Твои решения

Глава 8

Рэй

Не стоит злить меня и считать, что я не пойду наперекор, если мне поставить условия. Хотя Мигель их не ставил, но он, блять, на стороне Роко. Снова. Ни хрена подобного. Я не согласна с таким раскладом. И если это означает лечиться, то я сделаю это. Если нужно заставить Мигеля хотеть меня, значит, надо извести его, соблазнить, быть шлюхой, убивать всех, кто приближается к нему. Я это сделаю и ни перед чем не остановлюсь. Но он мой. Он, блять, мой. И у меня их два, вообще. Сука. Я немного запуталась, что говорил настоящий Мигель и что мой вымышленный. Они спелись, отвечаю. Они просто теперь издеваются надо мной. И их двое. Охуеть просто. Раньше ни одного не было, теперь двое, да ещё рядом друг с другом. Таблетки не брошу. Нет. Я не убиваю с ними, не вижу кошмаров, сплю, могу читать книги и смотреть сериалы, не ношусь по городу. Да я, вообще, за последнее время никого не убила. Так что от таблеток ни за что не откажусь.

Плюхаюсь в кресло, в котором ранее сидел Мигель, специально, чтобы позлить его. Блять, ну почему он такой охуенный? Почему он стал таким сексуальным? Где тот задрот, которого я терпеть не могла? Ну почему ему так идёт эта белая рубашка? Почему мне нравятся его тёмно-коричневые брюки и туфли? Почему от него пахнет так приятно? Почему он, тварь такая, не бреется? Почему его живот стал таким рельефным? Почему его кожа такая горячая? Почему у меня столько вопросов? Докатилась.

Мигель бросает на меня быстрый взгляд и даже не показывает своего раздражения тому, что я села на его место. Он опускается в кресло, стоящее напротив.

— Итак, раз вы оба здесь, то я могу начать. Я хотел рассказать вам всем о Греге, потому что иначе мне придётся повторяться, а я этого не люблю. Я занятой человек, — произносит отец, расположившись на диване. Он закидывает ногу на ногу, положив руки на спинку дивана, словно король мира. Мудак он, а не король мира. — Но Раэлия потом всё расскажет Роко, когда тот вернётся. Начнём. Думаю, что я должен опустить подробности нашей встречи, они ясны. Я перешёл в новую школу, в которой и познакомился с Грегом.

— Отец сказал, что ты втянул его в криминальный мир, — сухо вставляет Мигель.

