Волшебная больница Святого Владимурра

Глава 14

Пока мы шли в перевязочную, минуя коридоры, переход между корпусами, я всё думала, вспоминала о нем. Глупо, конечно. Зачем ворошить прошлое, если и в настоящем много загадок?

Он предал нас. И мне было обидно даже не столько за себя, сколько за Темку. Как можно отказаться от такого очаровательного малыша, моего сладкого комочка, лучше которого нет на всем белом свете?

Теперь для меня не существует никакого Андрея Георгия Вацинелли де Брайса. Положа руку на сердце, никогда и не существовало. Я познакомилась с Андреем — весьма привлекательным и остроумным мужчиной. Меня привлекла не его семья, положение в обществе и недвижимость за рубежом. Нет. И было бы несправедливым упрекать меня этим.

Потом уже, через недели три нашего общения выяснилось, что он из обрусевшей немецкой-итальянской семьи, и корни у него самые аристократические.

Мать, которая однажды позвонила на мобильник во время нашего свидания, назвала его Георгом. Кричала в трубку так громко, что я нервно хихикала и оглядывалась. Мы сидели посреди шикарного очень дорого ресторана в центре города, и совсем не хотелось выглядеть в глазах окружающих невоспитанной скандальной парочкой.

Георг терпеливо выслушал, что прокричала ему мать, что-то из разряда «Загулялся ты мой милый, забыл свою дорогую матушку. Второй месяц не появляешься дома» и спокойно пообещал, что завтра ее навестит.

Мать успокоилась, отключилась. Разговор вернулся в свое привычное русло, но мне очень понравилось сокращение «Георг», и с тех пор я стала его называть именно так.

Георг….

Я невольно сжала руку Темки сильнее обычного, и сын вскрикнул. Извинившись, я поцеловала его в щечку, погладила маленькую ручку.

Что-то я размечталась. Не к добру это!

Волк плелся следом, изображая домашнюю очень послушную собачку, Кирилл Иванович возглавлял наше шествие. И ни разу не обернулся, не перекинулся даже словечком.

Наверное, сам был в шоке от всего происходящего. Еще бы! Под видом домашнего животного в больницу проник шпион. Эскетовец. Коллега, которой он доверился, схалтурила и оставила Темку без охраны. Надо бы припереть эту Алену Игоревну к стенке, пусть объясняет, почему так случилось!

И, наконец, его подопечный, которого буквально вытащили с того света, оказался барессом — лакомым кусочком для разных проходимцев. А попытка похищения вчерашним утром и вовсе приобретала зловещий смысл — получается, что кроме Габриэля кто-то еще на Земле узнал о необычных способностях Темки. И этот кто-то мог быть не единственным!

— Кирилл Иванович! — окликнула его перед нашим крылом. Мужчина остановился. Карие глаза были темнее тучи, брови вопросительно поднялись над маской. А я… не знала, как облечь в слова свои подозрения. Меня терзало беспокойство и неуверенность. Я не понимала, что будет с нами дальше. Кого бояться, чего ожидать? Если мой сын — такой особенный, может нам попросить политического убежища в каком-нибудь мире оборотней, чтобы стражи порядка защищали нас? За последний час накопилось столько вопросов, мыслей и переживаний, что я растерялась под пристальным взглядом карих глаз. И единственное, пришедшее на ум, было: — Мы вправду здесь в безопасности? Как считаете вы? И… что можете посоветовать в нашей ситуации?

Мимо прошла медсестра с каким-то врачом. Кирилл Иванович задумчиво поздоровался, а потом посмотрел куда-то поверх моей головы.

— Пока я ничего не могу посоветовать. Нужно осмотреть пациента, сделать перевязку. Посоветоваться с главврачом. Оставайтесь в коридоре, можете подождать вон на том диванчике. С волком впустить вас в перевязочную я не могу. Держите Гамбри у ног, чтобы он никого не напугал. Артемий, следуй за мной.

И они скрылись в перевязочной.

Разочарование, накатившее после их ухода, не описать словами. Я-то надеялась, что Кир, самый адекватный из всех виденных мною врачей, посоветует что-то действенное. Подскажет, направит. Но он ушел, забрав Темку. А я снова осталась одна, наедине со своими горькими мыслями.

Поплелась и села на указанный диванчик напротив перевязочной. Гамбри по-человечески вздохнул и разлегся у моих ног.

