

Мне вкладывают в руку анамнез больного, и я просматриваю анкету.

О господи. Снова проблемный ребёнок со сложными отношениями в семье.

Открываю дверь приёмной, в которой меня ждёт мальчик десяти лет. Его сопровождает учитель из школы.

— Добрый день. Меня зовут Мигель, я твой врач, Энзо. Давай, посмотрим, что с тобой случилось? — улыбаюсь я, передав папку медсестре.

— Он совсем с ума сошёл, вы ещё его и к психологу отправьте. Он устроил такой скандал в столовой, бросил в мальчишек металлическими подносами и воткнул вилку себе в руку, чтобы к нему никто не приближался! Просто уму непостижимо! — возмущается на высоких тонах стоящая рядом женщина.

— Простите, а вы? — обращаюсь я, натягивая перчатки и сохраняя дружелюбие.

— Я Аманда Селиван, его наставник. Энзо перевёлся в нашу школу только месяц назад, а я вожу его сюда едва ли не каждые два дня!

— Мисс Селиван, прошу, пройдите с медсестрой, чтобы рассказать ей всё о случившемся.

— Я всё расскажу. Ты получишь, Энзо! Я уже устала от твоего мерзкого поведения! — продолжая громко возмущаться и ткнув на молчаливого и хмурого мальчишку пальцем, учитель уходит.

— Наконец-то, да? — усмехаюсь я, когда наступает тишина. — Позволишь мне посмотреть?

— Нет, — Энзо отрицательно качает головой. — Нельзя это трогать, пока не приедет Ида.

— Почему?

— Потому что она должна увидеть, как я ненавижу этот город, эту школу и тебя, — фыркает Энзо.

Но его рука кровоточит, в ней торчит вилка, и может начаться заражение. А также я пока не знаю, как глубоко он воткнул её в себя.

— Ох, я не знал, что для тебя это так важно. Хорошо, давай подождём, только тебе придётся объяснить Иде, почему тебе будут ампутировать руку, — произношу я и сажусь на стул рядом с койкой.

— А мне всё равно, — пожимает он плечами.

— Ладно. Я не против, как раз отдохну немного. Я только что провёл операцию по ампутации двух пальцев на правой ноге, потому что родители ребёнка не уследили за степенью загноения раны. Казалось бы, какая-то царапина от камней, но, увы, это привело к очень плохим последствиям. Ты не против, если я сначала схожу в уборную, а потом пойду поем? Я голодный.

Лицо ребёнка удивлённо вытягивается.

— Ты не будешь меня трогать? Ты уйдёшь? Ты же врач! Тебе разрешено уходить?

— Да, я врач, но не буду трогать тебя, если ты мне не разрешаешь. Я уважаю твои желания и не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Думаю, ты уже наслушался криков своей учительницы. Тебе нужен небольшой отдых от них, — подмигиваю ему и поднимаюсь со стула, делая вид, что собираюсь уйти.

— А ампутация — это уколы? — осторожно спрашивает он.

— Нет, Энзо, ампутация — это когда удаляют некоторые части тела, то есть отрезают хирургически опасную зону поражения, чтобы защитить весь организм от инфекции, которая может даже убить. В данном случае это может быть рука по локоть или по плечо.

— Мне нужна рука, — хмурится он. — Я должен помогать Иде. Она будет очень недовольна мной. Она в последнее время постоянно устаёт, а я не люблю, когда она устаёт и выглядит некрасивой.

— Ида это…

— Моя сестра. Лучшая сестра в мире.

— Мда, ей будет сложно принять всё это. Но мы можем быстро удалить вилку, я осмотрю твои раны, и Ида не будет волноваться. Она, вероятно, много работает.

— Очень много, — закатывает глаза Энзо. — А если мы это сделаем, меня отпустят домой?

— Отпустят. Я даже дам тебе справку о том, что тебе нельзя посещать школу целую неделю.

— Правда? — Глаза мальчика загораются.

— Да, но нам с тобой придётся снова встретиться, чтобы я проконтролировал, как проходит заживление твоей раны.

— Хм… ладно, я потерплю, — кивает Энзо.

— То есть я могу помочь тебе?

