Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора

Глава 19

Прошло три дня. Три дня тишины, которые я потратила на то, чтобы привести в порядок нервы, выспаться и… думать. Статуэтки, завёрнутые в три слоя фольги и заботливо обёрнутые газеткой (на всякий параноидальный случай) и упакованные в картонную коробку из-под обуви (каждая в свою!), стояли в самом дальнем углу шкафа, под стопкой старых папиных книг.

Я даже доделала наконец тот проклятый сайт для Инквизиции, выбрав самый нейтральный из предложенных мной ранее вариантов синего. Пусть будет скучно, зато безопасно.

А если кому-то не нравится пусть сам и переделывает!

На удивление сайт приняли без единого нарекания. Видимо синий наконец-то оказался достаточно голубым.

Но мысли возвращались к одному и тому же. К ледяным глазам, которые оттаивали лишь на мгновение. К его руке, сжимающей мою в кромешной тьме временной петли. К словам, вырвавшимся у него в сердцах: «от вас, ведьм, одни проблемы».

Я почти убедила себя, что он ничего не помнит. Что инквизиторские протоколы как-то стёрли этот сбой, или он списал всё на странный сон.

И от этого на душе было пусто и горько.

Поэтому, когда вечером третьего дня в дверь позвонили, я, не глядя в глазок, распахнула её, ожидая увидеть соседку, обещавшую вчера занести одолженную вазу.

На пороге стоял он.

Игнат Витальевич. В вечной чёрной косухе (прирос он к ней, что ли?), в простой тёмной водолазке и джинсах. В одной руке — розовая коробка с логотипом «Мельского бублика». В другой — довольно жалкий, купленный явно в ближайшем ларьке букет из жёлтых хризантем и какой-то зелени.

Мы молча смотрели друг на друга секунд десять. Он решился нарушить тишину.

— Можно войти? Или ты сейчас кинешься на меня, как в прошлый раз?

— В прошлый раз я была невидима и очень зла, — парировала я, но посторонилась, пропуская инквизитора в квартиру. — И у меня в руках не было ничего тяжёлого для более весомой аргументации. И сейчас у меня ПОКА нет ничего тяжёлого, но выбор всё-таки есть, — и со значением покосилась на огромную чугунную ложку для обуви. Тоже чей-то символический подарок — так что все зависит от того, зачем ты явился.

Он вошёл и протянул цветы и коробку.

— Это… за беспокойство. И в знак того, что я здесь не по служебному делу.

Я взяла букет. Хризантемы пахли осенью и лёгкой пылью.

— Не по служебному? А я думала, ты придёшь за артефактом?

Он вздохнул и прошёлся рукой по волосам, отчего они встали дыбом.

— Не только за артефактом, но и ещё… Я помню всё, Мия. Каждую секунду. От портала в твоей квартире до запаха корицы у кондитерской. Я три дня ходил и пытался понять, как это вписать в отчёт. Не придумал.

— Так и напиши: «В связи с временным аномальным событием, артефакт «Близнецы Та-Кемт» был нейтрализован путём возврата в исходную неактивную точку. Угрозы устранены». Или как у вас там принято, — сказала я, отнеся цветы на кухню и начиная искать вазу. Где-то была вторая, точно помню.

— Так и сделаю, — его голос прозвучал прямо за моей спиной. Я вздрогнула. — Я ещё написал заявление. Об отставке.

Я обернулась.

— Почему?

— Потому что я был неправ. На всех уровнях. Я увидел ведьму с неучтённым артефактом и решил, что это… что ты — такая же, как… та. Но ты не такая. Ты, наоборот, помешала мне совершить самую большую глупость в моей жизни. Ты спасла город. И меня — от меня же самого.

Он говорил тихо, глядя куда-то мимо меня, в стену.

— Твой поцелуй… — начала я.

— Был чертовски плохой идеей. Потому что после него всё стало только сложнее, — быстро перебил он.

— Потому что? — я не отводила от него взгляда.

Он наконец посмотрел на меня. И в этих ледяных глубинах плескалось что-то беспокойное, живое и очень уставшее.

— Потому что я не могу перестать о тебе думать. Совсем не могу. Ты — ошибка. Та самая, которой я боялся. Которая всё ломает. Которая не вписывается ни в какие инструкции. И я ненавижу ведьм.

Он сделал паузу.

— Но без одной конкретной ведьмы, кажется, жить больше не могу. И это полный идиотизм.

В квартире стало очень тихо. Тикали только часы да хрустел кормом на кухне Бэс.

Я подошла к нему ближе.

— Так что же ты предлагаешь, инквизитор? После всего этого? После того как назвал меня проблемой и идиоткой? После всего, что произошло?

Он опустил голову.

— Я не инквизитор. Уже почти. Я… человек, который принёс цветы и пытается извиниться самым неуклюжим образом в истории. И который надеется, что, может быть, ему дадут шанс начать всё с чистого листа. Может быть, с чашки кофе? Или как ещё могу загладить свою вину? Я понимаю, что относился к тебе… в общем, если ты меня сейчас выгонишь ты будешь права. Прости меня…

В его голосе звучала такая искренняя, неподдельная растерянность, что вся моя обида и злость начали таять, как лёд под первым весенним солнцем. Этот высокомерный, саркастичный, заледеневший человек стоял передо мной совершенно беззащитным и… и что мне с этим всем делать?

— Кофе, — сказала я, и полезла в шкаф за статуэтками, — это хорошее начало. Но сначала убери эти коробки с моей территории. Сдай их куда положено. Оформи всё по своим драгоценным инструкциям. А потом…

— Потом? — он посмотрел на меня с надеждой.

— А потом позвони. И приходи уже без цветов. Они у тебя, честно говоря, так себе.

На его губах дрогнула лёгкая улыбка.

— Договорились. Я принесу эклеры.

Он взял у меня коробки и повернулся к выходу. У двери он обернулся.

— Мия?

— М?

— Спасибо. За всё. И еще раз прости.

И вышел.

Я стояла в тишине прихожей, потом подошла к окну. Через минуту увидела, как он выходит из подъезда с коробками под мышкой, садится в невзрачную серую машину и уезжает.

Бэс подошёл и ткнулся мне в ногу.

— Ну что, кися, — прошептала я. — Кажется, личный инквизитор у нас теперь в отставке. Как думаешь, простим его? Я тоже думаю, что посмотрим на поведение…

Кот громко мурлыкнул и потерся о мою ногу. Что ж, похоже, это была высшая кошачья оценка происходящего.