Твои решения

Глава 7

Мигель

Похмелье — это самое унизительная расплата за сомнительное удовольствие. Я никогда не был сторонником алкоголя. Меня он, в принципе, не привлекал, но это было единственное доступное средство, которое помогло мне не сойти с ума и не натворить глупостей. Хотя я их натворил, но последствия не такие плачевные, какими могли быть. Наверное, я так себя успокаиваю.

У меня раскалывается голова. Меня постоянно бросает в холодный пот, и я едва могу соображать, не говоря уже о тренировке, на которую я всё же пошёл. Но Роко долго смеялся над тем, как я грохнулся на мат после первого удара, попав мимо груши, и не смог встать. Ладно, это, правда, было смешно, и я тоже посмеялся. Роко отправил меня домой, как раз тогда, когда позвонила Черити и попросила встретиться с ней, если у меня есть время. Время у меня было, но вот здоровья не хватило, хотя я пообещал ей. Но как только доехал до дома, снова принял душ и упал на свой матрас, я понял, что не встану до вечера. Пришлось перенести встречу с Черити на завтра. Она заскочит ко мне после занятий.

Меня будит звук сообщения, пришедшего на телефон. С трудом разлепив глаза, смотрю на номер Раэлии. Я жду, когда моё сердце забьётся быстрее, но мне так плохо, что даже сердце послало меня к чёрту. Причмокнув и сделав глоток воды из бутылки, открываю сообщение и читаю его три раза, чтобы понять суть.

— Да что с вами не так? — бормочу я, падая на матрас.

Что снова случилось у Лопесов, раз Роко так психанул? Я узнал достаточно Роко, и с виду может показаться, что у этого парня нет проблем. Но на самом деле он очень одинок, изранен и напуган. Он улыбается, смеётся, а в глазах тоска и печаль. Только когда он говорит о Дроне, в его взгляде появляются тепло и любовь. Я ни черта не понимаю. Господи. Конечно, я рад тому, что Раэлия попросила меня о помощи, но не могу лезть просто так. Эта навязанная доброта убивает всё.

Вновь засыпаю до того момента, пока меня не будит звонок моего мобильного. Не отрывая глаз, отвечаю на звонок и прижимаю телефон к уху.

— Да, — хриплю я.

— Мигель, привет, — раздаётся голос Роко.

— Привет.

Теперь я открываю глаза и включаю громкую связь. Хорошо, что Роко позвонил сам.

— Слушай, я хотел сказать, что завтра не смогу тебя тренировать. Мне срочно нужно по работе уехать в Колумбию. Я уже направляюсь в аэропорт. Но я договорился со Спенсером, это один из наших лучших тренеров. Он возьмёт тебя. Время тренировки то же самое. Придёшь в клуб, и он тебя встретит. Окей?

— Без проблем. А что случилось? Почему ты так внезапно улетаешь в Колумбию? А как же Дрон? Он сможет сам о себе позаботиться? — хмурясь, спрашиваю я.

— Эм… да, об этом я тоже хотел тебя попросить. Выручи меня, а? Мне нужна хорошая сиделка для Дрона. Я всё оплачу. Сможешь? У меня просто времени нет искать кого-то, я должен вылететь как можно раньше.

— Да, конечно, и не нужно ничего оплачивать. Мы же друзья. Ты тренируешь меня, я отплачиваю тебе другим. Я найду сиделку для него, у меня есть парочка хороших медсестёр. Они будут рады такой подработке.

— Супер. Спасибо, Мигель. Спасибо. Мой адрес ты знаешь. Он там. Ключи от квартиры можно взять у консьержа, я уже сообщил ему, чтобы он передал комплект сиделке.

— Без проблем. Но что случилось, Роко? Ты в порядке?

Наступает тишина. Я слышу только глубокий вдох.

— Нет, — голос Роко кардинально меняется. Он больше не разговаривает легко и с улыбкой. Он подавлен.

— Хочешь поговорить об этом? — интересуюсь я.

— Я… не знаю. Я просто хочу уехать, и всё. Уехать, чтобы прийти в себя. Это так больно, Мигель. Мне так больно, — с горечью в голосе шепчет Роко.

— Знаешь, мне написала Раэлия, и… я в курсе о вашей ссоре с Дроном. Она не рассказала мне подробностей, но уверена, что всё случилось из-за неё. Она просила не дать тебе совершить глупость. Но я не буду давать тебе советов. Если тебе лучше уехать сейчас, то сделай это. Главное, не беги. Если это пауза, то это прекрасно. Если ты понимаешь, что то, что ты делаешь, помогает тебе, то это тоже прекрасно. Так что я лишь поддержу тебя.