— Ты тупой? Да, — рявкнув, мальчик отворачивается и перестаёт закрывать свою руку и рану.

Добившись успеха, я быстро набираю обезболивающее в шприц и зову медсестру, чтобы она помогла мне. Мы вдвоём удаляем вилку, и это хорошо, что она не вошла глубже, как и Энзо просто капризничал и не хотел, чтобы все думали, что он не заслужил прогулов в школе. Когда всё заканчивается, в палату врывается девушка.

— Энзо! О господи! Мой хороший! Ты меня до смерти напугал! — всхлипывает она, прижимая паренька к себе.

Я как раз делаю шаг назад. Темноволосая девушка поднимает голову и смотрит на меня покрасневшими карими глазами.

— Боже мой, простите, пожалуйста, что я без разрешения ворвалась сюда. Я Ида Лукас, его старшая сестра и опекун, — отпустив Энзо, мисс Лукас виновато улыбается мне.

— Очень приятно, мисс Лукас, я Мигель Новак. И мы завершили нашу процедуру. Прошу вас задержаться, чтобы я оформил все документы и открыл больничный, а Энзо может пойти вместе с медсестрой и выбрать для себя что-нибудь в кафетерии. За мой счёт, хорошо?

— Да, док. Пойдём, Энзо.

— Я могу взять батончик?

— Конечно. Только один. Ты помнишь, что тебе нельзя много сладкого.

— Помню, — Энзо закатывает глаза. — А я могу взять что-нибудь Иде? Она всегда плохо ест.

Бедная девушка от стыда покрывается алыми пятнами и шикает на брата.

— Можешь. Возьми ей всё, что ты захочешь, Энзо.

— Круто! — мальчишка радостно улыбается и уходит.

Я сажусь за стол и открываю дело Энзо.

— Простите, мистер Новак, мой брат слишком наглый. Вам не стоило ему потакать, — шепчет мисс Лукас.

— Не беспокойтесь, для меня в кафетерии всё бесплатно. И это прекрасно, что Энзо так волнуется о вас. Он очень смышлёный парень.

— Вы правы. Иногда мне кажется, что он уже родился взрослым. С ним нельзя сюсюкать. Только говорить, как со взрослым, всё объяснить, как взрослому.

— Я это заметил, — улыбаюсь, пока печатаю о проделанной работе.

— Что-то не так, мистер Новак? Вы отправили Энзо в кафетерий не просто так, верно? — тихо спрашивает мисс Лопес.

Бросаю на неё взгляд и не могу не заметить, насколько красивая и спокойная внешность у девушки. На вид ей не больше тридцати, а то и меньше. Она одета в классическую белую блузку и брюки. Её тёмные волосы собраны в тугой пучок на затылке, и нет никаких украшений.

— Дело в том, мисс Лукас, что Энзо бастует против посещения школы, и там ему явно плохо. Я уже пообщался с его учителем. Я бы посоветовал вам перевести его в другую школу, потому что он уже был у нас и не один раз. К вам приходил социальный работник?

— Да, к сожалению, — девушка тяжело вздыхает и кивает. — Мы недавно переехали в Чикаго, раньше жили на севере штата в маленьком городке. Но нам нужен был большой город.

— Я видел, что у Энзо почечная недостаточность, и вы стоите в очереди на трансплантацию почки.

— Да, это так. Здесь у нас шансов больше, тем более мне посоветовали найти родственников. Я не подхожу, как донор, для Энзо. Но здесь у нас есть родственники. Дальние, но есть. Я уже обратилась к ним, они обещали пройти диагностику.

— Понятно. Но вам стоит что-то решить со школой. Он там не получает образования. И он специально травмирует себя, мисс Лукас.

— Я знаю, — она опускает голову и вытирает слезу. — Знаю. Он так начал делать после смерти мамы. Три года назад. Она сильно заболела, казалось, что это обычный грипп, но у неё начались осложнения. Она впала в кому, и всё, не вышла из неё. Для нас это было шоком. Наш отец погиб в автокатастрофе, когда Энзо было два месяца. Кроме меня, у него никого нет. Он с рождения страдает. И я пытаюсь его спасти. Пытаюсь, правда. Мы уже сменили три школы в этом городе, постоянно приходится переезжать, а это финансово очень затратно. Ни в одной школе ему не нравится. Раньше его учила мама на дому, но я не могу. Я должна работать. Мне нужны деньги на оплату страховки, счетов и предстоящей операции.

