Верить ли словам?

Глава 42

Новогодние праздники мы все-таки встречаем в Альпах: шумно, весело, среди множества незнакомых лиц, среди снежных сугробов, но традиционно с бенгальскими огнями в руках.

Кажется, что зима здесь создана не для холода, а для радости. Ведь не только солнце, но и смех без конца отражается от белых склонов. Люди сидят на террасах в солнцезащитных очках, балуют себя горячим шоколадом или пряным вином.

— Диана, милая, горный воздух идет тебе на пользу, — смеясь постановляет Нонна Борисовна. — И в этом костюме ты невероятно хороша.

Вместо ответа навожу на себя камеру и делаю пару снимков, которые не несут в себе никакой смысловой нагрузки. Просто я, внезапно попавшая в ожившую зимнюю открытку. Сижу в белом горнолыжном комбинезоне на фоне заснеженных Альп. Щеки раскраснелись, глаза горят. Прям так и просится надпись «Жизнь удалась».

Хотя, если развернуть камеру к столику, что заставлен пустыми стаканчиками из-под глинтвейна и имбирного эля, становится ясно отчего на самом деле и мой привлекательный румянец, и блеск в глазах, и обманчивое настроение.

Щелкаю селфи с нескольких ракурсов и выставляю на своей странице.

В последнее время моя лента значительно пополнилась фотографиями. Я снимаю себя и праздничную атмосферу чужой страны. Выкладываю видео как уверенно Сережа держится на сноуборде. Наши сцепленные руки, когда мы поднимаемся на подъемнике. Транслирую идеальную картинку, которой обычно и принято делиться в социальных сетях.

— Принести тебе еще глинтвейна? — уточняет свекровь, стреляя глазами в сторону деревянного бара, нарядно украшенного гирляндами, и, получив от меня положительный кивок, добавляет: — Тогда не теряй. Пойду потолкусь в очереди. Заодно попрактикую свой немецкий.

Да отовсюду тут звучит иностранная речь. Поэтому, когда я слышу, как кто-то произносит мою девичью фамилию, да еще и чистейшем русском невольно оборачиваюсь.

— Ольховская! А я уже минут десять наблюдаю, ты или не ты.

— Я, — улыбаюсь, подскакивая с места.

Передо мной Ромка Зверев. Мой одногруппник. Или правильнее сказать Роман Викторович Зверев. Популярный семейный психолог, который сейчас совершенно по-простому заключает меня в объятия.

— Надо же! В Москве когда виделись в последний раз? Года три назад?

— Да, — подтверждаю, до сих пор не веря глазам.

Рома изменился. Возмужал. Отрастил бороду. Его взгляд стал серьезнее, без юношеского задора. Но смотрит на меня по-прежнему тепло.

— Видела твой новый курс про реанимацию брака. Ты молодец.

— Ничего себе, ты на меня подписана?

— Конечно, то что не комментирую, не значит, что не читаю. Мне нравится, как ты излагаешь суть. Как предлагаешь способы решения и озвучиваешь возможные варианты развития событий. «Любые отношения базируются на трех китах — диалог, доверие, забота». Кажется, так ты утверждаешь?

— И правда, читаешь! Еще скажи, на себе применяешь? — смеется. — Ты, кстати, с кем здесь?

— С мужем и его семьей.

— Правда? Так вы не развелись? Неужели мои советы действительно работают?

— Дааа, как вернусь домой, пришлю тебе в благодарность книгу о чувстве такта.

— Брось, — беззлобно отмахивается, — с кем еще я могу говорить без прикрас, если не с тобой?

Это точно. Мы с Ромкой на пару осаждали кафедру психиатрии пересдавая психофармакологию. Так и сдружились. Поэтому сейчас, встретив его на другом конце земли, я искренне рада.

Зверев сгибает руку и подает мне, чтобы хваталась.

— Расскажи о себе. Как семья? — я беру его под локоть.

Если не ошибаюсь, у Романа жена и четырехлетняя дочь.

— Да потихоньку. Ждем прибавление, — Рома кивает в сторону невысокой брюнетки в ярко-розовых штанах и куртке, что очень хорошо подчеркивает округлый живот, и только тогда я понимаю, почему девушка так пристально за нами наблюдает.

— Поздравляю, — мои губы растягиваются в улыбке. Хочется обнять друга, но вовремя себя отдергиваю. Вряд ли его супруга оценит мой дружеский порыв.

— Спасибо. Зверев Роман Романович на подходе.

— Серьезно? Если твой сын будет картавить, он не скажет тебе за это спасибо.

— Мой сын не будет картавить. Но даже если… Я воспитаю его настолько самоуверенным, что он будет на х… ю вертеть всех, кто вздумает с него ржать.

— Да ты опасный.

— Нет, просто знаю, что вырастает из людей с низкой самооценкой. Слушай. Так, а где муж? Хочу на него посмотреть! Я был уверен, что ты уйдешь от него в первый же год.

— Ром…, — с улыбкой качаю головой. — Я же сказала, что не пропускаю твоих курсов.

Удивление Зверева вполне объяснимо. Они с Сережей невзлюбили друг друга с первой встречи. Мой муж, тогда еще будущий, приревновал к Роме и отказался жать ему руку. В ответ на мое: "Познакомься это мой друг Роман", он лишь взглянул на него как на кучу чего-то не очень приятного и ушел дожидаться меня в машине.

Потом, когда Зверев только начинал практиковать, я просила Сережу сходить к нему на сеанс в качестве подопытных. Рома тогда стал намекать, что отношение мужа ко мне оставляет желать лучшего. Но, а мне же было интересно, что конкретно скажет начинающий семейный психолог про нашу пару.

Я с детства знала, что любовь, та самая, где двое понимают друг друга с полуслова и с полувзгляда случается лишь в кино или на книжных страницах. Что в реальности дети, безденежье, быт способны привести к тому, что кто-то один уходит. Сдается. Не выдерживает. Отправляется на поиски «проще» и «легче». Поэтому, я не ждала чуда и была готова работать. Правда, Сергей не разделил моего энтузиазма, ответив, что не пойдет к этому шарлатану, даже если Зверев сам ему доплатит.