— Вот! — выкрикивает Роко. — Вот что я хотел получить от Дрона! Вот! Мигель, вот что мне нужно было, поддержка. Мне нужна была, мать её, поддержка! А он что сделал? Он, блять, выбрал Рэй. Видите ли, она страдает, ей плохо, он ей нужен. А я? Мигель, а как же я? Да, я мужчина, но… почему я должен чувствовать себя одиноким, даже когда у меня есть бойфренд? Почему я обязан терпеть всё это дерьмо, когда я не должен этого делать? Вот что я хотел, понимаешь? Я ушёл от него. Всё, с меня достаточно. Всё. И да, в этом отчасти виновата Рэй. Не осуждай меня, но моё мнение не изменится, Мигель. Я, блять, каждый час живу в страхе, оттого что Рэй сойдёт с ума, Дрона кто-то убьёт, с ним снова что-то случится, а не успею и найду его мёртвым. Я ничего не могу делать нормально. А ему насрать. Дрону просто насрать на то, что мне страшно потерять его. Если бы он просто ушёл, то ладно. Я справлюсь. Уже не первый раз меня кидают те, кого я люблю. Тем более он уже уходил. Он спокойно бросал меня, изменял мне, изводил меня. Я сожрал всё. Простил его, потому что любил. Простил, но такое я простить не могу. Это, видите ли, мой выбор сидеть рядом с ним. Он не просил. Да пошёл он на хуй!

Поджимаю губы, понимая, что этого и стоило ожидать. Отношения в семье Лопес изначально построены неверно, и они все боятся, что их бросят, не примут, отвергнут и не полюбят. И мне безумно жаль, что подобное переживают Дрон и Роко. У меня была надежда на то, что у них всё получится. Я видел кольца, которые купил Роко. Он планировал потрясающий сюрприз для Дрона. Выбирал дом и готовился к настоящему браку, осознавая, что это может повлечь за собой проблемы в его семье. Это у них запрещено, но Роко готов был бороться. И в то же время я понимаю Дрона. Он тоже боится. Дрон тоже считает, что он лишний в жизни Роко. Просто все мы любим по-разному, проявляем это чувство по-разному и понимаем его по-разному.

— Мне очень жаль, Роко. Правда, мне так жаль, — тихо говорю я.

— Мне тоже, но я устал, Мигель. Я так устал бегать из-за них, подставляться, получать нагоняи от папочки, защищать их, пока они творят дерьмо. Никто же не знает, что остаётся за моими словами, что я всё уладил. Никто не спросил меня, а как я это сделал. И если бы я просто мог оплатить всё деньгами. Нет, на моих руках кровь. Много крови, криков о милосердии, множество жертв. Плата за их ошибки всегда высокая. И страдаю только я, Мигель. Только я, а они живут дальше, всё никак не сумев пережить свои проблемы. Да если я начну рассказывать о своих, то уши завянут. Но я хожу к психологу и пытаюсь остаться в своём уме. Я знаю, что, кроме меня, никто им не поможет. И это грёбаная ответственность за них меня выматывает каждый день. А они не ценят. Ничего не ценят, понимаешь?

— Да, понимаю. Тебе хочется, чтобы они заметили, что ты для них делаешь. Тебе очень хочется, чтобы они хотя бы поблагодарили тебя за твою заботу о них. Тебе очень хочется их любви. Я понимаю. Но люди разные, Роко. Они сейчас зациклены на своих проблемах, потому что боятся из-за них причинить вред. Они отправляют в эту точку все свои силы, и, по понятным причинам, на тебя у них нет времени. Но Дрон… дай ему немного времени, Роко. Не руби. Я знаю, что тебе безумно обидно, и ты ждал иной реакции. Но эти обида и боль только наши. Мы придумали за этих людей их реакцию и ошиблись. Мы ждали от них чего-то невероятного, но это наши иллюзии. Эти люди ни при чём. Да, нужно говорить о своих желаниях, но и понимать, что люди проявляют себя так, как они считают безопасно для них и окружающих. Ты не виноват в том, что случилось. Никто не виноват, Роко. Не вини никого. Если хочешь винить, то выдумай себе инопланетян, как моя мама, и вини их. Это как мусорный бак. Но не вини людей. Мы сами даём им возможность так с нами поступать. Мы и только мы.

— Но как справиться с этой болью, Мигель? Ты же сам ещё болеешь, как и я. Признай, что это злит.

— Признаю. Это очень злит, ведь ты сделал так много. Ты так долго ждал, был понимающим и терпеливым. Поддерживал, помогал, держал за руку, был рядом, страдал, терпел, выживал. И теперь кажется, что всё без толку. Но это не так, Роко. Да, это сложный путь, но его выбрали мы. Никто нас не заставлял. Если ты решил, что тебе будет лучше без Дрона, и что не можешь двигаться вместе с ним дальше, не видишь будущего с ним, то ставь точку. Только так стоит поступать. Но если сейчас ты всё чувствуешь сгоряча и осознаёшь, что через пару дней тебе будет его не хватать, если прекрасно и чётко видишь будущее вместе с ним, и у тебя есть план, как обойти все препятствия, то просто сделай паузу. В паузах нет ничего плохого. Всем людям нужна пауза, чтобы оценить произошедшее и восстановиться от стресса. Мы живые, Роко, и имеем право на паузы в отношениях с людьми. Подумай. Прямо сейчас тебе ничего не нужно решать, просто подумай.