— Попробуйте запросить дистанционное обучение, мисс Лукас. Сейчас это возможно. У вас есть шанс использовать недуг Энзо, чтобы не водить его в школу. А также его болезнь прогрессирует, я видел в его анамнезе, что за последние полгода он пережил пневмонию, обзавёлся астмой, и у него появилась анемия. Это всё усугубляет его состояние, как и отодвигает его в очереди на операцию. А также, у него проблема со свёртываемостью крови, поэтому у него постоянные кровотечения через нос, я прав?

— Да. Я… я постараюсь сделать так. Но Энзо не будет заниматься, если оставить его одного дома. Он чересчур самостоятельный. Боюсь, он попадёт в неприятности.

— Я могу вам помочь найти очень хорошую няню, мисс Лукас. Она не возьмёт много денег, но вам придётся привозить Энзо к ней домой, а потом забирать его.

— Почему? — спрашивая, девушка хмурится и вскидывает голову. — Зачем вы это делаете, мистер Новак? Никто раньше… никто не предлагал нам свою помощь. Вы что-то хотите от меня, да? Я не соглашусь, ясно? Я не такая.

Я недоумённо поднимаю брови, озадаченный такой реакцией.

— Мисс Лукас, не знаю, что вы подумали обо мне, но я врач. Я помогаю людям. Помогаю детям, и если я могу, то делаю это. Я не хочу, чтобы Энзо погиб из-за сложностей, которые вы с ним сейчас переживаете. Я предлагал в качестве няни свою маму. Она сидит дома. Она была хорошим фармацевтом и также проходила курсы медсестёр, чтобы ухаживать за моим дедушкой, который перенёс инсульт, и его парализовало. Она сможет справиться с Энзо, у неё был Мирон, мой младший брат. Он был очень неусидчив, но маме удалось его заставить заниматься. Я могу это сделать, но не настаиваю. Моя мама на пенсии, она, вообще, откажется от денег на самом деле. Ей скучно сейчас, поэтому она достаёт нас. Это лишь предложение, — улыбаюсь и подписываю документы, а затем протягиваю справку, которую обещал Энзо.

— Правда? Вы поможете просто так? — недоверчиво шепчет девушка.

— Правда. И нет, я помогу вам, если вы пообещаете мне, что будете больше спать. Вы сами без сил. А Энзо нужна сильная и здоровая сестра. Вы подкашливаете, это остаточное от сильного гриппа, как могу предположить. Поэтому желаю удачи вам, и подумайте. Если не найдёте другого варианта, то я договорюсь с мамой, чтобы она помогла вам.

Господи, я очень хочу в туалет. Правда, очень.

Мисс Лукас закусывает губу и кивает.

— Спасибо вам огромное, мистер Новак, просто даже за то, что предложили мне это. Я давно уже не слышала, чтобы мне кто-то предлагал подобное и не просил меня отплатить натурой. Спасибо вам, я подумаю, — девушка выходит из кабинета, оставляя запах пережаренного масла и слабый аромат цветочных духов.

Наконец-то.

Выхожу из кабинета и несусь в уборную.

К вечеру я едва держусь на ногах. Подавив зевок, направляюсь к выходу, прощаясь со всеми.

— Мигель? — окликает меня знакомый голос.

Чёрт.

— Мигель, привет. — Меня догоняет не кто иной, как Деклан О’Кей.

— Добрый вечер, Деклан. Какими судьбами? — интересуюсь я, продолжая идти к выходу.

— Да так, подписывал некоторые документы на спонсорство. Мы обновляем контракт с вашей больницей. Лопесы пока не обновили, — улыбается Деклан.

— Лопесы? — делаю вид, что понятия не имею, кто это такие.

— Ах да, ты же не в теме ещё. Лопесы, это ещё одна семья, которая является вашими главными спонсорами. Помнишь Рэй? Я приходил с ней на тусовку в пятницу?

— Не совсем. Было много новых знакомств, — отвечаю я.

