Волшебная больница Святого Владимурра

Глава 17

После обеда, в начале пятого, я дремала, подложив под щеку ладонь, и не сразу заметила, что в палату зашел Кирилл Иванович. Слишком тихо он передвигался, да и дверь с полами не скрипели, не выдавали чужого присутствия.

— Выйди, Габриэль, — услышала я тихий голос, и только тогда проснулась.

Волк поднялся на задние лапы и молча вышел в коридор. Я была благодарна ему за деликатность. Вернувшись после разговора с Рэем в растрепанных чувствах, я вполне могла бы сорвать на нем свою злость, если бы он перекинулся в человека и полез с вопросами.

Но Габриэль этого не сделал. Он лежал под столиком терпеливо и даже не предпринимал попыток подойти. Когда в палату постучалась Эллен и принесла поднос с обедом, он не поднял голову и не выказал заинтересованности. Я отложила ему котлету на тарелочку и положила перед оборотнем.

Он молча съел и закрыл глаза, якобы засыпая. И тогда я расслабилась и сама прилегла подремать. Неизвестность лучше всего переносится во сне.

Врач плотно закрыл за Габриэлем дверь, и повернулся ко мне:

— Джульетта Ивановна, с вашим сыном всё в порядке, не беспокойтесь. Он вернется в палату завтра, если хорошо проведет ночь. Я пришел поговорить с вами о вашей родословной. Были ли в вашем роду барсы, и знаете ли вы особенности ухода за их детенышами?

— Нет! Не слышала о таком. Может, мне почитать какую-нибудь литературу на сей счет?

Врач прошел и сел на единственный стул.

— Да, я попрошу медсестер найти для вас что-нибудь по теме. Понятно, значит, с особенностью психологии барсов вы не знакомы. Ладно… С этим, думаю, мы разберемся. Наша заведующая лабораторией недавно проходила курсы повышения квалификации как раз по животной психологии. Ее зовут Роксана…

— Ивановна! — тотчас угадала я, — Правильно?

— Да, — впервые улыбнулся широко врач. Саму улыбку я не увидела — он всё еще был в маске, закрывающей половину лица, но она коснулась глаз. И те заискрились внутренним светом.

…Интересный человек, то есть, оборотень — наш врач.

— Она и проконсультирует вас по ключевым вопросам воспитания. А когтеточку вам привезут вечером — делают на заказ по росту Темы. Сами понимаете, даже в магмагазине это занимает время.

— Когтеточку! — выпала в осадок я, а потом тряхнула головой и задала давно интересующий вопрос: — Кстати, Кирилл Иванович, вы можете рассказать, почему все врачи в вашей больнице носят это отчество? Не думаю, что их всех родил Иван.

Честно говоря, я не надеялась, что он ответит. Сложилось впечатление, что данный феномен — тайна за семью печатями. И только избранному кругу врачей ее могут доверить.

— Это дань уважения Владимурру Ивановичу, — помедлив, уже серьезно сказал врач, — Он внес неоценимый вклад в дело лечения оборотней. Первые врачи, поступившие на работу под его началом, взяли себе это отчество. Оно ведь исконно русское, российское. Ну и традиция прижилась. Тем более, что все мы с разных миров, и отчества в наших общинах не приняты.

— А как же Алена Игоревна, ваша фея? Кстати, удалось узнать, почему она оставила Тему без наблюдения?

— Удалось. Но об этом вам хотел рассказать Олег Иванович лично. Он зайдет вечером.

Я не сдержала разочарованного вздоха. Вот, Рэй! Придумал причину, чтобы снова явиться. Чувствую, просто так от него не отделаешься!

— Алена Игоревна — полукровка. И она с Земли, так что оставила отчество родного отца. Такое разрешается.

— Но всё-равно, как-то странно. Почему бы не взять отчество Владимуррович? Это же логичнее. Как бы дети выдающегося хирурга, его последователи!.. — пожала плечами я.

Моя версия не выдержала критики.

— Ну, вы скажете тоже, дети! — рассмеялся Кирилл Иванович, и я с удовольствием отметила, что смех у него приятный, бархатный, — Конечно, Владимурр Иванович опытный оборотень, в самом расцвете лет, из которых более ста пятидесяти возглавляет больницу, но он уж точно нам никак не отец. Скорее, таким образом мы подчеркиваем наше братство. Мы друг другу, как брат или сестра. Что-то вроде этого…

— Ах, братство! О таком объяснении я как-то не подумала, — улыбнулась в ответ, — Главное, чтобы не секта.

— Никакой секты. Ментально воздействовать на нас нельзя, — блеснул глазами врач, — При поступлении на работу мы подписываем соответствующие бумаги. Каждый врач — независимая личность, и мы настаиваем на этом.