— Я закончил эти отношения, Мигель. Закончил. Я думал, что если мы поженимся, то всё изменится. Если мы переедем в дом, то всё станет лучше. Если нас никто не будет трогать, то мы снова будем счастливы. Ведь раньше… мы никого не замечали. Мы были так увлечены друг другом, что мир казался простым. Не было сомнений и опасений, что я не справлюсь. Но сегодня я понял, что это не в моих силах. Я сделал всё, что мог. Большего не могу. Не прыгну я выше своей головы. Не смогу. Я только один вкладываюсь в эти отношения и довольно давно. Дрон, словно вернулся пострадать рядом со мной, потому что считает себя должным мне за то, что натворил. Словно он на каторге рядом со мной и отматывает срок. Это так… унизительно, знаешь? Унизительно касаться его и видеть в глазах нежелание этих прикосновений. Приближаться к нему и видеть, как он быстро уходит, выдумывая про неотложные дела. Пытаться поговорить с ним и слышать лишь обвинения в какой-то жестокости. Мы начали говорить на разных языках. Это конец. Для меня конец.

— Что ж, хорошо, Роко. Если ты так решил, то хорошо. Я поддержу тебя. Я твой друг и останусь им. Ты можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, Мигель. Спасибо. Мне нужно идти уже. Я приехал в аэропорт. Займись поисками сиделки, ладно? А то я кинул Дрона, он даже посрать сам не может дойти.

— Без проблем. Сейчас займусь. Не переживай и возвращайся, ладно? Я тебя буду ждать здесь. Тебе есть куда вернуться, Роко.

— Блять… Мигель, так больно. Столько лет перечёркнуто. Всё впустую. Просто больно. Хочется сдохнуть.

— Давай ты не будешь сдыхать, идёт? Я не смогу тебя откачать, потому что ты будешь в Колумбии, и ты обещал сходить со мной в клуб потанцевать. Я же жду этого.

Роко издаёт смешок в трубку.

— Мы потанцуем. Отвечаю тебе, Мигель, мы с тобой ещё станцуем. Береги себя и не повторяй моих ошибок.

— Ладно. Ты тоже береги себя. Лёгкого полёта, Роко.

— Пока, Мигель.

Прощаюсь с ним и сбрасываю звонок. Какой ужас. Чтобы сломать Роко, нужно ещё постараться. Но всё к этому шло. Я не хочу оказаться на месте Роко, а тоже буду там, если сейчас ничего не поменяю в своей жизни. Я не собираюсь кому-то позволять ломать меня. Да, это больно. Да, неприятно. Да, мне паршиво. Да, я совершаю ошибки. Но я живой и имею право ошибаться, вставать и двигаться. К чёрту всё.

Сажусь на матрасе и словно впервые за это время оглядываю разруху в своей когда-то прекрасной квартире. С меня достаточно. Пора браться за дело. Пора собрать себя и идти дальше. Жизнь не закончилась. Я не вижу будущего с Раэлией, так что пора бы следовать своим же советам.

Первым делом звоню медсёстрам, чтобы узнать, кто сможет присмотреть за Дроном. Одна из них соглашается. Диктую ей адрес, оплачиваю работу за неделю вперёд, скидывая деньги на карту, предупреждаю, что пациент может быть против её заботы, но я знаю эту женщину. Она ушла на пенсию два года назад и подрабатывает сиделкой. С ней точно пациенты не забалуют.

Второе, я встаю и начинаю собирать в пакеты валяющийся мусор, обёртки от батончиков, коробки из-под пиццы, и другое. Выношу мусор на улицу.

Третье. Я открываю коробки с половым покрытием и начинаю укладывать его. Хватит страдать. Всё. Достаточно я уже ждал, винил себя и был размазнёй. Хватит. Я глава отделения. Я тот, на кого полагаются люди, и никогда моя личная жизнь не мешала мне работать. Но я забыл об этом. Забыл и позволил своей апатии взять верх. Нет, мои пациенты не виноваты в том, что я влюблённый дурак, позволяющий так некрасиво поступать с собой. Ничего, я тоже выживу. Ничего. От невзаимной любви ещё никто не умирал, и я не умру.

К вечеру сильно устаю, плюс сказывается похмелье, но я иду в душ и принимаю прохладный, чтобы проснуться и поехать на ужин к семье Лопес. Мне нужны ответы на мои вопросы, и я собираюсь получить их сегодня.