Боже мой, мне снова хочется подраться и ударить этого человека прямо по его болтливым губам и зубам. Выбить их к чёрту. Он оболгал Раэлию, выставил её не в самом приглядном свете, да ещё и оскорбил меня.

— Ну, в общем, она дочь Доминика Лопеса, он был вашим ведущим спонсором весь прошлый год. Теперь пока мы самые важные спонсоры вашей больницы, — гордо произносит Деклан.

— Это прекрасно, многие люди нуждаются в финансовой помощи, и больница тоже будет благодарна за новое оборудование.

— Ага. Круто. А ты куда сейчас?

— Домой, — достаю из кармана брюк ключи от машины и открываю двери.

— Не хочешь поужинать?

— Мне приятно такое внимание, но я натурал.

— Да я не об этом, — смеётся Деклан. — Я тоже натурал. Я имел в виду, что хочу, чтобы ты поехал со мной на ужин к моей семье. Познакомился с ними. Мы же теперь ваши спонсоры. Это выгодное для тебя знакомство.

— Я бы с радостью, но мне нужно ехать домой. У меня ремонт, и я заказал службу, которая вывезет мусор, как и заберёт старую мебель для нуждающихся. Я должен ехать. В другой раз, хорошо? — натянув улыбку, кладу портфель на заднее сиденье машины, но Деклан преграждает мне путь. Я вопросительно выгибаю бровь.

— Слушай, всё очень круто, конечно. Я много слышал о тебе, и мне сказали, что ты совсем недалёкий. Ты не понимаешь некоторых вещей. Так вот, Мигель, мы не просто ваши спонсоры. Благодаря нам, вашу больницу ещё не закрыли, а многих врачей, которые продолжают работать, не посадили. Мы ваша крыша, понимаешь?

— Кристально, но советую подбирать слова, когда ты угрожаешь, Деклан. Таким образом ты лишь раздражаешь, по крайней мере, меня. Так что прошу меня извинить, но мне плевать, кого ты покрываешь. Мне нужно домой, и я поеду домой. Понимаешь? — усмехнувшись, делаю шаг в сторону, как и Деклан.

— Нет, ты меня не понял, Мигель. Если я говорю тебе, что ты едешь со мной, то ты едешь со мной.

— И снова угрозы, — раздражённо цокаю и качаю головой. — Предположу, что сейчас ты упомянешь мою семью и начнёшь угрожать и их жизни. А также ты сделаешь акцент на моей беременной сестре и попытаешься вызвать во мне чувство вины и ответственности за своё такое неразумное решение отказать тебе. Потом ты снова предложишь мне поехать с тобой, притворяясь моим другом, а я всё же откажу. Затем ты достанешь пистолет и наставишь его на меня, считая, что сможешь напугать меня им. И здесь я, наверное, тоже откажу тебе, потому что ты не первый, кто наставляет на меня оружие. Как видишь, я ещё жив, хотя перенёс ножевое ранение. Ага, я всё это уже проходил. Меня не удивить этим, как и не напугать. У тебя есть что-то ещё в арсенале, чтобы я пополнил свой список вариантов моего шантажа и угроз?

— Эм… ты нормальный? — спрашивает Деклан.

Как я и ожидал, он сбит с толку. Почему они все считают меня таким глупым? Это обидно.

— Я считаю, что да. Но многие считают, что я скучный. Мне не нравится, когда обо мне так говорят.

— Так, — парень трёт переносицу. — Я не думал, что с тобой будет так сложно, но должен привести тебя на ужин домой. Так что ты или пойдёшь со мной добровольно, или я тебя потащу туда силком. Мне, вообще, насрать. И я…

Такую смехотворно пугающую для меня речь Деклана разрезает визг шин. Спортивная машина резко останавливается сбоку от нас, и я закатываю глаза. Вот этого ещё не хватало.

— Отъебись на хер от него, — рыча, из машины вылетает Раэлия и толкает Деклана в грудь.

— Фиолетовый, — произношу я.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — хмурится Деклан.

— Тебя забыла спросить. Только тронь его, я тебе яйца вырву, сечёшь? Я, блять, тебя выебу…

— Фиолетовый. Успокойся, Раэлия, — обхватываю локоть взбешённой Раэлии и оттаскиваю её к себе.