— А пациенты могут как-то повлиять?

— Могут и не могут одновременно. Специальные бейджи защищают нас от внешнего воздействия, — он вытащил из-за ворота белый бейджик с именем на самой обычной голубой ленте и показал мне, — Артефакт подавления. Он умеет также диагностировать степень ментального воздействия. Если кто-то осмелится нарушить правила — хотя все пациенты подписывают бумагу, что не будут его применять на медицинском персонале, то бэйдж подает сигнал. Но такое случается редко.

— Вот как! Очень интересно. Никогда о таком не слышала! — улыбнулась я и заинтересованно подалась вперед, — А можно потрогать?

Кирилл Иванович согласился и хотел, уж было, передать мне бэйдж, как раздался противный звук. Тоненький, как будто комар пропищал. Мы одновременно вздрогнули.

Это же не мог быть сигнал о воздействии?

Но, ведь, я ничего не делала! Хотела только посмотреть!

Замерев, медленно подняла глаза на врача.

От былой веселости не осталось и следа. Мужчина подобрался и теперь возмущенно испепелял меня взглядом.

— Как вы посмели? После того, что я рассказал! Джули, от кого не ожидал такой подлости, так это от вас!

— Я ничего не делала! Ничего, я…

— Вы попытались оказать на меня давление! — жестко произнес врач и встал, — Единственное, что я не понимаю, — почему? Информация о бэйдже не секретная, ничего важного на нем не написано. Зачем вы нарушаете правила, Джули? Сигнал попадает в службу охраны, в течение трех секунд…

Он не договорил. Дверь в палату отлетела от мощного удара и стукнулась об стену.

Двое мужчин, очень высоких и крепких, в светло-голубой форме и масках, закрывающих лицо, протиснулись в палату. В одну секунду сориентировались и подпрыгнули ко мне.

Никогда еще я не чувствовала себя так глупо. Я ведь правда не понимала, из-за чего сработал бейджик врача.

— Стоять, — сказал мужчина и нацелил на меня палку с ярко-рыжим навершием. Местное оружие? Сделанное из черного пластика, оно светилось как обычный фонарик, — До выяснения.

Дело принимало дурной оборот. Второй безопасник достал металлоискатель и провел вдоль тела. Я уже открыла рот и хотела было сказать, что ничего опасного не держу, ножей и бомб в кармане не имеется, как этот металлоискатель зазвенел у моих запястий. Мужчины разом переглянулись и сделали стойку.

— Что у вас на руках? Не смейте нападать, мы испепелим вас на месте огнемером, — он потряс безопасным с виду фонариком, — Поднимайте рукава медленно. Начнем с правого.

Я чувствовала себя глупо. Так глупо, что покраснела и не нашлась, что ответить. Ну не хамить же им, в самом деле.

Мой ответ и не требовался. Даже Кирилл Иванович сверкнул глазами и молча ждал, когда я подниму рукав. Ну… я и оттянула край спортивной кофты. А когда увидела свое запястье, сама вскрикнула, не выдержав удивления. Золотые разводы, как от замысловатой татуировки, опоясывали его. Не рисунок, а какие-то даже пятна, фигуры — прямоугольник, квадрат… Создавалось впечатление, что кто-то взял краску и неряшливо разлил ее над моей рукой.

— Кохэнтас! Приветствуем! — хором сказали безопасники и рухнули на колени, чуть ли не стукнувшись лбом о пол. — Пусть царствует Кохэнтас, живее всех живых!

Вытаращив глаза, я смотрела на коленопреклоненных мужчин. Что за представление они устроили? Издеваются надо мной?!

— Простите, не знали! — сказал тот, с оружием, — Мы никогда не посмели бы поднять руку на Кохэнтас. Простите. Не гневайтесь, госпожа!

— Та-ак!

Они говорили серьезно. Это я поняла по тому, как в голосе охранника слышался нескрываемый страх.

На моей руке проявилась какая-то золотая чертовщина. Пятна, вероятно, что-то значащие в этом мире. Отметины.

Боже мой, хоть бы это было не страшно!

— Позвольте мне поговорить с Кириллом Ивановичем наедине! Оставьте нас, — почти спокойно попросила я охранников, а сама рассматривала внимательно нашего лечащего.

Его взгляд изменился. Но никакого восхищения или подобострастия в нем не заметила. К большому облегчению. Его бы подобострастия я бы не выдержала, сама не знаю почему.

Кирилл Иванович смотрел остро и в целом, непонятно. Я не могла прочесть это значение — то ли настороженность, то ли злость, то ли осознание, в какие неприятности ситуация выльется.