Подошла какая-то девочка с мамой, примостились на другом краю. Пациенты подходили, кто-то один, кто-то вместе с родителем. Они как будто узнали, что врач вернулся, и теперь с нетерпением ждали приема. Я насчитала пятнадцать человек, в том числе трех взрослых с перевязанными руками.

Пациенты косо посматривали на волка, в их глазах читались вопросы и любопытство, но, к счастью, они молчали. Не знаю, смогла бы я нормально объяснить, откуда в больнице взялся волк, и что он тут делает.

Перевязка прошла быстро. Темка появился в коридоре спустя минут пять, спокойный и довольный. Я радостно улыбнулась ему и встала с диванчика.

— Развели тут шерсть! В стерильном месте! Как будто ни у кого нет аллергии! — услышала я ворчание и подняла глаза.

Высокая статная женщина лет тридцати, с грудничком наперевес, испепеляла меня взглядом. Если бы она спокойно попросила убрать волка, и объяснила бы про свою аллергию, мне стало бы стыдно. Я бы извинилась и отвела его в палату. Но вот эта ненависть, пылающая оскорбленной добродетелью, заставила меня только прищуриться и промолчать.

Врач сказал ждать тут. Значит, ничего страшного в присутствии Гамбри в коридоре, нет.

Женщина, не получив от меня никаких извинений, вспыхнула еще больше и резко развернулась, чуть не наступив на ногу стоявшему рядом мужчине. Тот вовремя отпрыгнул с линии огня.

Потом она заметила, что Темка вышел в коридор и, перехватив своего ребенка покрепче, как спринтер, бросилась к перевязочной. Опередив буквально на одну секунду замешкавшуюся у двери девушку-подростка — та ждала, пока Тема пройдет, женщина с ребенком нагло просочилась в кабинет, хотя пришла одной из последних.

Нервно захлопнувшаяся дверь повысила градус всеобщего осуждения. Как будто это по моей вине она сбежала из коридора и оставила всех с носом.

— Пойдем, сынок, — ласково перехватила я своего малыша и подняла на руки, — Гамбри, не отставай.

Оставшиеся полдня до вечера мы провели тихо. Покушали несколько раз, Темка поспал. Гамбри в обличии волка есть отказывался. Большею частью лежал у стола и спал. Я и сама подремала, пока в пять нас всех не разбудил взволнованный голос Файры:

— Вставайте. К вам идут заведующий и Главврач!

Наскоро умывшись и причесавшись, я вернулась в палату и разбудила Темку. Пока сын зевал и растерянно хлопал ресницами, причесала его, переодела в футболку и шорты. В то время, когда мы бегали по лабораториям, добрые медсестры принесли сменную одежду для ребенка. Это было очень кстати. Потому что личных вещей не было. Зато теперь в послеобеденный сон сын спал как положено, в хлопчатой темно-синей пижаме.

Если бы не все странности, что сопровождали нас со вчерашнего дня, нарадоваться бы я не могла на эту больницу. Как всё продумано, с какой заботой и щедростью обустроено! Обед так вообще был на мишленовском уровне — вареная говядина в сливочном соусе, картофельное пюре, салат из свежих овощей под оливковым маслом, и жутко вкусный суп-пюре из тыквы. Даже Темка не отказался и все попробовал. Хотя обычно суп-пюре из тыквы ем только я — сын съедает одну-две ложки и отворачивается.

Наверное, дело было в переживаниях и стрессе. После операции, новых умений Темы и утренней пробежки, я чувствовала такой дикий голод, что даже не могла наесться. С удовольствием доела Темину порцию и попросила вторую порцию компота. Без возражений мне налили и третью. А потом сердобольная медсестричка вздохнула и сказала, что если я захочу пить, на посту всегда есть чайные пакетики, а в кулере — чистая колодезная вода. Горячая и холодная.

— Мам, я хочу еще полежать, — Темка почесал глаза и сладко зевнул, — Можно Гамбри полежит со мной?

— Вот еще! — вспыхнула я, найдя взглядом волка. Пока я бегала, переодевалась из пижамы в спортивный костюм, тот усиленно делал вид, что спит.

«Поджал хвост, хитрюга!» — догадалась я, ведь заведующий не просто так придет с Олегом.

Баресс барессом, а что делать с мужчиной, незаконно проскользнувшим в больницу — еще тот вопрос. И вряд ли им захочется раздувать скандал — хотели бы, Гамбри был бы уже в руках стражей правопорядка.