Поправив рубашку, выхожу из дома, и меня уже ожидает машина. Я так напряжён, если честно. Понятия не имею, как очередной ужин в семье Лопес отразится на мне. Но ещё больше меня волнует, что там будет Раэлия. Мда, я не сторонник избегать слона в комнате. А слон будет очевиден. Так что я дарю себе этот вечер, чтобы решить хвосты проблем, которые висят на мне и тянут меня назад. Это был интересный опыт, но пора признаться и быть честным, прекратить врать себе о том, что всё будет хорошо именно на том пути, который ещё неделю назад казался верным. Нет. Там тупик. Значит, нужно что-то менять и начинать надо с себя. Всегда стоит начинать только с себя.

Мы проезжаем знакомые мне ворота, и я во второй раз удивляюсь, насколько же прекрасное место для жизни выбрал Доминик. Эти леса, воздух, дом. Да, он мрачный, пугающий, но одинокий. Идеально описывает и его хозяина, и его семью. Он холодный, чего так порой не достаёт людям. Холода. Именно так.

— Мигель, — Доминик встречает меня сегодня один. Он спускается по лестнице и улыбается мне. На удивление я оцениваю его классический стиль одежды и дружелюбный настрой ко мне.

— Добрый вечер, Доминик, — отвечаю с улыбкой на лице и пожимаю ему руку. — Спасибо за то, что согласился поговорить со мной.

— Думаю, что никто, кроме меня, не расскажет тебе лучше то, что ты хочешь знать. Да и ответы ты сможешь получить исключительно у меня. Не люблю третьи лица в таких вопросах.

— И я ценю это, — кивнув, вхожу в дом за Домиником, где выстроилась охрана. Теперь я больше понимаю происходящее. Охрана нужна для главы мафии.

— С моей дочерью ты уже знаком, — Доминик указывает в сторону, и я поворачиваю голову.

Раэлия стоит у входа в гостиную, прислонившись к косяку. Моё сердце болит, когда наши взгляды встречаются. Но на губах Раэлии появляется натянутая улыбка. На ней обтягивающие джинсы, ботинки и короткая футболка, открывающая пупок. Сглатываю, жадно пожирая её образ, но моментально напоминаю себе, что я решил. Это то, что утягивает меня назад. Голод. Я смотрю на неё, как голодный придурок, и меня это раздражает.

— Добрый вечер, Раэлия, — я вежлив. Этого достаточно. Вчера я уже натворил дел.

— Привет, — она поднимает руку и взмахивает ей.

— Роко сегодня не будет. Он улетел по работе. Но это не помешает нам поужинать. Пройдём сразу за стол или ты хотел бы выпить, Мигель? — интересуется Доминик.

— Я достаточно выпил вчера, поэтому откажусь, — усмехаюсь я.

— Понятно. Значит, сразу за стол, — улыбаясь, Доминик указывает рукой вперёд, и я иду за ним.

Мы входим снова в ту же пафосную столовую, что и раньше. Стол всё так же ломится от обилия еды, а меня подташнивает. У меня ещё жуткое похмелье.

Сажусь на стул, горничная сразу же наливает мне воду в бокал и предлагает блюда. Я выбираю только салат с креветками, и всё. Главное, не вырвать. А меня ужасно мутит от запаха еды.

— Раз мы теперь не молимся, то приятного аппетита, — желает всем Доминик.

Мы едим молча. Я не поднимаю голову, потому что Раэлия сидит напротив меня. Но мне так хочется хотя бы немного взглянуть на неё. Проверить, в порядке ли она, как себя чувствует, есть ли безумный блеск в её глазах. Но я не могу больше этого делать. Мне ясно дали понять, что это лишнее. И да, мне сложно. Мне сложно находиться здесь. Сложно есть, словно ничего не случилось. И сложно делать вид, что я сам в порядке.

Наконец-то, ужин заканчивается, и Доминик предлагает перейти в гостиную. Я с радостью соглашаюсь, надеясь, что поговорю с ним, но он приглашает и Раэлию, что меня немного озадачивает. Мы входим в новую для меня гостиную, выполненную в более приятных тонах, хотя всё же тёмных, но она одомашненная. Здесь лежат журналы, горит искусственный камин, стоит большой телевизор, и мне немного легче.

— Чёрт, прости, Мигель, мне нужно ответить на звонок. Это важно, — хмурясь, Доминик смотрит на мобильный и уходит, даже не получив ответа от меня.

Теперь мы с Раэлией остаёмся в гостиной одни.

Ко мне подходит знакомая горничная. Она была вежлива со мной в нашу первую встречу. Да и сейчас она улыбается, предлагая мне напитки. Я прошу только воду и постоянно чувствую на себе взгляд Раэлии. Горничная опускается немного ниже, чтобы поставить стакан с водой на столик напротив меня, и я озадаченно приподнимаю глаза, чтобы мой взгляд не упал в явно слишком глубокий вырез её формы.

— Что-нибудь ещё, мистер Новак?

— Нет, благодарю.

— Я могу сделать вам…

— Пошла на хуй, — рявкает Раэлия у неё за спиной.

— Фиолетовый, — автоматически произношу я.