— Мое запястье звенело из-за этого? — спросила у охранника с фонариком.

Тот побледнел и ответил едва слышно:

— Да, госпожа. Простите еще раз, мы никогда не допрашиваем ко…

— Вы слышали, о чем просила госпожа? — вдруг перебил охранника лечащий и властно кивнул, — На выход. И верните дверь на место, петлю вырвали.

Мужчины поднялись. С опаской глядя на мою руку, они еще раз извинились. Поставили на место дверь, которую и вправду немножечко сорвали, и осторожно прикрыли за собой.

Как будто и не врывались жутким ураганом и не собирались испепелить меня на месте.

— Что это было? — я подошла к лечащему и едва удержалась, чтоб не схватить его за руку. Мне очень хотелось встряхнуть его, прижать к стенке и заставить говорить. Сколько можно вытягивать по капле? Сколько можно жить в тайнах и загадках. Еще немного, и я сойду с ума! — Скажите, что это было?!

— Королевская кровь, — тихо ответил он, и в глазах я отчетливо прочитала горькое разочарование, — Я думал, что навсегда расстался с ней.

— Если вы не выразитесь яснее, закричу! — честно призналась я, подходя еще ближе. Так получилось, что я буквально подперла врача к стенке, — Объясните, пожалуйста, что у меня на руках? Почему это блестит? Оно заразное, его снять можно? Какие-то пятна, разводы!.. Почему охранники меня отпустили? Они же угрожали! А потом вдруг раз! и упали на колени. С какого перепугу, завизжал ваш бэйдж? Я никаким гипнозом не обладаю, воздействовать силой мысли не умею, так почему он среагировал на мое приближение? Почему молчит сейчас?!

Карточка, висевшая на груди врача, словно бы ждала этих слов. Раздался знакомый писк. Кирилл Иванович, даже не посмотрев, нажал на невидимую кнопочку на задней стороне пропуска, и тот замолчал.

— Почему, ради всего святого, я чувствую ваш запах? Морозная свежесть, пряности и сосновый хмель! И это не одеколон и не туалетная вода. Это именно ваш запах! Личный! Простите, что говорю откровенно, но пахните вы просто замечательно!

Мой нос как-то непроизвольно сделал выпад и пролетел в паре сантиметрах от бэйджа прежде, чем я осознала, что, вообще делаю. Бэйдж запищал. Я очнулась и устыдилась своей откровенности. Покраснела, отпрянула от врача и потупилась.

«Джули, держи себя в руках! Ты ведешь себя непозволительно глупо!».

Да лучше на него и вовсе не смотреть. Хватит с меня дразнящего запаха. Буду рассматривать стену. Так будет проще собраться с мыслями.

Что со мной происходит? Раньше я бы никогда не набросилась на мужчину. А сейчас вот только что… чуть ли не разлеглась на груди. К тому же, обнюхивала лечащего врача сына.

Боже мой, какой стыд!

Я сошла с ума? Или поехала крышей?!

— Что вы сказали? — неожиданно осипшим голосом переспросил врач, — Вы чувствуете мой запах?

— Да.

Отпираться или говорить, что я всё это придумала, было глупо. Хотя мне и хотелось извиниться и откреститься от своих слов. Лучше бы я ничего не чувствовала. Лучше бы я была такой, как все земляне. Нормальной.

— Вы — оборотень, Джули, — тихо ответил Кирилл Иванович и шумно втянул воздух.

Наверное, я надоела ему с бесконечными вопросами. Но мне нужно было всё узнать! К кому же еще я могу обратиться? К Рэю? Вот уж нет, дудки.

— Какой?

— Не поверите, сам не знаю. Ни волк, ни барс, ни лиса или медведь. На змею вы тоже не похожи — они пахнут землей и железом.

— Вот как!

Говорить, рассматривая стену, было невыносимо. Запах всё еще витал в воздухе. Он кружил голову, манил и отвлекал. Мне хотелось уткнуться в халат Кирилла Ивановича и вдыхать, вдыхать эту морозную пряность!

— Кем же я могу быть?

— Учитывая королевскую кровь, то кошкой, — сказал Кирилл Иванович и вдруг легонько коснулся правого запястья, — Разрешите посмотреть?

— Если только вы все расскажете! По порядку. — Прошептала я, с тайным предвкушением протягивая руку.

Коснуться его было бы для меня высшим блаженством. Почувствовать шероховатость кожи, ее тепло… Запах, умопомрачительный и необыкновенно чувственный, нравился мне с каждой секундой всё больше и больше. Как же так? Что со мной происходит? Вот уже сутки я нахожусь в больнице, и ничего подобного не чувствовала. А сейчас будто кто-то раскупорил бутылку с роковым запахом, и у меня поехала крыша. Надо будет при случае спросить у местного психолога: такое случается из-за стресса?