— Я бы так это не назвал. Я не общался со своим отцом. Он был главой семьи, я же его бастардом, рождённым от несовершеннолетней девчонки, которую он изнасиловал и бросил умирать. Но девчонка выжила и родила меня. Я узнал об отце только лет в десять примерно. Тогда же мы и приехали в Чикаго. Я встретил Грега, и он предложил мне зарабатывать через пару лет. Нам было двенадцать, и да, с ним было весело. Грег всегда придумывал безумные варианты отдыха. Мы рано начали пакостить всем, мстить, даже убивали кошек и поджигали дерьмо. В двенадцать лет Грег познакомился со старшими ребятами, которые подсадили его на травку. Курил он немного, так просто для того, чтобы выглядеть крутым. Но деньги мне были нужны. Очень. Мама работала на износ, поэтому я согласился. От травки мы перешли уже к наркотикам, воровству и дракам. Потом одна девка залетела от меня, и мне пришлось на ней жениться. Она была матерью Роко и Раэлии. Но родители девушки забрали её от меня, чтобы она могла нормально выносить ребёнка и доучиться подальше от города. Моя мама настояла на свадьбе, я не хотел её разочаровывать. Когда нам было по семнадцать лет, тогда я и познакомился со своим отцом лично. Я увидел его, потому что нас поймали. Отец узнал меня и послал на хуй, как и мою мать, хотя мы ничего от него не требовали. Это очень обидело меня, и Грег предложил убить моего отца, как и всю его семью, ведь они начали охотиться за нами. Моя жена вернула мне на воспитание моего ребёнка, Роко, а я только пошёл в колледж. Мне пришлось бросить учёбу, потому что я должен был кормить Роко и ухаживать за ним, как и зарабатывать, чтобы прокормить нас обоих и пересылать деньги своей жене. Я был идиотом, признаю. Я напился, снова трахнул её, и появилась Раэлия. На моём горбу было уже два ребёнка, психопатка-алкоголичка жена и куча долгов. Грег поддерживал меня. Он помогал мне с детьми, деньгами, арендой жилья и тихо трахал мою жену, а я даже не знал об этом, потому что пахал. Пытался быть честным человеком, но не получилось. Мою мать убили. Я знаю, потому что потом выбил это признание из своего старшего брата, которого впоследствии убил. Мы с Грегом присоединились к русской мафиозной семье. Грег привёл меня туда, потому что он был русским, и его туда приняли с радостью. А когда они узнали, что я сын главы колумбийской семьи, то и меня туда приняли тоже. У нас была крыша, стабильная работа и прекрасная возможность карьерного роста. Мы планировали устроить бойню. И мы её устроили. Мы убивали. Постоянно. Он и я. Мы прикрывали друг друга и всегда были вместе. Мы убили всю семью моего отца, и я стал главой семьи Лопес. Я добился своего, перевёз детей в нормальное место, у нас была еда, было всё, что помогало нам жить. И я был рад, что всё так хорошо сложилось, пока мой друг не решил, что он Господь Бог и вершит судьбы людей.

— То есть он свихнулся от власти, которую обрёл?

— Да, Мигель, да. Я именно так это и видел. Он начал выкидывать мерзкие и безобразные номера. Он мог снять кожу с человека, и не скрывая этого, снять всё на плёнку, чтобы потом разослать обычным людям в знак своего некоего недовольства. Он мог насиловать женщин, убивать их, детей. Особенно он очень любил детей.

Я бросаю взгляд на Мигеля, но на его лице нет никаких эмоций. Чёрт, это мерзко.

— Он якобы помогал детям, но это было не так. С виду могло показаться, что Грег обожает делать для приютов добро, возить туда мебель, одежду или игрушки, читать книжки для детей и играть с ними. Таким его видели, но на самом деле он насиловал их. И я узнал об этом случайно, потому что мне сказал Роко. Он был маленьким, но уже знал, что такое насилие. Он увидел это, когда мы вместе поехали в детский приют на Рождество. Там Роко и увидел, что делает Грег. А затем Грег приставал к Роко. Он трогал его, но Роко не поддался и закричал. Грег пытался обвинить моего сына во лжи, но я знаю, когда мой сын врёт. Я знаю, и тот страх в глазах Роко никогда не забуду. Я поругался с Грегом, это выбесило меня и стало последней каплей. Я угрожал ему и испугался за своих детей. Я отправил жену с детьми подальше отсюда до тех пор, пока не убью Грега. Я понимал, что он вышел из-под контроля. Он начал убивать без разбора и добрался до главы русской семьи. Грег стал боссом их семьи и объявил мне войну официально. Мне пришлось защищаться. Я хотел всё решить мирно. Правда, хотел, но в то же время желал ему смерти, потому что у меня было что терять. Он сходил с ума. Начались серьёзные разборки в городе. Подключилась полиция, ФБР и многие другие службы. Я сотрудничал с ними, поэтому меня теперь не трогают. И этот факт ещё сильнее разозлил Грега. Мне нужны были доказательства его вины. Признания. Но у меня их не было. Да, кассеты были с его безумием, но там не было ничего, что могло бы указать на него. Тогда я встретился с Алексом. Ох, Алекс ненавидел меня. Он искренне считал, что его брат — ангел, и это я сделал его монстром. Не отрицаю, что был рад зарабатывать лёгкие деньги и, да, я был идиотом. Да, я совершал неверные поступки, не думая о последствиях. Но что можно было хотеть от пятнадцатилетнего пацана? Я рассказал Алексу о том, что делает его брат, и предупредил его об опасности. Его семья была в опасности. Вы, Мигель, дети были в опасности, потому что Грег объявил войну всем семьям, которые его не поддержали, а не только моей. И эти семьи знали, что у Грега есть вы. Я напугал Алекса. Признаю, сделал это специально, чтобы использовать его себе во благо. Алекс сдал Грега, и я помог ему сменить имя, уехать из города и начать новую жизнь, таковы были его условия. Грега взяли. Он был в заднице и собирался потащить меня за собой. Я нанял лучших адвокатов, чтобы защищаться, но суд так и не состоялся.

