Верить ли словам?

Глава 17

Я подъезжаю к дому уже затемно, но двор, заставленный машинами замечаю моментально.

Золотой Порше судьи Онежина, серебристый Мерс начальника полиции Седова. Еще три, совершенно незнакомые мне и припаркованы черти как.

Крепко, почти до боли, сжимаю руль.

Покер сегодня у нас. Ужаснее новости не придумать.

Раздосадовано прикрываю глаза и часто дышу.

Почему именно сегодня? Почему именно тогда, когда у меня нет желания держать лицо? Когда мне хочется рухнуть в кровать и крепко-крепко уснуть.

Я сбежала от Алены под предлогом, что у меня разболелась голова. Она предложила вызвать такси, а Марат порывался отвезти меня сам. Будто не понимая, что он и есть причина моей внезапной мигрени.

Зачем он это сделал? Что за скорая помощь, которую я не заказала, черт возьми?!

Смотрю на палец, на котором теперь красуется липкая лента с изображением красной маленькой машинки и отдираю ее.

Кровь перестала идти сразу же, как Марат отпустил мою руку. Но вот как перестать чувствовать прикосновения его языка на коже? Теплые, влажные, смелые касания?

Кажется, будто в моей машине даже стало пахнуть Маратом Темировым. И автомобильный аромадиффузор не способен перебить запах кедра.

Выбираюсь наружу и, словно на казнь, двигаюсь по дорожке в сторону дома.

Иду на шум. На громкий, раскатистый смех, что отзывается внутри лишь желанием прикрыть уши.

Похоже, все собравшиеся уже дошли до нужной кондиции. До пошлых шуток и несмешных анекдотов.

Очень хочется незаметно проскользнуть в дом. Но… Но правила этикета заставляют меня натянуть самую приторную улыбку из возможных и свернуть за угол в сторону бассейна.

Ты можешь быть не рад гостям. Ты можешь мысленно желать им подавиться вот этими самыми бутербродами с черной икрой, но ни один человек не должен этого знать. Для них всех, ты просто обязан быть вне себя от счастья, что такие люди почтили вас визитом.

— Дианочка, а я думаю почему мне сегодня так не везет в картах? Потому что хозяйка дома мне не улыбнулась, — ощупывая меня взглядом, говорит Седов. — Твой муж грозится оставить меня без Мерса со следующей раздачи.

— Ну тогда я вовремя пришла и вам не о чем переживать, Виктор Михайлович, — наиграно смеюсь, занимая кресло рядом с Сергеем.

Муж тут же по-хозяйски кладет руку мне на колено, и я невольно дергаюсь.

Злюсь, что не предупредил про гостей. Тогда бы я не ехала домой, а понарезала несколько кругов по нашему полупустому поселку. Слушать про схемы с отмыванием денег в детской больнице — последнее чего хочется.

— Вить, а ты анекдот про три конверта уже знаешь? — спрашивает у Седова кто-то из администрации. Высокий, худощавый, в темных очках, имени не помню.

— Знаю. Зам еще в первый день просветил.

— Сказка есть, да в ней намек.

— Рано мне три конверта писать. Дачу еще не достроил.

Все смеются. Я тоже. Хотя смешно мало.

Седов всего год в должности начальника полиции, но влился быстро. За это время успел купить квартиру в центре и недостроенную дачу по соседству с нами.

Хотя мне, наверное, грех его осуждать. Он помогал Сереже замять мое дело с Юдиной.

— Как твой контракт с тем спортсменом? Дожал? — обращается к мужу судья Онежин.

— С Темировым? Да, подписали. Принципиальный, аж до тошноты. Но есть у меня пару мыслей на его счет.

Я сглатываю и впиваюсь глазами в Сергея. Он как раз разливает по пузатым бокалам виски. Стоит ли говорить, что из всех присутствующих только Дорохов с личным водителем? А стаканов ровно шесть.

— Слышал, батя у него держит завод какой-то в Дагестане. Стекловолокно изготавливают или хер пойми что. Место ему свое предлагал, а он уперся. Разругался с ним. Уехал сюда, школу с нуля отстроил за выигранные бабки и в тренеры подался. Совсем видать в боксе башку отбил.

Опять смех. Противный как скрежет.

Задеваю рукой стакан. Звон битого стекла. Тишина.

— Простите, — вскакиваю.

Иду за совком, сметаю осколки. Чувствую на себе пристальный липкий взгляд Седова и того в темных очках. Внутри все сжимается, щеки вспыхивают.

— Подрежь нам закуски, а то Эмму я уже отпустил, — обращается ко мне муж.

Киваю и спешно иду выполнять просьбу.

Кажется, я сейчас сделаю все что угодно, лишь бы оттуда сбежать.

Лишь бы скорее закрыться в ванной и приложить порезанный палец к губам.