Верить ли словам?

Глава 50

Я меряю шагами кабинет и не могу заставить себя заняться работой. И сидеть не могу, и просто стоять у окна.

Эта девушка приехала на машине Темирова. За рулем. Одна. Я видела полчаса назад, когда раскладывала подушки на подоконнике. Высматривала Марата, а увидела ее, неуверенно паркующуюся возле моего Ровера.

К счастью, она его не поцарапала. Хотя, может, было бы проще, если все-таки въехала в мою машину. Тогда бы у меня точно был повод злиться. Потому что сейчас меня буквально разрывает от эмоций. Все они, само собой, негативные и совершенно неуместные. Но разве мы можем командовать себе, что чувствовать?

Ох, как бы мне хотелось сейчас. Запрограммировать себя на совершенно другие мысли. Перестать задавать себе все эти вопросы. Кто она? Что между ними? Мне должно быть все равно, разве нет? С кем там встречается мой начальник и какого именно характера эти встречи.

«У тебя есть муж, Диана. Думай о нем. Купи новое жутко сексуальное белье. Пока это не начала делать его секретарша».

Это странно, но представив Сережину помощницу на его столе, я абсолютно ничего не испытываю. А стоит снова вспомнить Марата с той блондинкой, как за ребрами неприятно печет.

Вздрагиваю, уловив отрывистый стук в дверь. Подхожу, открываю. На пороге та самая девушка.

— Привет, — улыбается мне, наверняка стараясь казаться милой.

— Добрый день, — а я, собственно, и не пытаюсь.

— Нигде не могу найти Марата, — обеспокоено вздыхает. — А мне надо передать ему ключи. Вы не поможете?

Девушка протягивает мне фирменный брелок Мерседеса. Улыбается еще шире. Ждет, когда же я раскрою свою ладонь. Или дам хоть какую-то реакцию, ведь я стою даже не шелохнувшись.

Я веду себя неправильно? Но что поделать, если мне не хочется притворяться? Хочется быть сукой. Той, которая захлопывает дверь перед ее носом, не испытывает сожаления по этому поводу.

Именно так я и делаю. Молча закрываю дверь. Отхожу к столу и выдыхаю. С шумом, как закипающий чайник.

Что я вообще творю?

Развернувшись на каблуках, иду обратно. Выглядываю в коридор.

— Простите, я … Неправильно вас поняла. Конечно, я передам. Марат Юсупович, наверное, сейчас на тренировке.

Понятие не имею, зачем называю его по имени отчеству. Чтобы сразу обозначить, что мы строго блюдем субординацию? И это вовсе не он пару дней назад хотел меня поцеловать.

— Да-да, он говорил. И даже называл номер зала. Но эти ваши коридоры, — она коротко смеется. — Я чуть не заблудилась. Чудом вышла обратно к выходу. Шла почти что на запах. С буфета пахло булочками.

Теперь я тяну руку, и знакомая Марата вкладывает мне ключи.

Все-таки она милая. И красивая.

— Спасибо. Вы меня очень выручили.

Девушка снова мне улыбается и переводит взгляд на табличку на двери.

— Ой, а мне Мар про вас рассказывал. Вы Диана, да? Психолог?

И прежде я успеваю подумать, что же такого Темиров мог про меня рассказать, девушка продолжает:

— Я, кстати, Марьям. Младшая сестра Марика.

Моргаю. Раз, другой.

Сестра? Но как? Марат смуглый, темноволосый. А она белокожая блондинка. Они абсолютно, совершенно разные! Глаза, губы, да все!

— Не похожа, да?

Марьям весело смеется. А мне вдруг так стыдно становится. Не передать просто. Еще чуть-чуть и кожа загорится. Так сильно краснею.

Я всегда максимально уважительно отношусь к людям. А тут даже не знаю, что на меня нашло.

Вру. Знаю, конечно. Я приревновала своего начальника к его сестре.

Ведь это разъедающее изнутри чувство называется так? Ревность?

Удивительно, что я считала себя не из ревнивых. Верила, что не способна на эту эмоцию. Что я достаточно уверена в себе. Аж смешно. Будто это вовсе не я, буквально недавно, металась по своему кабинету и ненавидела стоящую напротив девушку. Просто так. За то, что она может взять Марата под руку или сидеть за рулем его авто.

