В разводе

Глава 7

Ника

Ночь в инфекционной больнице дается нам с Лисенком непросто. Она часто просыпается, и мне приходится ее качать, чтобы не разбудить соседей по палате — мальчика чуть старше Алисы и его маму. По ее словам они поступили вчера вечером, а сегодня Артему значительно лучше. Еще пару дней, и их выпишут домой.

Я бесшумно хожу по палате и тихо напеваю колыбельную, рассматривая в тусклом пробивающемся сквозь больничные жалюзи свете фонаря крохотное личико своей дочери. Она безмятежно спит только на моих руках. Я терпеливо жду, когда она провалится в глубокий сон, чтобы самой вздремнуть хотя бы два или три часа. К счастью, ближе к утру мне удается это сделать.

В свой утренний обход врач сообщает, что опасность миновала, а это означает, что через несколько дней нас с дочерью отпустят домой. Услышав эту новость, я облегченно выдыхаю. Надеюсь, мы в первый и последний раз попадаем в инфекционную больницу, и страшная зараза больше к нам не привяжется.

К одиннадцати часам Алиса снова засыпает. В свои год и три месяца она иногда еще спит дважды в день. Сегодня как раз тот случай — ранний подъем и ослабленный организм на фоне болезни сделали свое дело. В это время у меня звонит мобильный, и я, убедившись, что Алиса крепко спит, выхожу в коридор.

— Слушаю.

— Вероника, добрый день! Это из автомастерской вас беспокоят, — громко произносит мужчина.

— Здравствуйте! Да, я вас слушаю, — быстро отвечаю.

— Мы поменяли топливный насос, — сообщает он. — Так что ваша малышка готова к эксплуатации. Можете забирать.

— Отличная новость. Спасибо большое, — отзываюсь я. — В конце недели можно будет подъехать за ней?

— До завтра еще может постоять, — отвечает мужчина. — А вечером придется выгнать ее на улицу. Там уже мы ответственность за нее не несем.

— Я поняла. Что-нибудь придумаю. Спасибо еще раз.

Возвращаюсь в палату и, устроившись на неудобной кровати, прикрываю глаза. Я чувствую, как они наливаются свинцом, и как сон почти накрывает меня. Но звук вибрации выдердеркивает меня из дрема, и я снова выхожу в коридор. На этот раз на экране светится имя Андрея.

— Привет, — тихо отвечаю на звонок.

— Привет, Ника, — здоровается он. — Почему так тихо?

— Я в больнице, Андрей, — быстро отвечаю. — Алиса заболела.

— Что-то серьезное? — спрашивает взволнованно.

— Ротавирус, — говорю я. — Сегодня Лисе уже лучше.

— Может, вам что-то нужно? Ника, что же ты сразу не позвонила?

— В больнице есть все необходимое. Да и сейчас дочери все равно ничего нельзя. Только то, что здесь готовят, — я осторожно приоткрываю дверь убедиться, что дочь по-прежнему спит.

— А тебе, Ника? Давай я привезу тебе что-нибудь? — предлагает Гусев.

— Нет, Андрей, спасибо, — отказываюсь. — Мне кусок в горло не лезет, не хочу ничего.

— Пока неясно, когда вас выпишут? — интересуется он.

— Если все будет хорошо с Алисой, то на выходные уедем домой, — говорю шепотом, озираясь по сторонам.

— Понял.

— Андрей, у меня есть небольшая просьба, — начинаю я.

— Все, что угодно, Ника.

— Мою машину отремонтировали, и ее нужно забрать из автомастерской. Сможешь?

— Конечно. Сегодня?

— Лучше сегодня, но можно и завтра в течение дня.

— Без проблем. Поеду сегодня.

— Андрей, ты меня так выручишь, — радостно произношу я. — Я скину тебе сообщением адрес мастерской. И им сообщу, что приедешь ты.

— Не за что. Ты же знаешь, Ника, я всегда рад помочь тебе, — отвечает он.

Знаю. Конечно, знаю. Как и то, что Гусев не станет на меня давить, однако скрытый подтекст в его словах не заметить невозможно.

— На работе уже сообщила, что тебя до конца недели не будет?

— Да, еще вчера позвонила Лере, — я снова заглядываю в палату. — Она должна привезти мне ноутбук. Вечером.

— Так давай я заеду и заберу, Ника, — снова предлагает Андрей. — Я могу и машину тебе сюда же пригнать, а ключи с ноутом передам. Как вас выпишут, сядете и поедете домой.

— Да, можно и так.

— Я бы и сам вас забрал, но в пятницу утром я улетаю в командировку.

— Спасибо тебе, Андрей, — искренне произношу я. — От сердца.

— Ника, мне совсем не сложно, — чуть помедлив, говорит Гусев, — особенно, если дело касается тебя. Ты ведь знаешь. Можешь ничего не отвечать. Я тебя понял с первого раза. Тем более, сейчас не совсем то время.

