Верить ли словам?

Глава 59

Я не знаю, можно ли получить передоз от поцелуев? Но, кажется, мы с Маратом уже близки к этому. А еще, кажется, он намеренно стал ездить так, чтобы собирать все красные светофоры.

Если что, я не жалуюсь. Скорее хвастаюсь. Что, наконец-то, чувствую внутри бабочек, про которых говорила Марина. Впервые. Почти в тридцать.

— Ты уверена, что хочешь ночевать сегодня тут?

Марат тормозит перед коричневыми металлическими воротами и всем корпусом поворачивается ко мне. По взгляду ясно, что он не согласен. Я бы сказала, категорически. Но, уважая мои границы, не пытается давить.

— Так будет лучше. Правильнее.

Я должна настроиться на встречу с мужем. Подобрать нужные слова. Понятно, что такие вряд ли существуют. Но, мне хочется, сделать наш разрыв максимально безболезненным. Хочется, чтобы рядом с Сергеем тоже появилась его женщина. Которая будет восхищаться им так же, как и я Маратом.

— Тогда завтра я жду твоего звонка. И если вдруг…

— Все будет хорошо, — перебиваю, касаясь своими губами его. — Лучше подумай, как бы ты хотел отпраздновать?

Не верится, что завтра я впервые буду ночевать у Марата. Что мы станем на шаг ближе к нормальным отношениям. Полноценно, конечно, это случится, когда я официально разведусь. А пока он проведет Марьям утром на самолет. А потом заберет меня с вещами.

— Мы закажем доставку. И в пятницу возьмем выходной.

— Хорошо быть начальником, да?

Я улыбаюсь, не в силах скрывать насколько счастлива.

— Нет, хорошо, когда есть на кого потратить эти выходные.

Коротко потеревшись носом о густую темную щетину, я наконец-то заставляю себя выскочить из машины. Понимаю, что еще чуть-чуть и просто не смогу дать ему уехать.

Ищу в сумке брелок с ключами. Нажимаю на кнопку. Автоматические ворота бесшумно отъезжают, пропуская внутрь.

Прежде чем войти, разворачиваюсь и отправляю Марику воздушный поцелуй. Он лениво улыбается, а у меня внутри фейерверки от одной этой улыбки.

Уже можно признаваться, что я его люблю? Или рано? Мы шесть месяцев боролись с собой. А теперь судорожно их наверстываем.

Осторожно иду по вымощенной дорожке, стараясь не поскользнуться. Под вечер опять подморозило и видно, как на каменной плитке местами поблескивает тонкая корка льда.

У ступенек перед крыльцом вдруг замираю. Поднимаю голову. Смотрю на место, которое все эти годы было мне домом.

Была ли я тут счастлива? Наверное, в самом начале. Когда старались свить то самое семейное гнездышко. Разрабатывала на пару с дизайнером проекты комнат. Тщательно продумывала детскую. Выбирала мебель. Строила планы и мечтала о будущем, которое почти не сбылось.

Что же я сделала не так? Выбрала не того мужчину? Ведь стоя посреди нашей с мужем спальни, я понимаю, что совершенно не хочу ничего забирать. Дизайнерская одежда, украшения, личные вещи, я не хочу тащить в свою новую жизнь ничего из этого. Наверное, правильнее будет отдать их в какой-нибудь центр помощи нуждающимся. Потому как, вряд ли Сережа станет это хоронить.

«Привет. Когда ты приезжаешь?» пишу ему, опустившись на кровать.

В ожидании ответа листаю фотогалерею в телефоне. Пытаюсь отыскать наши совместные фото, которых среди сотни снимков, можно пересчитать на пальцах. И все они в основном с каких-то мероприятий.

Почему мы так мало фотографировались? Почему нет обычных селфи у камина? В нашем номере в Альпах же был шикарный камин. Но у меня есть всего пару снимков, где я одна.

Потому что Сережа не хотел? Или потому, что мы практически не проводили время вместе? Не гуляли. Не молчали, державшись за руки.

Виновата ли в этом я? Или мы оба? Или не виноват никто и мы просто смотрим по-разному на жизнь?