— Машину, в которой перевозили Грега, взорвали, и отец считает, что это ты его убил.

— Да, так считают все, но это был не я. Любой подтвердит, кто видел всё, что я нанял адвокатов. Против меня Грег уже в то время дал показания, и меня посадили под домашний арест до начала суда. Я был дома. Я был в окружении охраны, полиции и с браслетом на ноге. У меня железное алиби. Не я один желал ему смерти. Знаешь, скольких детей он изнасиловал? Знаешь, скольких жён он изнасиловал и просто трахал, потому что это ему было в кайф? Знаешь, сколько у него было врагов? Огромное множество. И это мог сделать любой. Не скажу, что я расстроился, когда узнал об этом. Я мог облегчённо вздохнуть, с меня сняли все обвинения, благодаря моей помощи и тому, что Грег был психом. Это даже документально оформили. Так что после его смерти русскую семью прижали, её члены разошлись по разным семьям. Начались новые порядки. Я больше не общался с Алексом и вами. Мы даже ни разу не встречались в городе. Я узнал о тебе лишь тогда, когда Раэлия привела тебя сюда. И я был против ваших отношений, потому что до сих пор чувствую свою вину за то, что случилось с Грегом. Я был его другом и должен был заметить, что он сходит с ума. Я должен был ему помочь. Я виноват. Не отрицаю. Вот так-то.

Я слышала нечто подобное. Точнее, то, что у отца был младший босс, его правая рука, и он погиб. Это всё, что я знала. Но я понятия не имела о том, что этим человеком был Грег, дядя Мигеля, да и, вообще, обо всём этом.

— Мы всегда хотим считать, что наши родственники лучше, чем о них говорят, — мрачно произносит Мигель. — Мне достаточно услышанного. Я не считаю тебя виноватым, Доминик. Ты сделал всё, чтобы защитить себя и свою семью. Отец вряд ли знал, что Грег был педофилом. А он… хм, мы с Минди… отец рассказывал, что Грег очень хорошо с нами общался.

— Нет, он вас не трогал, — отрицательно мотает головой папа. — Он бы не посмел. Роко он тронул, потому что хотел разозлить меня и отомстить за то, что я не дал ему что-то очень важное для него. Я даже до сих пор не знаю, что именно он хотел от меня. Я дал ему деньги, статус, дом. Дал ему всё, что имел сам. Мы разделили лавры. Но вас он не трогал, не беспокойся.

— Хорошо, — облегчённо вздыхает Мигель. — Я изменился. Это Грег так повлиял на меня?

— Не знаю, Мигель. Я не общался с вами. Я редко видел вас, только когда нас приглашали к вам на ужин. Я не хотел идти, если честно, но Грег настаивал на этом. Он говорил, что я его брат и часть семьи. Я не хотел его обижать, поэтому терпел хреновое отношение Алекса к себе. Но после смерти Грега мы больше не общались. Никогда не общались. Мы даже не виделись до той встречи в больнице.

— Понятно. А что насчёт охоты на меня. Она существует на самом деле или это просто фарс?