— Это ничего не меняет. Пошла на хуй отсюда, — Раэлия подскакивает к девушке, собираясь схватить её за волосы, но наши взгляды встречаются. Раэлия опускает руку и только толкает бедную девушку в сторону.

— Это было так необходимо? Необходимо было грубить ей? — удивлённо интересуюсь я.

Раэлия садится в кресло напротив меня, недовольно складывая руки на груди.

— Да. Какого хера она…

— Фиолетовый.

— Трётся рядом с тобой. Она хотела предложить тебе совсем не напитки, Мигель, и уже не в первый раз. Она хочет, чтобы ты её трахнул, или она готова просто отсосать тебе.

— Какая глупость. Просто глупость, — шепчу я, качая головой.

— Хотя тебе же не привыкать, правда? Ты же теперь трахаешь всё, что движется, — цедит сквозь зубы Раэлия.

— Прости? — недоумённо поворачиваю голову в её сторону. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Если ты так оскорблена тем, что я вчера сделал, то ещё раз приношу свои извинения. Да, думаю, это стоит обсудить, пока есть возможность. Мне очень жаль, что я напал на тебя и насильно поцеловал. Я не имел права. Даже несмотря на то, что мне было плохо и больно, я был не в себе. Я был не в порядке и не имел права поступать так подло. Мне жаль. Прости меня. Более такого не повторится.

— С чего ты взял, что мне нужны твои извинения? Мне понравилось, — она равнодушно пожимает плечами. — Так что насрать.

— Фиолетовый.

— И на это тоже, — бормочет она, но потом прочищает горло и пристально смотрит на меня. — Так ты кого-то трахнул, когда я ушла?

— Это тебя не касается. Но отвечу, нет. Мне оскорбительно слышать, что ты так думаешь обо мне. Это унизительно. И это опять напоминает мне, насколько мы разные.

— Да ладно? Признай, ты же поверил Деку, да? Ты решил, что я его шлюха, и трахаюсь с ним. Я не права? — спрашивая, злобно прищуривается она.

— Я был в недоумении, скажу так. Я немного запутался, но это меня не касается. Если этот парень то, что тебе нужно, и то, что тебе помогает жить дальше, я буду только рад.

— Что за хрень?

— Фиолетовый.

— Нет, что за хрень, Мигель?

— Фиолетовый, — настойчиво повторяю я.

Меня раздражает то, что она ведёт себя так, словно не бросила меня. Меня раздражает то, что я до сих пор не в себе, и мне нужно её коснуться. Меня это настолько сильно раздражает, что я сжимаю кулак, только бы удержаться, не вскочить с места и не поцеловать её снова. Мне плохо. Мне так плохо смотреть в её глаза и помнить, что эта девушка не хочет будущего со мной. Я пытаюсь удерживать эту мысль, чтобы не сорваться и не натворить новых ошибок, от которых буду страдать только я.

— Ладно, — Раэлия закатывает глаза и цокает. — Роко приезжал к тебе? Звонил тебе?

— Звонил, но это тебя тоже не касается.

— Он мой брат. И он кинул Дрона.

— Значит, это его решение, и ты должна уважать его, Раэлия. Значит, были причины, и он имел право это сделать. Значит, так случилось, — резко говорю я.

— Ты не понимаешь, — она мотает головой и нервно кусает губу. — Это из-за меня случилось. Роко боится, что я причиню вред Дрону. Я грозилась это сделать, когда… у меня был приступ. Он взбесился из-за этого.

— Я понимаю и знаю всю ситуацию с разных сторон. Ты потеряла доверие брата, Раэлия, вот и всё. Ты потеряла доверие с его стороны, и он будет видеть в тебе угрозу. А что ты хочешь? Ты даже сама себе не доверяешь, раз до сих пор не разобралась с собой. Когда ты начнёшь доверять себе и будешь честна с собой, тогда и мир изменится, и отношения с людьми станут другими. Всё изменится, но начинай с себя. Не лезь в их отношения. Нельзя. Не давай советы. Они взрослые люди. Попросят совет, дай. Попросят помощи, окажи. Но никак иначе. В этом мире стоит учитывать интересы каждого, как и желания.

— Да они никогда не попросят о помощи. Они будут страдать, но молчать.

— Надо же, кого-то мне это напоминает, — язвительно усмехнувшись, я отверчиваюсь.

— Что ты имеешь в виду? Ты намекаешь на меня?

— Прямо говорю, — возвращаю свой взгляд на Раэлию. — Это у вас семейная проблема, как и отсутствие доверия, неумение отвечать за свои поступки, желание сбежать и спрятаться, не видеть слона в комнате и многое другое. Но это не моё дело. Больше не моё дело.

— Не твоё? — удивляясь, она приподнимает брови.

— Ладно. Ты хочешь начать этот разговор, Раэлия? Ты уверена? Ты сможешь довести его до конца? — прищуриваясь, спрашиваю её.

— Хм… ну, давай, — она пожимает плечами и улыбается. — Давай напугай меня.

