Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора

Глава 20

— И ты хочешь сказать, что теперь у тебя свидание с бывшим инквизитором? Твоим личным киллером настроения? С тем самым, который «голубой должен быть голубее»? — Алиса, моя лучшая подруга и специалистка по залатыванию дыр в пространстве-времени, смотрела на меня через стол в нашем любимом кафе глазами, полными неподдельного восхищения и ужаса. В руках у неё замерла вилка с куском медового торта.

— Ну, «свидание» — это громко сказано, — отпила я своего капучино, стараясь сохранить невозмутимость. — Он позвонил. Сказал, что сдал артефакт в музейный фонд как историческую ценность с нейтрализованной магической составляющей. Отчёт приняли без вопросов. Его отставку рассматривают. И он спросил, помню ли я своё предложение насчёт кофе.

— И ты сказала?

— Что помню. И что у меня завтра как раз выходной.

Алиса закатила глаза и отправила в рот торт.

— Ромка, ты либо самая бесстрашная ведьма на свете, либо законченная идиотка. Ладно, кот, артефакт, конец света — это всё по нашей части, бывает. Но СВИДАНИЕ с ИНКВИЗИТОРОМ? Это какой-то новый уровень экстрима. Он тебя же сначала чуть не упёк, а потом чуть не угробил вместе со всем городом!

— Он же потом и спас, — слабо парировала я.

— После того как сам всё и устроил! — Алиса ткнула в мою сторону вилкой. — Осторожнее с ним. Такие мужчины… они как заминированное поле. Красивое, ровное, а один неверный шаг — и ты в клочья. Плюс у него явно недолеченная травма от той первой ведьмы. Ты готова быть его жилеткой и психотерапевтом?

Её слова попали в самое больное место. Я и сама об этом думала последние три дня. Но каждый раз, вспоминая, как он стоял у меня в прихожей с жалким букетом, что-то ёкало внутри.

— Не знаю, готова ли, — честно призналась я.

— Но я хочу разобраться. В нём. В себе. И в том, что было между нами в тот день. Это было… нереально. В прямом смысле.

— Ну, с нереальностью ты точно по адресу пришла, — Алиса вздохнула. — Ладно, поддерживаю. Только чур — полный отчёт завтра вечером! Каждую деталь! И если он хоть слово скажет про шрифты… я сдам вас твоей маме, и она покажет ему, как пишется двойной «ять»!

— Обещаю, — засмеялась я.

Мы перешли на другие темы — её работу, мои планы по возвращению в Москву, общих знакомых. Но на задворках сознания вертелась одна мысль: Алиса была права. Это было минное поле. Но почему-то мне так хотелось по нему пройти.

Когда мы расплатились и вышли на улицу, где уже сгущались осенние сумерки, Алиса обняла меня на прощание.

— Береги себя, дурочка. И… удачи. На всякий случай, вот держи. Это амулет, заговорила, как могла. От всего. Включая дурацкие решения.

Я поблагодарила её и пошла домой одна. Воздух был холодным и прозрачным. Фонари зажигали в витринах тёплые островки света. Город жил своей обычной, немагической жизнью, не подозревая, как близко он был к тому, чтобы превратиться в декорации для самого абсурдного спектакля на свете.

Проходя мимо парка, я поймала себя на том, что краем слежу за самой обычной семьёй: папа, мама, сын. Обычные люди, странно, почему я так “споткнулась”? Знакомые, что ли?

Я всмотрелась внимательнее и чуть не заорала на всю улицу: Стёпка!

Это точно Стёпка! С матерью и… отцом! Значит, у него тоже получилось! Получилось!

Почувствовав мой взгляд, мальчик обернулся и радостно улыбнулся! Он не узнал меня, да и не видел никогда, но… плевать! Главное, у Стёпы всё хорошо!

Я украдкой помахала ему рукой и перешла улицу.

Настроение резко ушло в стратосферу. Теперь его ничто не в состоянии испортить! Даже всякие инквизиторы. Хотя нет, один точно может.

Я зашла в прихожую, разулась и услышала за спиной тихий шорох. Обернувшись, я увидела, как в луче света от уличного фонаря, бьющего прямо в окно, мелькнул рыжий хвост и скрылся на кухне. Я прошла вслед за ним, не снимая куртку.

Бэс сидел на подоконнике и смотрел в темноту двора, повернув ко мне лишь одно ухо.

— Что, кися, меня караулишь? — спросила я, и душа преисполнилась нежности.

Он спрыгнул, грациозно прошёл передо мной, увернулся от протянутой руки и направился к своей миске, дав понять, что караулит исключительно собственный ужин.

Нежность тут же съежилась до размера горошинки, Бэся снова любил только себя.

Я закрыла за собой дверь. Всё было спокойно. Предсказуемо. Обыденно.