Бросаю удивлённый взгляд на Мигеля. Он это серьёзно, что ли? Какой фарс? Это, блять, всё реально.

— Знаешь, мне сложно ответить.

— Чего? — выпрямляюсь в кресле. — Я лично видела, как ему прислали сообщение о том, что охота на него началась из-за меня.

— Раэлия, брось, ну ты не такая важная персона в нашем мире. Это лишь уловка. Это лишь причина, чтобы добиться чего-то, и уж точно всем насрать, кого трахает Мигель. Ну просто насрать, — фыркает отец.

А Дрон говорил иначе. И я верю версии Дрона. Кому-то я нужна.

— Но тогда чего они хотят, и кто они? Могут ли эти люди знать о том, что я племянник Грега, и мстить теперь мне? — задаёт разумный вопрос Мигель.

Хотя я считаю, что вряд ли. Им нужна я и только я. Дрон был прав. История с Грегом закрыта.

— Я не могу тебе ответить, но точно знаю, что все данные, которые могли бы вас как-то привести к Грегу и даже косвенно, удалены. Ваши имена, место рождения, всё было изменено. Это как программа защиты свидетелей. Твоим родителям я предлагал переехать в другой штат или же страну, пообещав полную оплату всех затрат, помощь в поиске работы и дом для вас, но они отказались. Были проблемы с родителями Алекса, его мама умерла, отец был прикован к постели, они не хотели бросать здесь всё. Поэтому вряд ли кто-то, вообще, догадается, что ты родственник Григория Фролова.

— Но тогда зачем им я? Зачем нападать на меня и портить мою машину? Я до сих пор возмущён тем, как насвинячил труп в моей квартире, — недовольно бубнит Мигель.

Блять. Опять. Я закатываю глаза и цокаю.

— Да, Раэлия, я возмущён, потому что стены мы так и не отмыли, полы начали вонять, и мне пришлось их снять, всё мыть. Я имею право возмущаться, — Мигель бросает на меня злой взгляд.

— Ты просто зациклен на своей квартире. Это странно. Ты псих.

— По крайней мере, я не набрасываюсь на людей с ножом и не убиваю их, — парирует он.

— Ты что, блять, будешь всю жизнь припоминать мне это?! Да, я ошиблась! Прости! Прости меня! Доволен? — яростно кричу, ударяя ладонями по подлокотникам кресла.

— Нет. Это просто факт, и я буду говорить этот факт тогда, когда ты будешь называть меня психом. Это оскорбительно.

— Да пофиг, — отворачиваюсь, не собираясь продолжать с ним спор. Это тупо. Просто тупо.

— А это интересно, — усмехается отец, оценивая то меня, то Мигеля. — Вы такие разные, а между вами только так искры летят. Я это заметил ещё тогда, когда ты первый раз к нам пришёл Мигель.

— Не начинай. Ты преследовал его. Ты врезал мне и выгнал меня из дома, — рычу я, тыча пальцем в отца.

— Ага, помню, а Мигель врезал мне, и он ещё жив. Видишь, я понимаю ситуацию, так что это уже не котируется. Я могу перечислить каждую каплю крови, которую ты у меня выпила. Хочешь, посоревнуемся, у кого претензий больше?

— По фиг, — теперь я уже отворачиваюсь в другую сторону. — И вообще, это всё из-за меня. Я им нужна, так сказал Дрон.

— Снова ты? — цедит сквозь зубы Мигель.

— Да. Я. Не нравится, что я нужна им, а не ты?

— Боже мой, ты когда-нибудь примешь тот факт, что ты не пуп земли, Раэлия. Дрон скажет тебе всё что угодно, чтобы привести тебя в чувство. Не отрицай, — Мигель затыкает меня взмахом руки, и я суплюсь.

Это обидно. Но я знаю, что это из-за меня. Им нужна я.

