Верить ли словам?

Глава 3

Эмоции. Разве в них есть что-то плохое? Разве не с каждого утюга кричат, что нужно давать им выход? Не подавлять в себе. Проживать.

Я учила этому своих клиентов. Помогала в них разобраться и распознать. А теперь применяю на практике свои же советы.

В машине на громкую играет рок и я, подпевая во все горло, бездумно качу по трассе. Еду куда глаза глядят. Куда-то за пределы города.

Выжимаю газ в пол, резко разгоняясь. И так же резко торможу, обдавая обочины темными брызгами.

Я не фанат экстремального вождения. Но сейчас это кажется жизненно необходимым. Выплеснуть ту разъедающую горечь, от которой меня буквально потряхивает.

На что злиться человеку, в кошельке которого безлимитная пластиковая карта?

Например, на то, что Сережа мог бы поговорить со мной заранее и без свидетелей. Мог бы сказать о своей идее вернуть меня к нормальной жизни как-то помягче. Просто намекнуть, что ему надоело видеть, как я слоняюсь по дому в своем белом шелковом халате, точно привидение. Или, что ему надоели мои постоянные звонки с просьбой прийти сегодня пораньше. Но он, черт возьми, выбрал самый действенный способ. Тот к которому привык — в лоб.

Хотя я прекрасно знаю, что мужчинам не свойственно подбирать моменты и слова. У них всё четче и понятнее: да, нет. Может быть, не знаю, — попросту не существует.

— Привет, Ди! — в салоне раздается звонкий голос сестры, как раз когда я раздумываю кататься еще или двигать в сторону дома. — Сможем встретиться? Нужно поговорить.

— Что-то случилось? Ты дома? — выпаливаю одновременно с тем, как резко прижимаюсь к обочине и принимаюсь вбивать в навигаторе родительский адрес.

Марине двадцать три, и она терпеть не может, когда я даю ей советы. Несмотря на внешнюю схожесть: миндалевидный разрез глаз и слегка курносый нос, характеры у нас совершенно противоположные. Сестра — бунтарка, не признающая авторитетов и с детства делающая всё наперекор. Поэтому сейчас я жму на газ, стараясь не упустить момент.

Пока еду, заказываю доставку из любимого ресторана.

Обычно, пользуясь правилом, что после вкусной еды собеседник больше открыт к разговору, Сергей водит туда деловых партнеров. Ну а я же зная, что в родительском доме, скорее всего, пустой холодильник, просто заказываю несколько позиций на свой вкус. Марина не любит готовить. А мама, как всегда, на посту.

До места, где выросла добираюсь минут за сорок. Удивительно, что без пробок. Но вот во дворе мне приходится покружить, прежде чем припарковаться.

Спальный район города. Теплый летний вечер. На детской площадке полно народа. Кто-то играет в мяч, кто-то катается на горках.

Мое детство тоже прошло тут. Правда, вместо модных круглых качелей у нас были старые, ржавые, что противно скрипели, стоит тебе раскачаться.

Сейчас ничего не скрпит. Слышно лишь довольные визги. И я, наблюдая со стороны за этим весельем, думаю о том, как рано повзрослела.

Мне пришлось. Стать ответственной. Ведь папа не спросил, нужно ли мне детство? Он просто ушел, когда появился Сенька. Сын, которого он так ждал, родился не совсем здоровым. Его представление об идеальной семье рухнули, а вмести с ними и наша спокойная жизнь.

Мама разрывалась между двумя работами и тремя детьми. Днем она была санитаркой в интернате для особенных детей, куда определили Арсюшу, а вечером убирала в магазине у дома.

Приходила она всегда поздно, вымотанная и молчаливая.

В какой-то момент десятилетняя я так испугалась, что мама тоже не выдержит. Просто однажды скажет, как она устала, и уйдёт вслед за папой. Поэтому я нашла выход и взяла все обязанности по дому на себя.

Пока мои одноклассники с утра до ночи носились во дворе, я готовила и убирала. А еще, как могла, присматривала за Мариной, стараясь заменить ей и мать, и отца.

Вышло, откровенно говоря, плохо. И сейчас я с ужасом думаю о том, какой разговор меня ждет.

— Мама на вечерней службе, — сообщает сестра, выглянув в дверном проеме. — А ты мой руки и проходи.

Квартира у нас маленькая, поэтому даже в ванной я с легкостью улавливаю рыбный запах и напрягаюсь еще сильнее. Марина позвала меня на ужин, который сама же и приготовила?

Насухо обтираю ладони розовым махровым полотенцем, перебирая в голове варианты, что на этот раз? Драку в школьном туалете мы уже проходили. Отчисление из университета тоже.

— Ты беременна и не знаешь, кто отец? — спрашиваю без прелюдий, оставляя принесенные угощения на столешнице. Да, только так я могу объяснить, что Марина накрыла на стол, не забыв про мои любимые бутерброды с селедкой и киви.

— Боже, Ди. Ну я что, совсем, по-твоему? Давай для начала поедим, вина выпьем, а то сейчас ты начнешь жизни учить, и мне кусок в горло не полезет.

— Я за рулем, — отрезаю, немного выдыхая. Значит, не беременна.

— Как там твой вечно занятой Исаев? Заработал очередной миллион за сегодня?

— В процессе.

Я тянусь к бутерброду. Откусываю кусочек черного хлеба с маслом, но жую, не чувствуя вкуса. Снова мысленно напрягаюсь. Марина с Сережей терпеть друг друга не могут и давно перестали играть в вежливость. И то, что сестра спрашивает сейчас про дела моего мужа — не про банальный интерес. Она либо тянет время. Либо…

— Я так влипла, Ди, — наконец признается, залпом осушив бокал. — Только давай без проповеди, ладно?