Удержать Уинтер

26

ГАБРИЭЛЬ

Врач настаивает на том, чтобы оставить Уинтер в больнице ещё на одну ночь, чтобы убедиться, что её состояние стабильно и что она не испытывает сильной боли после пробуждения. Хотя она не в восторге от этой идеи, наверное, хорошо, что она остаётся в больнице, потому что теперь, когда она очнулась, у меня есть незаконченное дело. Старла соглашается составить ей компанию, пока меня не будет, а затем мы с Далласом возвращаемся в клуб, где Рико и Нейл руководят делами в моё отсутствие.

Я вижу по лицам своих людей, что они обеспокоены случившимся, что они беззвучно спрашивают, что будет с теми, кто в сарае на заднем дворе. По последним слухам, я мог бы разрубить этих людей на мелкие кусочки, чтобы наказать их за убийство моей жены. И хотя я уверен, что Даллас передал сообщение о том, что Уинтер не умерла, до сегодняшнего утра мы не были уверены, что она очнётся.

— Ну что? — Спрашивает Рико, когда мы слезаем с мотоциклов и подходим к открытым воротам гаража клуба.

Его нехарактерная для него обеспокоенность говорит о том, что он действительно не был уверен, что Уинтер справится.

Я киваю.

— Она очнулась. Кажется, она справится. — Я усмехаюсь, вспоминая, как она настаивала на том, чтобы поехать домой. — Она считает, что с ней всё в порядке и она готова выйти из больницы, хотя очнулась всего несколько часов назад.

Рико улыбается.

— Звучит правдоподобно.

Оглядывая открытое пространство клуба, я понимаю, что здесь всё приведено в порядок: ни свадебных столов, ни сдвинутого стула. Я всё ещё вижу брызги медной крови на земле снаружи, но через несколько недель их смоет дождь.

Я созываю всех своих людей на импровизированное собрание. Они собираются вокруг меня, на их лицах написано торжественное уважение, и я чувствую гордость за то, что за такой короткий срок собрал такой сильный клуб. К счастью, по словам Далласа, никто из моих людей не погиб в перестрелке, хотя несколько человек получили ранения и были вынуждены обратиться в больницу с незначительными травмами.

— Я собрал вас всех сегодня, чтобы поблагодарить. В трудную минуту вы сплотились и защитили своего президента, как опытные профессионалы. Вы рисковали своими жизнями, чтобы спасти своих братьев, и вы выследили людей, виновных во всём насилии и кровопролитии за последние несколько месяцев. Для меня большая честь быть вашим лидером, и после того, как вы проявили силу и решимость, я бы не хотел, чтобы меня охраняли другие люди. — Я обвожу взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым мужчиной, чтобы они знали, что я горжусь каждым из них.

Отдельные возгласы и радостные крики свидетельствуют о том, что люди меня поддерживают, и я улыбаюсь, широко разводя руками.

— У меня хорошие новости: моя жена пришла в себя. Она и мой будущий ребёнок наконец-то вне опасности, и хотя я пока не могу забрать её домой, с ней всё будет в порядке.

Раздаются громкие радостные возгласы, и я жду, пока они стихнут, прежде чем продолжить. Хотя эти мужчины только начали узнавать Уинтер поближе, они относятся к ней с таким же уважением, с каким можно было бы относиться к королеве. Мне нравится это. Это всё, чего она заслуживает. Возможно, она и не королева Блэкмура. Но она королева «Сынов дьявола», что почему-то подходит ей гораздо больше.

— Что касается мужчин, которых мы поймали, — говорю я, снова призывая их к вниманию, и настроение снова становится мрачным. — Они были озлоблены, им было горько от того, что братство поставило свою честь выше их нужд. Они отвергли решение президента Марка и выбрали месть. Вместо того чтобы бросить вызов Марку или разрешить спор по-честному, они выбрали коварную месть, напав на меня, мою жену и нашего нерождённого ребёнка, чтобы получить свою порцию плоти.

В комнате повисает гробовая тишина. В этот момент я показываю своим людям, что произойдёт, если они решат предать клуб. Я благодарен судьбе за то, что они усвоят этот урок, не потеряв при этом никого из своих. Они увидят, насколько серьёзно я отношусь к верности, прежде чем пойдут по стопам Уайата и совершат ту же ошибку. Не то чтобы я думал, что кто-то из них способен ослушаться меня после того героического поступка на свадьбе. Все до единого поддержали меня. Никто не оспаривал приказы, не колебался и не выказывал ни капли страха.