— Ты опять повторяешь те же ошибки, что и раньше, Раэлия. Ты снова сходишь с ума. Снова начинаешь везде видеть врагов. И ты снова хочешь, чтобы тебя заметили, раз решила выставить своё «я» вперёд. Доминик, да заметь ты её уже, наконец, иначе твоя дочь умрёт и потянет за собой сотню, а то и тысячу невинных людей!

— А что я? Я с радостью её замечаю, но ей мало, — отец равнодушно пожимает плечами.

— Мигель, — предупреждающе рычу я.

— Нет, на меня это не действует, — он качает головой и упрямо настаивает на своём.

— Хорошо. Тогда что? Ты, что ли, пуп земли?

— Нет и слава богу. Я говорю о том, что это могут быть… хм, это другая семья, которая хочет запугать тебя и тем самым добраться до Доминика. Он пуп земли, если уж тебе так хочется сделать кого-то важной персоной. Если учесть, что Доминик занимает довольно серьёзный пост в вашем мире, то он и есть мишень. А чтобы добраться до него, нужно использовать тех, кого он любит и за кого отдаст свою жизнь. Точнее, это вы с Роко. И нет, не спорь со мной, убеждая меня, что это не так. Вы все не умеете выражать свои эмоции и показывать, что любите друг друга. Вы умеете лишь рычать друг на друга, драться и материться, как портовые девки. Вот что вы умеете. А сесть и разумно подумать, поговорить или просто, чёрт возьми, признать, что вы обижаетесь друг на друга, потому что вам просто не хватает внимания, нет, это уже сложно, это уже проблема для вас. Да господи, нет никакой проблемы, пока вы её не создаёте на пустом месте, — Мигель подскакивает с места и указывает на меня пальцем.

— Ты и ты, — теперь он смотрит на отца. — Вы должны разобраться со своими обидами в ближайшее время. Вы совершаете ошибки. Делаете неразумные поступки, которые влекут за собой последствия. И пока не разберётесь во всей этой огромной вселенской обиде между вами, вы не выиграете. Ясно?

— Так, ребята, с вами, конечно, интересно, но я предпочту заняться своими делами. Расскажете потом, чем дело у вас закончилось, — усмехнувшись, отец поднимается с места, но Мигель переводит на него настолько убийственный взгляд, что даже глава мафии замирает на месте.

— Сел обратно, — низко произносит Мигель.

Я сдерживаю восхищённый свист, как Мигель играет интонацией. Она низкая, пугающая до усрачки, и отец из-за неё округляет глаза.

— Я сказал, сел на место, Доминик. Сел. Я ещё не закончил говорить. Это крайне невоспитанно вот так по-хамски вести себя.

Вау, папа, и правда, опускается обратно на диван.

— А теперь слушайте меня внимательно оба. Жаль, что здесь нет Роко, но ничего, в следующий раз я и ему уши надеру. Но вы, — Мигель обводит нас таким взглядом, от которого я даже сглатываю, — меня утомили. У меня нет второй жизни, чтобы позволить вам так пренебрежительно относиться к моей единственной жизни и подставлять меня под удар. Я не собираюсь терпеть ваши давние разногласия, поэтому не смейте втягивать меня в свои семейные проблемы, ясно? Я не буду решать их. Не буду воспитывать твою дочь, Доминик. Это твоя задача. Не моя. Не буду бегать за тобой по всему городу, Раэлия, и читать тебе нотации, я не твой папочка. Не буду более напоминать о том, что я, вообще, самый последний человек, который должен выслушивать ваши глупые ссоры и упрёки друг к другу. Учитесь выражать свои эмоции и чувства правильно, иначе вас убьют. Это понятно? Я вас обоих спрашиваю, это понятно?

— Предельно, — произносит папа.

— Я тебя не услышал, Раэлия? Тебе понятно?

— Да-да, я, вообще, только за, — отвечаю, быстро вскидывая руки.