— Могу я предложить вам чай или кофе? — говорю я, стараясь сгладить ситуацию.

— Я бы не отказалась от чая. И буду рада, перейти на ты.

Вот так запросто. Будто мы сто лет друг друга знаем и давно не виделись. Марьям занимает место в кресле напротив, пьет, заваренный мною чай, рассматривает мой кабинет, а заодно и меня. И все это, не прекращая улыбаться. По-настоящему, тепло, когда в уголках глаз собираются мелкие морщинки.

Пожалуй, в этом единственном жесте они с Маратом похожи. В остальном же… Полное несоответствие. Марьям, как и моя собственная сестра, болтает без умолку.

— Отец не хотел отпускать. Но все же я упросила. Давила на то, что Марик тут один.

Я киваю и слушаю с интересом.

Пока чай в кружке не успевает закончиться, я узнаю много чего занимательного. Например, что девушка прилетела на день рождение брата. Что Марат единственный, из всей большой семьи, живет в столице. Что он уже почти три года не появлялся дома. Что раньше, они были очень дружны, и сестры по нему скучают.

— Только этот паршивец, кажется, абсолютно мне не рад. Иначе как объяснить, что сегодня с утра, он ускакал на работу, пока я еще спала?

— Ответственностью? — с улыбкой говорю я.

— Ленью. Он устал таскаться со мной по городу все выходные.

Не в силах сдержать смех, я хохочу, представляя Марата расхаживающим по Третьяковке.

— Ну, а что он хотел, если у меня всего неделя? Я же должна все посмотреть? Между прочим, я впервые за восемнадцать лет выехала так далеко от дома.

— Мы могли бы сходить в Большой на постановку «Жизель». Я как раз искала компанию.

Точнее я собиралась идти со свекровью, но Нонна Борисовна улетела к морю поправить здоровье.

— Правда? Это было бы здорово!

Сестра Темирова хлопает в ладоши от радости, а я с трудом могу ответить, зачем предложила малознакомой девушке свою компанию? Потому что слабо верю, что Марат может оказаться любителем балета? Или дело в самой Марьям? В ее характере? В умении располагать к себе? Она словно что-то среднее между мной и моей сестрой. Такая же юная и открытая, как Марина, но в силу строгого воспитания, правильная и по-хорошему сдержанная.

— Мне кажется, два молодых человека за крайним столиком не сводят с нас глаз, — шепчет она, когда после спектакля мы заходим в небольшую уютную кофейню выпить по чашечке горячего шоколада.

На улице метет снег, а в помещении тепло и приятно пахнет корицей. Мы успели снять верхнюю одежду, смести с волос белые снежинки, занять место на диванчике вдоль окна, и теперь ждём наш заказ.

— Нет, я точно тебе говорю. Они смотрят и переговариваются. Про нас говорят. Что делать?

— Пусть себе смотрят, — жму плечами, стараясь этим простым ленивым жестом успокоить Марьям. — Нас ведь это ни к чему не обязывает?

— Но… Это излишнее внимание. Зачем оно нам? С нами же нет мужчин: брата или отца. Пожалуйста, давай уйдем.

Мне не понять, отчего в глазах Марьям плещется настоящий ужас. Да, парни смотрят, но они же не станут набрасываться на нас прямо посреди кофейни? Скорее, они могут передать для нас десерт через официанта. Или салфетку с номером телефона.

— Ладно-ладно. Успокойся. Мы уходим, — сдаюсь я, когда сестра Марата сжимает под столом мою руку своими холодными пальцами. — Сейчас я отведу тебя в машину и вернусь забрать наш заказ, идет?

Мой Ровер припаркован на соседней улице, но я готова пройтись, лишь бы Марьям было спокойнее.

— Ты что? Не нужно возвращаться. Тем более одной. Поехали к нам? Я сама сварю кофе. Вкусный. С орехами и молоком.

— К вам домой? — уточняю, чувствуя, что теперь тот самый ужас, что плескался в глазах сестры Темирова, охватывает и меня.