— Они умрут смертью труса, и я хочу, чтобы вы все это видели. — Кивнув, я шагаю в толпу, Даллас рядом со мной, и ряды расступаются, как Красное море, пропуская меня.

Я чувствую, что они следуют за мной, но они молчат, как могила, и не слышно ни единого шёпота, пока мы идём к сараю. Даллас рядом со мной, а Рико и Нейл чуть позади.

Добравшись до сарая, я распахиваю двери и вижу внутри троих наших пленников. Они выглядят ужасно: их раны опухли и сочатся сквозь небрежно наложенные нами повязки. Нога Уайата неестественно вывернута после того, как Даллас сломал ему колено. Все они сидят на корточках в углу, их штаны испачканы дерьмом и мочой, потому что за последние несколько дней единственное, что мы сделали для них гуманно, это давали им воды, чтобы они не умерли. Хотя я, вероятно, не стал бы давать им ведро, чтобы они справляли нужду, я не буду наказывать своих людей за такое жестокое обращение. Однако мне придётся заставить кого-то убрать за ними. И я думаю, что это будут те самые люди, которые даже не подумали о том, чтобы дать им ведро.

Я бы никогда так не поступил с животным, но в моих глазах эти люди — ничтожества, готовые нагнать страха и применить насилие к Уинтер, чтобы удовлетворить свою жажду мести, и я их не жалею. Возможно, если бы они сражались со мной как мужчины, я бы дал им возможность умереть достойно. Но если они позволили Тиффани ранить мою жену и причинить вред моему нерождённому ребёнку, они не заслуживают моего милосердия. Однако я дам им возможность умереть быстро, раз уж Уинтер выжила.

Хотя я всё ещё злюсь на них, думаю, что дни, проведённые в этом сарае, в неведении о том, какая судьба их ждёт, были достаточной пыткой. И, судя по их виду, они, наверное, со мной согласны.

— От вас воняет, — выплёвываю я, насмехаясь над ними, пока они съёживаются у задней стены, к которой привязаны.

С завязанными за спиной руками и кляпами во рту они могут лишь испуганно таращиться и глухо протестовать.

— Развяжите их, — приказываю я, — и выстройте в ряд.

Рико, Нейл и Филип подходят, чтобы выполнить приказ, и вытаскивают избитых и сломленных мужчин в центр сарая, чтобы все могли видеть их плачевное состояние. Несмотря на болезненные крики протеста, им удаётся поставить мужчин на колени. Обычно я не любитель театральных сцен, но я всё ещё испытываю такую ненависть к ним за то, что они сделали с Уинтер, что не могу просто так их отпустить. И никто другой не получит моего удовлетворения, убив их вместо меня.

Подойдя к Люку сзади, я забираю его волосы из рук Филипа, и тот отступает, глядя на меня со смесью страха и благоговения в глазах. Вытащив свой карманный нож, я открываю лезвие.

— Есть что сказать напоследок? — Спрашиваю я, не слишком аккуратно срезая с его лица кляп и делая крошечный надрез на его щеке.

— Пожалуйста, Гейб, прости, — умоляет он, и по его щекам текут слёзы. — Я сделаю всё, что угодно! — Рыдает он.

— И это всё, что ты можешь сказать? — Спрашиваю я, оттягивая его волосы назад и заставляя его посмотреть на меня.

Он судорожно сглатывает, и воздух наполняется резким запахом мочи, когда он мочится в штаны. Я с отвращением морщусь и, не колеблясь ни секунды, провожу лезвием по его горлу, оставляя глубокую улыбку, из которой брызжет кровь, пока он задыхается и кашляет.

Его глаза расширяются, тело содрогается, но я крепко держу его за волосы и поднимаю так, чтобы все видели. Как только из его лёгких вырывается последний хрип, я позволяю ему упасть на землю.

Следующим идёт Матео, и я забираю его у Нейла, который стоически кивает и отходит в сторону. Я повторяю ритуал и спрашиваю Матео, хочет ли он что-нибудь сказать, пока я вытаскиваю у него изо рта кляп. Он смотрит на меня с нарастающей яростью и вместо того, чтобы что-то сказать, плюёт в меня. Я бью его кулаком в рот, выбивая несколько зубов, а когда откидываю его голову назад, чтобы перерезать ему горло, он уже давится собственной кровью.

