Верить ли словам?

Глава 47

Седьмого марта в федерации боевых искусств настоящий праздник. Правда, поздравляют не нас, а главного тренера. У него оказывается день рождения.

Я узнаю об этом уже по факту, по сине-золотым шарам, которыми украшен его кабинет. Могу только догадываться, кто из коллег расстарался, но выглядит красиво. Атмосферно. Еще и специальная гирлянда «С днем рождения» висит вдоль стены.

Самого именинника пока поздравляют дети и кто-то из родителей. Амина с моей сестрой крутятся, накрывая стол. Режут, мажут, сооружают канапе. Я не участвую. Двух хозяек, думаю, достаточно. Да и с Аминой мы, мягко скажем, так и не нашли общий язык. Поэтому я вызываюсь съездить забрать подарочный сертификат, который мы будем дарить от всего коллектива, а заодно, купить что-то и от себя.

Как бы там ни было, Марат вызывает у меня тонны уважения. На этом и остановимся.

Я покупаю ему ежедневник ручной работы. Единственный в своем экземпляре. В светло-коричневой обложке из телячьей кожи. Такой нежной и приятной на ощупь, что не хочется выпускать из рук.

Когда консультант уточняет, можно ли упаковывать или я хочу сделать какую-то персональную надпись, я выбираю подписать. Но делаю это сама, от руки.

«Для великих дел большого начальника. Пусть все они приносят лишь удовольствие».

Не знаю, как отреагирует Марат, но такая шуточно-нейтральная формулировка мне кажется более подходящей.

Возвращаюсь я, когда уже все готовы праздновать и ждут одного виновника торжества. Стол накрыли в кабинете у Марины, потому что у Темирова там какая-то важная делегация. Кто-то из министерства спорта заехал поздравить.

— Сидят уже почти час, — возмущается сестра. — Мало того, что два раза им кофе носила, так они почти все тарталетки с икрой съели.

— Марат их все равно не любит, — отзывается Амина.

— Кого? Мужиков этих?

— Нет, икру.

— Марат может и не любит, — отвечает сестра. — А я очень даже.

Все смеются. И я тоже. Так что мысли, откуда тренер по гимнастике в курсе вкусовых предпочтений Темирова уходит на второй план. А потом и на третий, когда Марат наконец-то появляется в дверях.

При виде нас, на его лице мелькает удивление, что почти сразу сменяется смущением.

Мы все дружно кричим с днем рождения.

Артур взрывает хлопушку и в воздухе разлетаются разноцветные блестящие конфетти. Часть из них оседает прямо в волосах именинника, но верный Санчо-Панса Амина уже спешит их стряхнуть.

— Я заняла тебе место, — похлопывает она по дивану рядом с собой.

— Спасибо, но мне нужно будет еще выйти. Поэтому сяду с краю.

А с краю — это на противоположном диване, возле меня. Возле меня, черт возьми, у которой неожиданно начинают дрожать руки.

Опускаю одну ладонь на диван, пытаясь спрятать. И тут же касаюсь руки Марата, что уже заняла это место.

Отдергиваю свою. Выдыхаю.

Ну что за детский сад? Кладу обратно. Наши мизинцы моментально склеиваются, будто живут свой собственной жизнью. И чихать они хотели на все наши установки и обещания.

Валид встает первым сказать тост. Говорит долго, красиво. Желает крепкую семью и много детей. Рука, упирающаяся в мою, дергается. Но почти сразу Марат поднимается, чтобы друг смог похлопать его по спине.

— Давай я уступлю тебе кресло, — говорит вдруг Костя, когда Темиров садится обратно. — Вам там тесно.

— Нормально, — коротко отзывается Марат, тем тоном, что больше никто не спорит.

Хотя все видят, что далеко не нормально. Мы прижимаемся друг к другу плотнее, чем до этого. Мое плечо упирается в его. Крепкое, надежное, теплое. А стоит мне повернуть голову вправо, а Марату чуть влево, наши губы окажутся непозволительно близко.

Что я чувствую? Я ведь должна что-то чувствовать? Безразличие, в конце концов? Раздражение, что кто-то без спроса вторгается в мои личное пространство.

Тогда почему мне кажется, что мое сердце сейчас остановится от счастья?

И все эти месяцы моего показательного равнодушия летят коту под хвост.