Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора

Глава 17

Время замерло. Вернее, оно сжалось в тугую пружину вокруг ребенка, кота и нас, отсекая всё вокруг.

Игнат не вызывал подкрепления. Вместо этого он опустился на одно колено, медленно, чтобы не спугнуть, и протянул руку не к Бэсу, а к самому мальчику.

— Эй, — тихо сказал он, и его голос, обычно такой резкий, стал удивительно мягким. — Как тебя зовут?

Мальчик оторвался от витрины. Его глаза были огромными, полными слёз.

— С-Степа…

— Степа, слушай меня, — Игнат говорил чётко и спокойно, как говорят с раненым. — Я понимаю. Ты хочешь, чтобы всё было хорошо. Чтобы папа был… цел, чтобы мама не плакала. Это самое правильное желание на свете.

Степа кивнул, губа у него задрожала.

— Но та штука, — Игнат указал подбородком на артефакт на шее у Бэса, который теперь светился ровным, почти невыносимым белым светом, — она исполняет желания… очень криво. Она может всё сломать. Не только для тебя. Для всех. Понимаешь?

Ребёнок снова кивнул, уже неуверенно. Бэс прекратил мурлыкать и насторожился.

— Мы с тётей, — Игнат кивнул в мою сторону, и Степа посмотрел туда, куда указывал его взгляд, увидев, наверное, лишь колыхание воздуха в форме человека, — мы можем попробовать сделать иначе. Мы можем попробовать вернуть всё НАЗАД. Туда, где ещё ничего плохого не случилось. Но для этого нам нужна твоя помощь и… твой новый друг.

Игнат медленно протянул руку к Бэсу. Не чтобы схватить. Ладонью вверх.

Кот смотрел на него. Жёлтые глаза сияли не кошачьим, а каким-то древним, посторонним интеллектом. Артефакт на его шее гудел, заряжаясь силой отчаяниянного желания Степы.

— Кися, — выдохнула я, шагнув вперёд и опускаясь рядом с Игнатом. Я знала, что меня не видно, но, может, он почувствует. — Солнышко, пожалуйста. Дай сюда эту штуку. Помоги нам. Помоги мальчику.

Я протянула руку, представляя, как глажу его за ухом, в том самом месте, которое он обожал.

Бэс замер. Его взгляд метнулся от меня к Игнату, к плачущему Степе. И случилось чудо.

Он мягко, почти невесомо спрыгнул с бордюра, подошёл и ткнулся мокрым носом в ладонь Игната. А потом — в пустое пространство, где была моя рука.

Артефакт висел на его шее, светясь. Свет рассеивался, как туман, обволакивая нас всех — меня, Игната, Степу, кота.

— Держись за меня, Степа, — сказал Игнат, и мальчик инстинктивно ухватился за его руку, почему-то моментально ему поверив. Инквизитор другой рукой крепко сжал мою, невидимую. Его пальцы были ледяными, а хватка — железной. — И думай не о том, что было. Думай о том, каким было сегодняшнее утро. Самое обычное. Самые хорошие моменты. Запах маминых оладий. Папа поцеловал тебя перед уходом. Солнце в окне. Понимаешь? Представляй именно сегодняшнее утро, и мы попробуем вернуться туда. Вернуться и всё изменить, хочешь?

Степа закрыл глаза и кивнул, крепче вцепившись в его ладонь.

Я тоже закрыла глаза. Я думала о тихом утре. О том, как только что приехала. О запахе маминого пирога. О том, как Бэс смотрел на меня с лежанки, полный ленивого презрения. О папиных статуэтках, стоявших на полке в своей обычной, безопасной позе.

И тоже очень-очень хотела оказаться там, где ничего не произошло и не произойдёт.

Игнат что-то говорил. Не на русском. Даже не на древнеегипетском. Это был низкий, гортанный напев, ритмичный и гипнотизирующий. Заклинание направления. Заклинание согласия. Он не отменял желание. Он вплетал в него нас, делая проводниками, якорем в нужной точке.

Если у нас всё получится, то Близнецы, выполняя волю ребёнка, вернут сегодняшнее утро, и всё станет как раньше. Но если что-то пойдёт не так… они накопили достаточно силы, чтобы вывернуть мир наизнанку. И тогда…

Додумать, что тогда, я не успела.

Артефакт на шее у Бэса беззвучно взорвался. Свет из белого стал ослепительно-золотым, слепящим даже сквозь закрытые веки. Мир вокруг закружился, потерял твёрдые очертания. Я чувствовала, как исчезают под ногами плитка дворика, запах корицы, холод осеннего воздуха, ставшая горячей ладонь Игната…

Вместо них накатила волна тепла, знакомых запахов дома и… тишины. Гулкой, утренней, ещё не испорченной ничем тишиной.

Я открыла глаза.

Я сидела на краю своей кровати в родительской квартире в Мельске. На мне была моя домашняя пижама с совятами и тапочки с помпонами, ещё не осквернённые знакомством с приставучей мельской грязью. За окном светило осеннее солнце. Было тихо. Совершенно тихо.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я вскочила и бросилась в гостиную.

Полка. Папины статуэтки. Они стояли там, где и должны были стоять. Рядом, но не спина к спине. Они смотрели в одну сторону, улыбались застывшими улыбками и ничем не выдавали свою подлую артефакторскую сущность.

Никакого погрома. Стекло в шкафу цело. На потолке — ни единого кошачьего следа.

Из-под дивана послышалось недовольное ворчание. Оттуда вылез Бэс, потянулся, зевнул, показав розовый язык и маленькие клыки. На его шее не было никакого артефакта.

Это было сегодняшнее утро. Самое настоящее. До моего звонка маме. До Паши. До всего.

У меня получилось. У нас получилось!

Я медленно опустилась на пол, прислонившись к дивану, и закрыла лицо руками. Тело дрожало от колоссального нервного истощения. А в ушах всё ещё стоял низкий, уверенный голос Игната, произносящий слова заклинания.

И тут зазвонил дверной звонок.