Боже мой, я, блять, сейчас обоссусь от страха, если честно, ну или кончу, пока не поняла. Но точно я никогда в жизни никого так не боялась, как Мигеля сейчас. Неизвестно, что он сделает дальше. Но его голос чёткий, спокойный, низкий и отрывисто-жёсткий. Блять, да он может убивать словами и своей интонацией.

— Вот и прекрасно. Пока вы не разберётесь со своими проблемами, я никого из вас не хочу видеть. И да, Доминик, меня не волнует, кто ты такой и что сделал в прошлом моей семье. Это меня не касается. Но ты отвечаешь вот за эту невоспитанную, грубую и не умеющую выражать свои эмоции девчонку, а мне она важна. Да, ты. И не делай такое кислое лицо, тебе не идёт. Твой рот похож на сморщенные обезьяньи губы или анус, выбирай любой вариант, оба подходят. А ты, Раэлия, прекратишь считать, что перед тобой твой враг, как и парнишка, которого ты легко можешь послать к чёрту. Да, ты привыкла так думать, потому что твоя мать настроила тебя против брата и отца. Ты копируешь её поведение. Но есть в этом суть? Нет её. Тебе хочется винить кого-то, и ты винишь отца, а не мать. Ведь на матери ты не можешь выместить свою злость, а на нём можешь. Но ввиду сложившейся ситуации и незнания, кто и кому нужен, вы должны начать думать, как один организм, а не заниматься ерундой. Вы мне надоели. Все. Надоели. Вы втянули меня в какое-то запутанное сказание о мафии и хотите, чтобы я всё решал за вас. Да, Доминик, я знаю. Я не дурак. И нет, Раэлия, я не собираюсь вступать в ваши ряды. Я врач и останусь на своём месте. Но раз уж на то пошло, и мы все оказались в этой выгребной яме, то начинайте решать проблемы с головы. Я всё сказал. Пойду и куплю себе новый диван, как и выберу краску для стен. Всё. Я больше никого из вас не хочу видеть до тех пор, пока вы не решите вашу странную ситуацию. Надоели. И не подсылайте ко мне невоспитанных трупов, иначе это меня сильно, очень сильно, оскорбит.

Мигель проносится мимо моего кресла, продолжая бухтеть о невоспитанных трупах, невоспитанных дочерях, глупых поступках и детском поведении. Когда за ним захлопывается входная дверь, и на улице раздаётся звук мотора машины, то в гостиной всё так же тихо.

Я в шоке.

— А он любит покомандовать, да? — усмехается отец.

— О-о-о, да, — киваю я. — Мигель обожает командовать и читать подобные лекции. И уж лучше делать так, как он сказал, иначе психанёт и пойдёт красить стены. Я серьёзно.

— Блять, — отец откидывает назад голову и смеётся, я тоже начинаю ржать.

Несколько минут мы надрываем животы.

— Поверить не могу, какой-то мальчишка меня посадил на диван, — улыбается отец. — Надо же. Интересный он. И он что, реально пойдёт покупать новый диван и краску для стен?

— Точно. У него пунктик на обустройстве его квартиры. Как я поняла, когда у Мигеля повышается уровень адреналина, он начинает заниматься уборкой, вешать шторы, мыть стены и разной другой чушью. Порой мне кажется, что он того.

— А он того, — снова смеётся отец. — Чёрт. Хороший он парень. Хороший.

— Очень, — улыбаюсь я и ловлю заинтересованный взгляд отца. — Даже не думай. Не думай об этом.

— О чём? О том, как Мигель идеально вписался бы в нашу жизнь? — спрашивает отец, выгибая бровь.

— Не втягивай его в эту хрень, понял? Не смей! — злобно рычу я, тыча пальцем в отца. — Не смей втягивать его в это дерьмо. Он другой. Он не заслуживает нашего дерьма. Оставь его в покое. А я знала! Я знала, что ты, блять, хочешь сделать! Он никогда не согласится быть твоим консильери! Никогда!