После встречи с Алисой на душе стало и легче, и тревожнее одновременно. Она, как всегда, с хирургической точностью ткнула во все сомнения, но её поддержка была твёрдой, как скала. С подругами так — они могут назвать тебя идиоткой, ругать последними словами, но всегда будут держать фигу в кармане за твою удачу. И приедут к тебе с другого конца света, чтобы выслушать, сходить за мороженым и просто быть рядом.

Я заварила чай с бергамотом и разлила по кружкам — одну себе, другую поставила на стол перед пустым стулом. Ритуал. Почти что медитация. Можно позвать кого-то «на чай» и мысленно поговорить, расставить все точки, чёрточки и прочие недостающие элементы. Или просто представлять и молчать.

Бэс, наевшись, устроился у меня на коленях, мурча так, что у меня аж чашка в руке завибрировала. Он был доволен. Мир вернулся в свою колею, где главные события — это завтрак, обед, ужин и возможность поспать в хозяйском кресле.

Я гладила его по спине, глядя в тёмный квадрат окна, где отражалась наша уютная комната. Всё было на своих местах. Никаких порталов. Никаких светящихся статуэток. Никаких инквизиторов в чёрном.

Только воспоминания. Они были как сны — яркие, обрывочные, лишённые логики, но оставляющие после себя стойкое послевкусие. Страх. Ярость. Холод его руки. Жар его поцелуя. Глухой гул артефакта, перемалывающего реальность. И тихий, уверенный голос, ведущий нас сквозь хаос обратно к свету.

Завтра.

Завтра будет этот странный «кофе». Не свидание. Я не знала, что сказать. Не знала, чего ждать. Может, он снова натянет на себя маску высокомерного циника? Может, всё это было минутной слабостью, и он уже пожалел о своём порыве? А может…

А может, и пожалею.

Звонок телефона разрезал тишину как ножом. Номер был незнаком, но я всё равно взяла трубку.

— Алло?

— Мия? Это Игнат. — Его голос звучал чуть напряжённо, но без привычной ледяной крошки. — Я не помешал?

— Нет, — сказала я, и Бэс на моих коленях прекратил мурлыкать, насторожив уши. — Не помешал?

— Я… хотел уточнить… Твоё предложение всё ещё в силе?

— В силе, — ответила я, чувствуя, как углы губ сами тянутся в улыбку.

— Знаешь «Старую мельницу»? Кафе у реки? Если ты не против, конечно…

— Знаю. Во сколько?

— Тебе подойдёт в шесть вечера? Если нет, я могу…

— В шесть отлично. Буду.

На том конце провода повисла короткая пауза.

— Хорошо. До завтра, Мия. Я буду очень и очень тебя ждать.

— До завтра…

Он первым положил трубку. Я ещё какое-то время сидела, прислушиваясь к тишине в динамике, а потом опустила телефон на стол.

Бэс фыркнул, как бы говоря: «Ну вот, опять эти ваши человеческие сложности». Сполз с колен, потянулся и неспешной, важной походкой отправился на свою лежанку.

Я допила остывший чай. Если так подумать, у мамы всё-таки получилось найти парня для своей «непутевой» дочери. Правда, я подозреваю, что она себе это как-то иначе представляла, но ведь главное — результат, верно?

Конец одной истории — всегда начало другой. И кажется, моя история с инквизитором (бывшим инквизитором, поправила я себя мысленно) только начиналась. На этот раз — без артефактов, котов-похитителей и угрозы апокалипсиса.

Ну, или хотя бы без артефактов.

Через две недели

Мама вернулась из экспедиции, полная впечатлений и с тремя увесистыми блокнотами записей. Папа вернулся из санатория, полный решимости написать новую статью о Наполеоне. Бэс продемонстрировал им образцовое поведение и получил в награду двойную порцию лакомства. Артефакт «Близнецы Та-Кемт» занял своё место в зале «Мифы и легенды» Музея магической истории под толстым слоем защитного стекла и десятком охранных заклятий.

А я сидела в «Старой мельнице» и спорила с Игнатом о том, какой сорт кофе здесь действительно стоит пить. Он больше не носил чёрное. И в его глазах, когда он смотрел на меня через столик, больше не было льда. А было… я затрудняюсь сказать, что было. Любовь? Обожание?

Он всё ещё был минным полем. Но я, кажется, уже знала, где здесь тропинка.

— И всё-таки, — сказал он, отодвигая свою чашку, — тот синий на главной странице… он мог бы быть чуточку…

Я метнула в него бумажную соломинку.

Он поймал её и рассмеялся. Искренне.

А за окном кафе медленно падал первый снег, обещая, что впереди — долгая, интересная и, возможно, не такая уж волшебная в глобальном смысле зима. Но для нас двоих, наверное, этого было достаточно.