— Я не буду тебя пугать. Я лишь задам тебе один вопрос. Тебе нужно на него ответить честно.

— Да без проблем, — раздражённо фыркает она.

Не сможет.

— Ты хочешь вернуться ко мне? — набравшись храбрости, спрашиваю я.

Улыбку Раэлии сразу же стирает напрочь. С её лица сходит краска. Глаза становятся огромными и напуганными. Зрачки расширяются, а губы становятся сухими. Вот и ответ.

— Ты серьёзно, что ли? Ты рехнулся? Я едва не убила тебя. Я…

— Ответь на вопрос, — требую я.

— Я… это неразумно. Это просто хрень…

— Фиолетовый, — усмехаюсь я. — Видишь? Ты не можешь ответить на один-единственный вопрос, Раэлия. Я бы принял тебя. Я бы продолжил с тобой отношения, потому что люблю тебя. Если ты этого не поняла, то мне очень жаль. Да, я уже простил тебя и не виню. Я понимаю, что подобное случается, и так легко от твоего диагноза не избавиться. Я не собираюсь ругаться с тобой и не буду ничего требовать или ставить тебе некие ограничивающие тебя условия. Я не планирую играть в молчанку или делать вид, что между нами ничего не было. Не хочу стопориться на прошлом, потому что нужно двигаться и не важно как, главное — не замирать. Я не буду поощрять твоё поведение и избегание проблемы. Не буду терпеть измены, вульгарное поведение и унижение меня, как мужчины. Не буду страдать, потому что ты не можешь определиться. Не буду тебя уговаривать или умолять, цепляться за тебя. Я не буду кричать на тебя или громко высказывать свою ревность. Не буду драться, убивать или угрожать кому-то. Я не буду разнимать тебя во время драки. Не буду настаивать на этих отношениях, преследовать тебя или зажимать в углах. Я просто попросил быть честной со мной, как и всегда. Я выбираю честность и прозрачность во всём, особенно между нами. Но ты не сможешь дать мне ничего из перечисленного сейчас. Знаешь почему? Потому что ты нечестна с собой. Ты не знаешь, чего хочешь. Не знаешь, кто ты такая. Ты ничего о себе не знаешь и не хочешь узнать, потому что тебе страшно. До сих пор страшно. Прости, но я не педофил. Я не хочу видеть рядом с собой ребёнка, который будет капризничать, убегать и бросать меня, когда нужно проявить мудрость и показать, что отношения со мной для тебя важны. Когда ты разберёшься с собой и сможешь ответить на мой вопрос, принять все мои слова и выбрать для себя дорогу, тогда мы с тобой поговорим о нас. А пока я могу предложить тебе исключительно дружеские отношения и не обсуждать более ничего, что касается личной жизни каждого.

Раэлия находится в шоке, а я улыбаюсь, потому что моя уверенность в себе вернулась. Я снова знаю, чего хочу. Я снова стал тем, кем могу гордиться. Не хочу такого же финала, как у Роко и Дрона. Не хочу разрушать свою жизнь и жизнь Раэлии. Не хочу тратить несколько лет своей жизни на пустые и бесполезные отношения без чёткого понимания будущего. Нет. Я должен уважать себя и буду это делать, даже если это будет означать то, что мы больше никогда не будем вместе.

Прочищаю горло и делаю пару глотков воды из бокала, а Раэлия так и сидит с приоткрытым ртом. Она несколько раз моргает, хмурится, на её лице пробегает множество эмоций непонимания, злости, ярости, ранимости, удивления, шока и других. Ничего, я умею ждать.

— Итак, ты согласна поддерживать дружеские отношения со мной? — интересуюсь я.

— Эм… я… типа ты… подожди, — она мотает головой, надавливая пальцами на переносицу. — Я зависла. Охуеть, Мигель, просто охуеть.

— Фиолетовый, Раэлия, просто фиолетовый, — улыбаюсь я.

— Очень по-взрослому, — фыркает она. — Ни хрена я не согласна.

— Фиолетовый.

— Я тебя едва не убила.

— Верно. И что? Ну что? Да, это случилось. Да, мы ничего изменить не можем. Да. Но мы можем изменить будущее, если начать сейчас. Можем ничего не менять, я переживу. Ты переживёшь. Все это переживут.

— То есть… тебе что, насрать на то, что мы… были…

— Фиолетовый. Нет, ты не права. Хватит искать в моих словах то, что затормаживает тебя. Нет, там этого нет. Это ты сама с собой делаешь. И, Раэлия, начинай уже ходить на терапию. Она тебе нужна в первую очередь, не мне, не твоему отцу, не Роко, а именно тебе. Хотя выбор за тобой. Думаю, что в мире найдётся такой же человек, как ты, который легко составит тебе пару. Я буду рад за вас.

— Что ты несёшь? — злобно шипит она.

— Правду. Это моё мнение и моя правда. У тебя всё может быть иначе. Но это моё.

— Ладно, умник. Ладно. Я не согласна. Ни хрена. Нет. Ты мой, — она указывает на меня пальцем.