Она злобно сверлит взглядом шокированного Деклана.

— Не-а, не секу. Вообще, не секу. Что происходит? Почему ты здесь и почему ты защищаешь этого слюнтяя?

— Я, блять, тебя сейчас…

— Фиолетовый, — снова дёргаю Раэлию на себя и перевожу взгляд на Деклана, — советую тебе следить за языком, парень. Если ты думаешь, что я буду терпеть подобное, то сильно ошибаешься. Я достаточно терпелив, признаю, но мне не нравится, когда меня оскорбляют. Мне не нравится, когда от меня требуют вести какие-то дела с мафией. Мне это неинтересно. Напиши на меня заявление, Деклан, но я отказываюсь связываться с тобой. А ты, Раэлия, успокойся. Ты снова ведёшь себя слишком громко, мне не нужны очередные слухи в больнице.

Раэлия обиженно поджимает губы, и я отпускаю её руку.

— Так, я ни хрена не понимаю. Рэй, что происходит? Ты знаешь его? Ты же говорила…

— Врала, — перебивает его Раэлия. — Врала, чтобы понять, что вам нужно от моего парня.

— Что?

— Что?

Мы оба удивлённо смотрим на Раэлию.

— Да, Мигель мой парень. Так что отвали от него свои яйца, Деклан. Хочешь поговорить с ним, поговори со мной, уяснил? Хочешь причинить ему вред, ты, блять, так попадёшь, что тебе…

— Фиолетовый.

— …и в кошмарах не снилось. Папочка дал мне разрешение убивать. Хочешь быть в этой очереди?

— Ей-ей, расслабься, — Деклан делает шаг назад. — Я же не знал. Ты могла бы мне сказать об этом, Рэй. Я на твоей стороне, кстати. Я твой друг.

— Да, друг, который всем рассказывает гадости о своей подруге. Странная у вас дружба, — фыркаю я. — Закрой рот, Раэлия. И ты, молчи. Сейчас я поеду домой, потому что у меня дела, а вы разбирайтесь сами.

Обхожу их обоих и направляюсь к водительскому креслу.

— Я же типа к тебе приехала! Ты не можешь меня бросить здесь! И я твою задницу спасла! Мигель! — Раэлия топает ногой.

— У меня всё было под контролем, это раз. Два, ты решила свои проблемы? — спрашиваю, внимательно глядя на неё, и она хмурится.

— Значит, нет. И ты знаешь мой ответ. Третье, я тебе не парень. Между нами сейчас ничего нет. Мы расстались и пока не встречаемся. Пока ты не сделаешь то, о чём я очень чётко попросил, я не хочу тебя видеть. Не хочу. И разбирайтесь уже со своей мафиозной ересью сами. Не втягивайте меня в неё. Вам всем всё ясно? — окидываю взглядом обоих. — Я вам не игрушка, чтобы вы тягали меня в разные стороны. Я ни на какие ужины не поеду. Хочешь отвезти меня на ужин, попробуй, Деклан, но я брал уроки у Роко, как защитить себя, и многому научился. По своей воле я не собираюсь ввязываться в ваши дела. Господи, это же больница! Больница, в которую приходят люди, а в моём случае дети, нуждающиеся в помощи, а вы здесь устроили непонятно что. Всё, я закончил этот разговор.

— Но…

— Молчи, — я указываю пальцем на Раэлию. — Молчи. Тебе мне нечего сказать. Молчи.

— Но я…

— Молчи. Я больше не хочу тебя слушать. Всего наилучшего вам обоим. В следующий раз придумайте более приличную историю о ваших отношениях. Ваша просто мерзкая. Мерзкая. Гадость, — покривившись, сажусь в машину и уезжаю с парковки.

Какая наглость. Я человеческим языком просил Раэлию разобраться с отцом, но нет, ей снова нужно играть роль спасительницы моей жизни, которой, смею заметить, ничего и не угрожало. Я очень хочу, чтобы этот сложный день закончился. У меня самого достаточно работы, чтобы терпеть ещё и выходки мафии. Со мной эти номера не пройдут. Я устал от этого. Хочу обычной жизни с обычными проблемами и обычными фильмами, как и обычным ужином. Нужно купить стулья. Как раз этим и займусь.