— Я рада, что ты меня понимаешь, а, главное, слышишь, — ощущаю, как на моих губах возникает незначительная улыбка.

— Ладно, я поехал. К вечеру у тебя будет и машина, и работа, — весело усмехается он. — Лисенок пусть поправляется. Нам еще крестить ее.

— До вечера, Андрей.

Я отправляю Андрею всю необходимую информацию и убираю телефон в карман.

Я хотела крестить Алису еще в прошлом году, но из-за высокой загруженности на работе не получилось. Пришлось перенести обряд крещения на другую дату, но из-за внезапно появившейся у меня ангины, нам снова пришлось отложить. Так и наступил следующий год. Я ждала лета, и вот оно пришло. Теперь уже тянуть не стану — как только выпишемся из больницы, и Алиса окончательно восстановится, выберем дату и сделаем то, что уже давно пора.

В четыре часа дня мобильный оживает снова. На этот раз на экране светится имя бывшего мужа.

— Привет.

— Привет, Ника, — его голос не сулит ничего хорошего.

— Я надеюсь, с тобой всё хорошо? — Саша спрашивает не потому что ему интересно, а для того, чтобы соблюсти правила хорошего тона.

— Хорошо.

— У меня вот какой вопрос: что в твоем кабинете делают посторонние?

— О ком ты говоришь? — говорю я, прекрасно понимая, кого он имеет в виду.

— Ника, что здесь делает Гусев? — раздраженно бросает Александр.

— Он приехал по моей просьбе, — коротко отвечаю.

— Я его выставил за дверь, — серьезным тоном произносит Уваров. — Все вопросы решай со мной. Как-никак мы теперь в одной лодке.

— Как это выставил за дверь?

— Очень просто. Ника, если ты хочешь и дальше занимать кресло руководителя, ты должна понимать, что в компании не должно быть посторонних. Это, надеюсь, ясно? — голос бывшего мужа меняется, становясь холодным и отрешенным.

— Звучит как ультиматум, — нахмурившись, отвечаю я.

— Можешь назвать это как угодно, — неприязнь в голосе бывшего мужа слышится отчетливо. — Но Гусева не должно быть даже на пороге компании.

— Он приехал по моей просьбе, Саша, — возражаю. — Я всего лишь попросила забрать мой рабочий ноутбук.

— Ты серьезно? — взрывается он. — Два дня назад компания находилась на грани разорения. А сейчас ты так спокойно готова отдать самый главный инструмент в руки постороннего? Да с данными в твоем ноуте можно разорить компанию буквально за час. Неужели неясно? О чем ты только думаешь?

— Он не посторонний, — возражаю снова.

— Да мне плевать, он или кто-то другой. В офисе могут появляться только сотрудники и клиенты, которых ты самостоятельно встречаешь и провожаешь тоже ты. Куда смотрит служба безопасности — большой вопрос. И я планирую заняться его решением в самое ближайшее время. Гусева в списке доверенных лиц не будет однозначно.

— Я ему доверяю, — повторяю упрямо.

— Очнись, Ника! Никому нельзя доверять. Кем бы этот человек ни был, — не унимается Уваров. — И тем более, Гусеву.

— Знаешь что, Уваров! Его плечо было рядом, когда я переживала тяжелый период своей жизни…

— И не только плечо, — рычит он.

— Хватит! Это неправда! — говорю громко и тут же озираюсь по сторонам. — У меня никогда ничего не было с Андреем. Он — только друг, понятно? Я любила тебя, пока ты не предал меня и мою семью.

Я жалею о своих словах, но сказанного не воротишь. Незачем ему напоминать о своей любви. Саша просто растоптал мои чувства. Одному только богу известно, как мне удалось собрать себя воедино и продолжить жить дальше.

— Я был твоей семьей, Ника. И ты должна была верить мне, а не сбегать к Гусеву при первой же проблеме, — доносится в ответ.

— Проблеме? Ты изменял мне, Саша, — резко выдыхаю. — Ты изменял мне с ней. А потом… после развода вы улетели вместе. Надеюсь, ты счастлив?

— Она была для меня только работой. Я никогда не смотрел на нее иначе, Ника.

— Я тебе не верю, — в сердцах выдаю я.

В трубке воцаряется молчание, и мне лишь слышится сдавленное дыхание Александра. Я тоже дышу так, будто только что пробежала стометровку. Сможем ли мы когда-нибудь уйти от этих бестолковых разговоров о прошлом?

— Мне нужен ноутбук, — первой нарушаю затянувшуюся паузу и быстро добавляю: — Для работы.

— Я сам тебе его привезу, — хрипло отвечает он. — Сегодня?