— Фиолетовый. Боюсь, ты ошибаешься. Я принадлежу только себе. Я сам по себе. Ты готова сейчас говорить о нас? Помнишь мой вопрос?

Раэлия капризно поджимает губы и отворачивается.

— Значит, разговор завершён. Я оставляю за тобой право выбора дружить со мной или же игнорировать.

— Да как ты можешь?! Ты вчера поцеловал меня! Это был ты! — Она бросает взгляд за мою спину и кричит, но шёпотом, прямо как Роко.

— Верно, и я извинился.

— Но я не хочу, чтобы ты извинялся. Мне понравилось, понял? И я сказала то, что хотела. Я не против секса с тобой. Не против херней маяться.

— Фиолетовый. Я против. Раэлия, мне не нужны игры во взрослых. Я наигрался в подростковом возрасте. Я уже взрослый. Ты или со мной, или я желаю тебе счастья. Всё. Другого варианта не дано.

— Это шантаж.

— Пусть будет так. Но иного варианта я не потерплю.

— Но ты говорил, что готов. Помнишь? Ты говорил, что знаешь, что я буду уходить и приходить. Ты говорил это мне.

— Верно, но тогда я ещё не знал, насколько это для меня неприемлемо. Я думал, что смогу так жить, потому что люблю тебя. Но после всего, что со мной случилось, я увидел, что это меня уничтожает. Я не хочу так. От меня зависят жизни детей, и я не могу позволить, чтобы ты дёргала меня как физически, так и эмоционально, ясно? Я не могу. Если тебе это не подходит, то повторюсь, я не против. Я согласен.

— Так просто? Значит, ты не сильно хочешь быть со мной.

— Лучше не начинай этот разговор. Не начинай. Я не буду с тобой обсуждать нас. Точка, — поднимаюсь из кресла и направляюсь к холлу, чтобы узнать, куда запропастился Доминик.

— Не смей от меня уходить! Я не закончила этот разговор! Я хочу поговорить о нас! Запомни, Мигель…

— Прекрати, Раэлия. Не устраивай сцен.

— Я буду устраивать сцены. Я буду! Мне нравятся эти сцены! Ты должен быть со мной! Должен!

— Нет. Не должен. Я выбираю своё. Господи, да услышь меня уже, Раэлия. Ты не готова говорить о нас. Ты даже не можешь ответить мне на вопрос, единственный вопрос. Ты хочешь вернуться ко мне? — Я разворачиваюсь, и Раэлия чуть не сбивает меня с ног, но останавливается в нескольких сантиметрах.

— А если, да?

— Мне не нравится такой ответ. Подумай ещё. Где твой отец? — спрашиваю я, бросая взгляд на тёмный холл и лестницу.

— Не уходи от темы. Ты говоришь, что простил меня?

— Да. Я сделал это. Простила ли ты себя?

— Нечего прощать. Нечего, — она прищуривается, глядя на меня.

— Раз нечего, то тогда проверим.

Начинаю расстёгивать свою рубашку, оголяя торс.

— Какого хрена ты делаешь? — изумлённо шепчет она.

— Фиолетовый.

Опускаю рубашку и хватаю её руку. Я касаюсь её пальцами шрама на своём животе, и она сразу же бледнеет.

— Отпусти… отпусти меня, — шепчет она.

Её начинает трясти от страха и ужаса, когда Раэлия понимает, что я дал ей потрогать.

— Отпусти меня! Нет! Отпусти меня! Замолчи! Хватит! — кричит она, ударяя меня по плечу другой рукой.

Я отпускаю. Раэлия летит на пол и вскидывает голову, тяжело дыша.

— Вот видишь? Ты не готова встретиться с последствиями. Этот шрам останется на моём теле до моей смерти. Он останется на этом же месте. Так как ты можешь быть рядом со мной, если даже сама мысль об этом шраме вызывает у тебя такую панику? Как ты можешь обманывать нас обоих, наступая на те же грабли? Нет. Ты не можешь. Я не позволю тебе. Поэтому мы закончили этот разговор, пока ты не будешь готова. Хочешь быть со мной, прими тот факт, что ты едва не убила меня. Прими тот факт, что ты всадила в меня нож, и мне до сих пор нельзя есть много мучного, потому что я ещё полностью не выздоровел. Прими тот факт, что я здесь и обсуждаю с тобой это, потому что хочу быть с тобой и люблю тебя. Прими тот факт, что я простил тебя и не осуждаю, а пытаюсь найти решение. Прими тот факт, что это случилось, и обратной дороги нет. Прими тот факт, что ты ошиблась, сбежала, бросила меня и не захотела быть со мной на равных. Прими тот факт, что я не твой отец и никогда им не буду. Прими тот факт, что я Мигель и могу быть лишь партнёром, но никак не воспитывать тебя, умолять, убеждать лечиться или что-то ещё. Прими эти факты, чёрт возьми, Раэлия, и прекрати изводить нас обоих. Всё проще, чем ты думаешь. Проще. Но тебе нужны сложности и драма, которая будет держать тебя на пике адреналина, а он сжигает нас обоих. Я хочу жить долго и счастливо, а чего хочешь ты? Подумай над этим. Подумай, чего ты на самом деле хочешь.