— Что ж, поживём увидим, — произносит отец, поднимаясь с дивана, как и я вскакиваю с места.

— Папа! Я серьёзно! Я тебя убью, если ты тронешь его! Я убью тебя! — кричу и иду за ним следом.

— Окей. Я запомнил. А ты, как вижу, ещё даже не занялась заданием, которое я тебе дал, — он оборачивается, бросая на меня весёлый взгляд. Придурок, блять.

— Я узнала всё, что могла.

— Я тебе что приказал? Защищать Мигеля. Выяснить, что от него хотят, и кто хочет. Я даже дал тебе грёбаную подсказку, Раэлия. Думай уже головой!

— Что? — хмурюсь я. — Ни хрена не понимаю.

— Я сказал тебе съезжать?

— Ну да, типа чтобы я стала взрослой и не свинячила в твоём доме, — киваю я.

— Да, это тоже. Буду считать, что я такой умный. Но подумай, зачем я это делаю? Зачем я дал тебе такие задания? И как можно это всё соединить воедино? — Папа испытующе смотрит на меня, пока я соображаю.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Нет. Ты же не имел в виду…

— Что ты найдёшь вариант купить квартиру в доме Мигеля и стать его новой соседкой, чтобы могла быть в курсе, кто следит за ним и ходит к нему. И, конечно, так ты сможешь извиниться перед ним. А извиняться тебе придётся очень долго. Почему ты такая тупая?

— Да сам ты тупой! Нормально сказать нельзя было? — возмущаясь, кричу на него и топаю ногой.

— Я тебе нормальным языком сказал. Ты совсем свою смекалку растеряла, прекращай уже пить и курить, Раэлия. Серьёзно, ты теряешь хватку. Теперь ты поняла задание?

— Хм, ну да, — киваю я.

— Так почему ты до сих пор здесь? Найди варианты заехать в дом Мигеля и как можно ближе к нему. Желательно никого при этом не убивая. Давай иди уже работать, — отец щёлкает пальцами и поднимается наверх.

— Ты думаешь, он простит меня? — шёпотом спрашиваю папу.

Он замирает на лестнице и оборачивается.

— Что ты сказала?

— Ты думаешь, Мигель простит меня? — повторяю я.

— Эм, почему ты у меня это спрашиваешь? — недоумевает отец.

— Ну, ты типа мужчина. И ты типа знаешь, что вы там себе придумываете в головах, — пожимаю плечами. — Да и Роко нет рядом. Обычно он меня консультирует по поводу вашей тупой мужской логики. А раз ты здесь, то я пользуюсь случаем. Так что? Мигель долго будет обижаться?

— Хм, дело в том, дочь, что он не обижается. Это не обида. Это страх быть снова униженным женщиной. Он хочет тебя, но уже обжёгся с тобой. Его тянет к тебе, это очевидно. Я не просто так дал вам время поговорить. Здесь камеры, Раэлия. Камеры. Я всё видел. Я думаю, что ему страшно снова наступить на те же грабли. Но и ты должна понимать, что если выбираешь его, то он должен быть частью твоего мира, Раэлия. Это правило, иначе никак. Иначе не бывает. Уйти ты не сможешь, приглашать его к нам ты не хочешь. Он правильно тебе сказал, определись, что ты хочешь на самом деле. Посмотри на Роко. Он так был уверен в своих отношениях с Дроном, что решил нарушить все правила. Он решил жениться у меня за спиной и потом уже бороться со мной за право быть с Дроном.

— Ты знаешь об этом? — спрашиваю, сглатывая от страха. Дрон в опасности?