— Саш, оставь, пожалуйста, свои предрассудки. Андрей пригонит мне машину и заодно принесет ноутбук, — говорю мягче, надеясь, что смогу договориться с этим пуленепробиваемым мужчиной.

— Нет, — отрезает категорично.

— Хорошо, тогда я попробую договориться с медсестрой, — соглашаюсь, понимая, что спорить с ним бесполезно.

— Зачем договариваться? — удивляется Саша. — Ты не можешь спуститься сама?

— Не могу, конечно! Кто тогда... — я резко замолкаю — чуть не выдала себя. — Я не могу пока.

— Скинь сообщением адрес. Приеду после работы.

— Хорошо. Есть какие-то вопросы в части рабочих моментов?

— Нет. Вопрос был один, и я его задал, — произносит строго.

Я снова заглядываю в палату, Алиса безмятежно посапывает.

— Тогда позвони или напиши, как соберешься ехать, — быстро говорю я.

— Хорошо. До связи.

— Пока, Саш.

Я убираю телефон в карман домашнего платья, которое взяла с собой в больницу, чувствуя себя опустошенной. Уваров словно энергетический вампир — выжимает из меня все соки. Но в чем-то я ним согласна. Посторонних в офисе компании быть не должно. А Андрей если бы и хотел развалить компанию, то сделал бы это, когда я была наиболее уязвима. Вот только я не представляю, зачем ему это нужно. Сферы деятельности не пересекаются, конкуренции нет, а наши отцы были лучшими друзьями.

Я возвращаюсь в палату и сажусь на кровать. Сердце сжимается от нежности и трепета, когда я смотрю на свою спящую дочку. Мое сокровище, моя маленькая драгоценность, так похожая на меня и и на Сашу. После сегодняшнего разговора с ним у меня впервые возникает мысль, что я должна была рассказать ему о ее рождении.

Уваров отрицает измену, так же, как и со своей стороны отрицаю ее я. Стоит ли копаться в грязном белье прошлого? Что если оно совсем не такое, какое было представлено нам? Одно неизменно — Саша уехал из страны, а я осталась оплакивать отца. Он мог прийти хотя бы на похороны и выразить соболезнования, но не сделал этого.

Не помню, как проваливаюсь в сон, но просыпаюсь от ощущения присутствия в палате постороннего. Резко распахиваю глаза и удивленно смотрю на одетого в больничный халат Андрея. Медицинская маска прячет его лицо, но по глазам видно, что он улыбается.

— Привет, — говорит шепотом.

— Привет. Как ты сюда попал? — спрашиваю удивленно. — Это же инфекционная больница — сюда никого не пускают.

— У меня есть некоторые связи. И я очень хотел вас увидеть, — отвечает он. — Ключи от машины я положил в тумбу. А твоя малышка стоит на парковке прямо напротив входа.

— Спасибо, Андрей, — улыбаюсь я.

— Ника, я бы не хотел обсуждать это здесь, но не могу не спросить, — он берет меня за руку. — Уваров — новый совладелец компании?

— Да, Андрей. Я была шокирована не меньше твоего, — отвечаю также тихо, переводя взгляд на Алису.

— Почему не отказалась от сделки?

— Потому что у меня не было времени искать нового акционера, — говорю несколько раздраженно. — Тебе ведь известна вся ситуация.

— Надо было взять паузу. Ты могла обратиться ко мне, мы бы вместе что-нибудь придумали, — Гусев явно недоволен.

— Андрей, это мои заботы. И разбираться с последствиями только мне.

— Я просто хотел помочь, — голос становится мягче.

— Я знаю. Спасибо. Но я справлюсь сама.

Мужчина не отвечает и переводит взгляд на Алису. Опустив маску, он какое-то время смотрит на дочь с чуть заметной улыбкой на губах, а затем возвращает внимание ко мне.

— Ты собираешься рассказать ему о ней? — спрашивает прямо. Между нами еще никогда не возникали подобные разговоры, поэтому я отвечаю не сразу.

— Я еще не думала об этом, — вру я.

— Если ты не хочешь, чтобы он знал, — замолкает и через несколько секунд продолжает: — мы можем пожениться, а я удочерю Лисенка.

Предложение Андрея вызывает странные эмоции. Оно как минимум неуместно, а как максимум невозможно. Я понимаю, что он хочет помочь, но удочерить девочку при имеющемся папе — это чересчур.

— Андрей, нет. Рано или поздно, я расскажу Уварову о ней.

— Понял.

Если Гусев и расстроен из-за моего ответа, то вида не подает — он хорошо скрывает свои чувства.

— Тогда стану крестным. Твое предложение еще в силе?

— В силе, — отвечаю коротко.

— Вот и хорошо. Тогда я пойду. Пусть Лисенок выздоравливает, — . Увидимся на следующей неделе.

— Пока, Андрей. И спасибо.