У меня за спиной раздаётся покашливание, и я прикрываю на секунду глаза. Чёрт возьми, как не вовремя.

— Хм, мне, конечно, очень интересно посмотреть, к чему это всё приведёт, как в мыльной опере, но давайте всё же без драм. Я ими сыт по горло. Сначала Роко, теперь вы. Пожалейте немного мою психику. — Доминик подходит ко мне, пока я застёгиваю рубашку. — Ты в хорошей форме, Мигель. Молодец. А ты, Раэлия, чего разлеглась на полу? Упала от охрененности Мигеля, или как это назвать?

— Да пошёл ты, — бубнит Раэлия и подскакивает на ноги. — Я поскользнулась.

— Была сбита с ног умными вещами, сказанными Мигелем? Или не выдержала тяжести правды? — улыбается Доминик.

— Да ты можешь уже рот закрыть? — рявкает на него Раэлия.

— Ладно, я мог бы придумать ещё миллион шуток по этому поводу и сделаю это, но позже. Я готов поговорить. Надеюсь, ты готов выслушать меня, Мигель. Пойдём, — Доминик направляется в гостиную, и я делаю шаг, но Раэлия перекрывает мне путь.

— Знаешь, я пока не могу тебе ответить так же умно, как это делаешь ты. Но если ты считаешь, что избавился от меня и теперь можешь трахать всех подряд или быть таким охуенным без меня, то ты, блять, ошибаешься.

— Фиолетовый. И я не…

Раэлия резко обхватывает мою мошонку, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Это моё, понял? И я, блять, добьюсь этого внутри себя, хочешь ты или нет. Ты и понятия не имеешь, как сейчас разозлил и ещё больше возбудил меня. Я вернусь к тебе, Мигель, такой, какая я есть. Хрен ты от меня избавишься, — она убирает руку и улыбается. — Мне не нужны никакие определения, чтобы приходить и уходить. Но если я, блять, узнаю, что мой грёбаный член, которым ты наделён, ебал хотя бы одну шлюху, то начну убивать. Убивать всех, кто даже смотрит на тебя. Я не отказывалась от тебя. Я сбежала, чтобы дать тебе возможность понять, что я могу и как. И да, я безумная психопатка, но признай, это тебя и возбуждает.

— Фиолетовый, — шиплю я.

Раэлия прищуривается и подходит ко мне вплотную.

— Насрать, — выдыхает она мне в губы.

— Фиолетовый, — немного ниже наклоняюсь к ней, вдыхая аромат её шампуня.

— Мне насрать. Я хочу вернуться к тебе. Я хочу. Этот ответ ты хотел услышать? Окей. Ты его получил. Я вернусь тогда, когда ты этого не будешь ожидать. И да, хочешь взрослой жизни? Я, блять, вам покажу взрослую жизнь, — дыхание Раэлии нарушается, как и моё. Она облизывает губы. Чёрт.

— Фиолетовый. Не ставь мне условий, — мой голос садится от желания снова потерять рассудок, как вчера.

— А ты не будь таким… таким… охуенно сексуальным, — её зрачки блестят от жара, который она излучает сейчас.

— Фиолетовый, — шепчу я.

Раэлия переводит взгляд на мои губы, затем смотрит мне в глаза. Кажется, что весь мир исчезает. Я вижу только её, чувствую только её и хочу только её немедленно.

— Боже мой, да хватит уже! Ваша эта вонь похоти даже здесь чувствуется! Всё, все уже поняли, что вы хотите трахнуть друг друга! Бог в помощь, блять! Но делайте это не в моём грёбаном холле, не под моей крышей и не у меня на глазах! Живо тащите свои задницы сюда!

Раэлия отскакивает от меня, тяжело дыша, а я быстро делаю шаг назад.

Господи, не так я планировал этот вечер. Не так.

— Мы закончили этот разговор, — прочистив горло, я прохожу мимо неё.

Но Раэлия успевает прошептать, когда я прохожу мимо неё:

— С каких пор ты кончаешь не внутрь меня?

Боже мой.

Толкнув меня плечом, Раэлия уходит в гостиную, а мне становится дурно. Я взрослый. Я взрослый. Я должен держать дистанцию. Я обязан. И я буду это делать, пока не добьюсь своего. Нет, я не поддамся соблазнам. Нет. Я смогу выстоять.

Надеюсь, что кто-то верит в меня больше, чем я сейчас сам в себя, потому что совсем не уверен, что смогу выдержать такое напряжение и сексуальное влечение к Раэлии при каждой встрече. Что-то мне подсказывает, что теперь мы будем встречаться слишком часто.