— Конечно, да, Раэлия. Я всё знаю о своих детях, — папа закатывает глаза. — И вот итог. Посмотри, до чего докатился Роко. Посмотри, как он себя уничтожает. Знаешь почему? Потому что больше нет доверия. Нет его. Думаешь, что я просто так дал Дрону испытательный срок? Нет. Я хотел, чтобы Роко снова начал доверять ему. Это проверка, и они её не прошли. Не прошли оба. А ты готова пройти проверку, Раэлия? Я уверен, что Мигель пройдёт. Он из тех людей, которые будут идти до конца и бороться до смерти за то, что любят. Его дядя был таким, как Мигель. Но у Мигеля сила направлена в русло помощи и любви, а у Грега в силу разрушения и жестокости. И вот вопрос для тебя, дочь, ты пройдёшь эту проверку? Сейчас нет. Вот когда ты уверенно ответишь положительно мне, тогда и будешь знать, что хочешь от Мигеля. И это нечестно играть с ним. Не нужно. Вы, женщины, легко можете обмануть, разрушить и сломать нас. Мы очень доверчивы на самом деле. Поверь мне, Раэлия, от последствий предательства мужчине сложно вылечиться. Эти пустота, боль, сожаление, горе и ненависть к себе всегда будут с мужчиной, даже если рядом с ним появится прекрасная женщина. Он её не заметит, потому что уже сломлен. Уже часть его сердца вырвана с корнем. Поэтому не нужно ломать Мигеля. Не нужно. Это очень больно, — произносит отец, и в его голосе я впервые слышу неприкрытую боль.

Он смотрит вдаль, видимо, думая о матери. Я не думала раньше, а как это жить в таком браке, который был у них. Для меня отец всегда был тираном, который унижал мать, бил Роко и изводил всех. Но сейчас я не могу представить, каково это — пройти такой сложный путь и остаться в своём уме. Папа никогда не рассказывал мне никакие подробности о себе, а ненавидеть его было легко. Ненавидеть всегда легче, чем найти причины полюбить.

— В общем, не торопись, Раэлия, перейти в горизонтальное положение. Мигель не такой, как Роко или я. Так что займись пока квартирой и купи ему чёртову кастрюлю с какими-нибудь наворотами. Он это точно оценит. Мы тоже достойны, чтобы за нами ухаживали, — папа подмигивает мне и поднимается наверх, оставляя меня в полном недоумении.

— Это она разбила тебе сердце? — выкрикиваю я.

Отец не оборачивается, но задерживается в темноте.

— Я сам это сделал, Раэлия. Я просто слишком хотел быть любимым. Не стоит искать любовь. Не для всех она доступна. Я уже говорил тебе об этом.

Горечь собирается в моём горле, когда я чувствую, как что-то тёплое обнимает меня со спины.

— И ты тоже знала об этом, — раздаётся шёпот Мигеля. — А что теперь будешь делать?

— Понятия не имею. Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой, но не всю свою жизнь. Я… не знаю. Давай начнём с того, чтобы стать твоей соседкой и купить тебе кастрюлю.

— Лучше мультиварку. Она намного больше пользы принесёт мне.

Обернувшись, прыскаю от смеха. Тянусь к Мигелю, но он исчезает.

Ладно, значит, мультиварка и новая квартира. Новые проблемы и новые сложности. Ничего, справимся. И всё же я считаю, что охота идёт за мной. Я докажу это. Все увидят, что нужна им я, а не отец или Мигель. Но я больше никому не дам запугать меня. Хотят меня, значит, я их поймаю. Лучший вариант поймать их — разозлить. Им не нравится, когда я с Мигелем. И вывод один, я должна любым способом забраться обратно в кровать Мигеля и не вылезать оттуда, а также как можно чаще появляться рядом с ним, и мне придётся следовать его условиям. Он такой сложный и требовательный, что пиздец. Но ничего, ради того, чтобы поймать ублюдков и доказать всем, что им нужна только я, дойду до конца. А потом? Потом всё решим. Ну, или меня убьют. Второй вариант мне больше нравится, потому что при первом варианте мне придётся слушать бубнёж Мигеля и терпеть его очередной ремонт. Ненавижу ремонты.