— После пола лезть в кровать — нельзя! К тому же, это не волк… а дядя, притворяющийся волком — ты же сам видел. Нельзя маленьким мальчикам спать с незнакомыми дядями. Гамбри тебе не отец!

Темка захныкал. Проснулся он явно не в духе. Бросив взгляд на часы, удивилась — проспали мы часа полтора, не меньше. Я чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Почему же Темка капризничает?

— Я спать хочу-у-у! — гундосил сын, — Не хочу вставать!

— Ладно. Подожди, заправлю постель. А ты потом ляжешь поверх одеяла. Нехорошо оставлять кровать незаправленной, скоро придут врачи.

— Ладно, — смилостивился сын и соскользнул на пол.

Не успела я заправить постель и посадить обратно сына, как дверь распахнулась, и в палату вошли Иннокентий Иванович с Рэем. Мужчины были в белых халатах, шапочках и масках, и со стороны выглядели, как близнецы. Одинакового роста, телосложения. И даже хмурились, как мне показалось, одинаково.

— Значит, эскетовец прорвался в момент анестезии… — без всяких приветствий произнес заведующий. Его я узнала по хриплому голосу. Он разглядывал спящего волка острым взглядом, — Алена Игоревна ответит за свою халатность. Действительно, странно, что он согласился пойти. Я надеялся, что Кир пошутил.

— Такими вещами не шутят, — веско заметил Рэй, он же Олег Иванович, и незаметно подмигнул, — Хорошо, что мальчишка не испугался. Да Джульетта Ивановна — мать мирового масштаба.

Услышать комплимент было неожиданно.

— Скажете тоже! — зарделась я.

— И вы планируете оставить волка?

— Не думала об этом, — честно ответила я, — Будь он простой собакой, оставили бы. Но мужчину… — я развела руками.

К счастью, Темка молчал. Привалился ко мне плечом и дремал.

— Понимаю вас. Действительно, волк и мужчина с ипостасью волка — разные вещи, — заведующий присел перед ним на корточки и положил руку на лоб. Волк даже не дернулся — вот это выдержка! — Мысли закрыты, прочитать не могу. Эскетовцы всегда ставят блок на внешнее воздействие. Обычная процедура. Пока служит, блок есть. При увольнении или уходе на пенсию, блок снимают. Ожидаемо, но неприятно. Поручиться, что он не замышляет ничего плохого против больницы или семьи Крутецких, я не могу. Персонал отделения не может нести ответственность за эскетовца, даже если он появился в следствие операции. Это не наш уровень ответственности. Предлагаю вызвать междумировых стражей и сдать его.

— Я услышал тебя, — подал голос Рэй, — И всё-таки, я бы оставил.

— Большой риск… — красноречиво протянул заведующий, — Готов пойти на риск так быстро? Недели нет, как тебя назначили, а ты уже рискуешь своим местом.

— Не думаю, что проработаю здесь долго, — откровенно ухмыльнулся Рэй, — а вашего Гамбри протестирую сам. Заберу на сутки, побеседую. У нас много общего… Если договоримся, верну к вам в палату. Вы не против, Джульетта Ивановна?

— Нет, — с облегчением выдохнула я, — Забирайте. Пока Темка дремлет…

Идея побыть без волка показалась мне райским предложением. Пока Гамбри не будет попадаться на глаза, будет проще уговорить Темку отказаться. Отвлеку его разговорами, пообещаю новую игрушку — самосвал или радиоуправляемую машинку, и дело в шляпе!

— Да, ваш баресс и вправду вырубился, — сощурился заведующий и молниеносно встал, — А ну-ка, не шевелитесь!

И одним движением, как фокусник, он достал из кармана халата фонарик.

— Что вы делаете! Он не выспался. Просто прикорнул. Зачем светить ему в глаза?! — возмутилась я, но была остановлена грозным взглядом заведующего, — Он в обмороке.

— Что?! — я растеряно заглянула в лицо сыну, — Но он только что проснулся… Он…

Бледное лицо и очень тихое дыхание. Никогда не сталкивалась с обмороками, и не знала, как они выглядят. Вроде бы он просто заснул? Или…

— Срочно зовите Кира, — заведующий аккуратно взял сына на руки и сказал Рэю, — Баресса несу в реанимацию. Откройте дверь.