Мне не нужен покер с «правильными людьми», не нужны связи. Мне даже любимое кокосовое масло, которым я привыкла мазаться после душа, тоже, как оказалось, не особо нужно. Вчера я прекрасно обошлась без него.

Или все дело в том, что душ я принимала с Маратом? И масло — это последнее, о чем я думала.

Прячу коричневый чемодан и вместо него достаю дорожную сумку поменьше. Минимум вещей. Минимум сожалений.

Гораздо хуже, если бы я прожила так еще лет десять. Одна. В пустоте этого огромного дома. Рядом с мужчиной, для которого я лишь декорация.

«Я уже соскучилась» пишу, когда вещи собраны. Отправляю, само собой, не мужу. И почти тут же слышу в трубке голос Марата. Он набирает меня сам, и мы болтаем, пока оба не начинаем бесконечно много зевать.

— До завтра. Или, точнее, уже до сегодня, — мурлычу без конца улыбаясь.

— Сладких снов, Диана.

Я отключаюсь первой. А потом гипнотизирую глазами телефон, раздумывая, стоит ли позвонить Сергею. Он так и не ответил. Набираю дважды подряд, но опять абсолютная тишина.

Не то, чтобы муж всегда отчитывался передо мной или моментально брал трубку, когда я звоню, но все же…

Расстилаю кровать и забираюсь под одеяло, в полной готовности провести свою последнюю ночь в этом доме. Сожаления нет. Лишь легкая, вполне уместная, грусть.

Надо будет как-то объяснить все моей матери. И Нонне Борисовне. Почти уверена, что никто из них меня не поймет. Они той закалки, когда разводится было не принято. Тайно жить на две семьи или молча уходить, как мой отец — это да. Но не открыто и честно выбирать себя.

Ожидаемо верчусь с боку на бок. Не сплю. Вспоминаю какие-то моменты. Как непривычно тихо мне было, впервые заехав в этот дом. Как я боялась спать без света и всегда оставляла его включенным в гостиной. Реагировала на шорохи.

Почти как сейчас, когда во втором часу ночи, мне кажется, что хлопает входная дверь. Накинув халат и зажав в руке телефон, выглядываю вниз. Останавливаюсь на лестнице, прислушиваясь к звукам.

Кто-то ходит в кабинете мужа. Или мне все же чудится? Нет. Определенно какой-то шум. Будто двигают мебель.

— Господи! Ты меня напугал!

— Мне извиняться? Что хожу в своем доме?

Хочется ответить, что не просто ходишь, а гремишь, словно решил построить тут какую-то баррикаду. Но я лишь молча наблюдаю как Сергей, не отвлекаясь на меня, роется в папке с бумагами, периодически выкидывая оттуда лишнее. Просто отбрасывает в сторону, как ненужные белые самолетики.

— Что-то случилось?

— Спасибо, блядь, что наконец-то решила поинтересоваться.

— Я писала тебе. И звонила.

— Ага. Я тебе тоже.

Выдыхаю и крепче сжимаю в руках телефон. Ну, давай! Начинай!

Потому что, все мои несколько вариантов заготовленных речей в один момент испарились.

Мы должны были говорить утром. Спокойно. Сидя друг напротив друга за столом. Когда я приготовила бы нам последний совместный кофе. Но никак не ночью, посреди всего этого хаоса.

— Так что случилось? Мы ждем проверку из налоговой? Кто-то явится с минуты на минуту и тебе срочно надо уничтожить ненужные документы?

— Рад, что тебе весело. Потому как, мне не очень, — зло выплевывает Сергей. — Два человека отдали Богу душу на нашем объекте, прикинь? Сдохли, черти. Бетонной плитой придавило. Третий в реанимации. Хер знает, оклемается или нет.

Я цепенею. Слова Сергея не укладываются в голове.

У него на стройке погибли люди. Господи!

— Только мне теперь доказывай, что все нормы безопасности были соблюдены. Что блядь, с нашей стороны все было чисто. Что касок и опознавательных жилетов на них не оказалось, потому что сами не надели, а не потому, что фирма их не выдала. Иначе придется тебе передачки носить и сушить сухари. Будешь ведь, жена?