Я с силой провожу клинком по его шее и жду, пока из него вытечет вся кровь, а жизнь покинет его тело. На лицах моих людей, когда я опускаю его на землю, читается смесь ужаса и праведного гнева. Моей команде, возможно, и не приходится участвовать в слишком многих незаконных делах, но после этого я не хочу, чтобы кто-то из них сомневался в том, что ему, возможно, придётся лишить кого-то жизни. Жизнь байкера жестока, и хотя я обещал Уинтер, что буду вести честный бизнес, я без колебаний уничтожу любого врага, который посмотрит в её сторону.

Когда я забираю Уайата у Рико, тот хлопает меня по плечу и отходит. Я срываю с его лица кляп и с силой запрокидываю ему голову.

— Это ты всё спланировал? — Спрашиваю я. Я не вижу, кто ещё мог это сделать, кроме него. Он и Тиффани — единственные, у кого хватило ума и ненависти, чтобы попытаться скоординировать уровень своих атак.

— Иди на хуй! — Выплёвывает он, его глаза горят ненавистью, и я понимаю, что прав.

Холодная ярость превращает моё сердце в камень, и вместо того, чтобы перерезать ему горло, я опускаюсь и вонзаю клинок ему в живот, прямо туда, куда была ранена Уинтер. Он кричит от боли, его плечи дёргаются, пока он пытается вырваться из моих рук. Я лишь проворачиваю лезвие, расширяя рану, пока из неё не начинает хлестать кровь.

— Это за мою жену, — холодно говорю я.

Вытащив клинок из его живота, я наношу удар по шее, рассекая её так глубоко, что задеваю позвонки. Уайат падает на землю, бьётся в конвульсиях и умирает от потери крови.

Мои руки в крови из-за устроенного мной беспорядка, рубашка забрызгана кровью, но теперь, когда злодеи мертвы, я наконец-то могу дышать. Всё действительно закончилось.

— Вот что бывает с предателями, с трусами, которые нападают на мою жену, — говорю я, повышая голос, чтобы все услышали. В наступившей тишине было слышно, как летает муха.

Я поворачиваюсь к Далласу, и по его лицу вижу, что даже он не подозревал, что во мне столько жестокости.

— Сожгите тела. И пусть тот, кто не подумал о ведре для дерьма, уберёт этот бардак, — приказываю я, указывая на заднюю стену сарая.

— Будет сделано, босс, — говорит Даллас, и, пока я направляюсь в клуб, чтобы привести себя в порядок, Даллас приступает к делу, отдавая приказы своим людям.

В ванной клуба я снимаю рубашку и мою руки, пока на них не остаётся ни капли крови. Хотя моё лицо выглядит чистым, я умываюсь и там, избавляясь от кровавых следов этого дня. Пока я работаю, мои руки дрожат, но я не знаю, от чего — от гнева, адреналина или даже облегчения. Надеюсь, это будет последнее насилие, которое мне придётся совершить. Я думал, что приезд Уинтер в Уитфилд может стать для нас всех началом новой жизни. Может быть, теперь это станет реальностью. Я лишь надеюсь, что наше прошлое больше не будет преследовать нас. Я не знаю, как далеко мы сможем убежать.

Я думаю о своей жене и нашей прекрасной малышке, которую мы принесём в этот мир. Я желаю им только мира и счастья, и чтобы каждый напряжённый день приносил процветание бизнесу в мастерской. Больше никакого насилия, никакого гнева. И пока я смотрю, как последние капли грязной воды стекают в канализацию, я надеюсь, что они уносят с собой остатки моей жестокой жизни.

Вынув из шкафа полотенце, я вытираю руки и лицо, а затем смотрюсь в зеркало. Я зачёсываю волосы назад, и хотя руки у меня дрожат, дело сделано, и я могу вернуться к Уинтер.

Она сказала, что мне нужно пойти домой и немного поспать. Я видел в её глазах беспокойство из-за всех моих бессонных ночей, когда я сидел и ждал, когда она вернётся ко мне. У меня действительно большие фиолетовые круги под глазами. Но я не могу дождаться, когда снова окажусь рядом с женой.

Я заеду домой, чтобы переодеться, а потом вернусь в больницу.