— Расскажу. Куда я денусь, — пробормотал лечащий и отодвинул край рукава. Большим пальцем осторожно провел по коже, обрисовывая золотую кляксу, — Они будут появляться по всему телу, не удивляйтесь. Через какое-то время научитесь контролировать.

— А что это за пятна? Болезнь?

— Нет, золотые метки. Они показывают всем, что вы принадлежите к королевскому роду Аурум.

— Но… это не может быть правдой. Я родилась на Земле, в простой семье … — очень некстати на ум пришло семейное предание про золотого мальчика. Но я упрямо затолкала его подальше — не время сейчас «бабьим сплетням». Именно так называла мама рассказы бабушки — глупыми бабьими сплетнями и черной необразованностью. — Вы уверены?

— Да, я пять лет проработал в королевском дворце в медицинской службе. Видел такие отметки на руках всех членов семьи, кроме самого короля. Его наблюдал другой врач. Насколько я знаю законы Анте — это мир, в котором проживает королевская семья, от своих детей они не в праве отказаться. Даже если появился внебрачный ребенок, его все равно воспитывают во дворце. Золотая кровь дает большое преимущество в освоении магии, но и является желанной добычей для пиратов.

— Пиратов?! — ахнула я, — Это вы так поэтично разбойников называете?

Кирилл Иванович отвлекся от созерцания моей руки и позволил себе легкую усмешку:

— Нет, Джульетта Ивановна, пираты в Междумирье самые настоящие: передвигаются на корабле, воруют детей и красивых женщин, продают их в рабство. К сожалению, не все общины цивилизованны настолько, что готовы отказаться от красавиц или дармовой силы.

— Вы говорите ужасные вещи, — я поежилась, — И что, с этим нельзя бороться? Почему вы не прекратите это беззаконие?

— С подобным борются, не беспокойтесь. Межмировая армия подавления, в которой служит ваш знакомец Габриэль, занимается в том числе, и этими вопросами.

— Получается, я — потерянный бастард вашего короля? — нервно хихикнула, представив удивление моего «родственника», когда ему сообщат радостную весть, — Прямо как в сказке. То есть, в книжке. Потерянная дочь сквозь года воссоединится со своей семьей… Наденет корону, обнимется, прослезится, и все будут счастливы. А что, если я не хочу воссоединяться? Новая родня, заботы, все эти разборки — кто чей сын, кто с кем загулял… Мне неинтересно копаться в чужом белье, ворошить ошибки прошлого. Вы можете не рассказывать никому об этих метках? Давайте скроем, и будем жить спокойно? Вам, ведь, необязательно рассказывать, что вы заметили их, верно?

— Увы, думаю ваше желание невыполнимо. Наши ребята наверняка уже передали данные куда положено. Запросили выделить дополнительную охрану. Представители королевской семьи всегда путешествуют с целым эскортом. Тигров пять пришлют. Узнают о Теме — еще пять. Баресс ценен, как ни посмотри.

— Тигров? — ужаснулась я, — Не волков?

— В семье кошек держат только кошек, пусть и разных видов, — усмехнулся Кирилл Иванович, — Вот я — волк, и не прижился. А бэйдж, думаю, запищал от того, что вы подсознательно пытались оказать на меня давление. Не специально, понимаю. Вышло случайно. Вы еще не научились контролировать открывшиеся способности.

— У меня и нет никаких способностей! — поддакнула я и отошла к кровати, — С ума сойти. Во мне — золотая кровь.

— Да, поэтому пираты и мечтают похитить хоть какого-нибудь, пусть самого дальнего родственника королевской семьи. Кровь ценная и магически богатая. Лет двести назад было два крупных похищения, с последующим убийством и выкачкой крови. С тех пор все члены королевской семьи живут во дворце, а в охрану нанимаются только семейства кошачьих.

— Как оказалось, не все живут! — мысль, что за мной мог охотиться какой-то пират, ужасала, — Но почему поставили Темке смертельный зажим? Если мы столь ценны, почему нас чуть не убили? Если бы не Рэй, эти мужчины с автоматами…

— Варри? — заинтересованно спросил врач.

— Да, варри… Они бы похитили Темку. И… я не уверена, что дело в барессе или королевской крови. Я вообще, почему-то думаю, что к этому причастен кто-то другой.

Кирилл Иванович молчал. Смотрел куда-то поверх головы и раздумывал над моими словами.

— Вам лучше обсудить ситуацию с Олегом Ивановичем, — всё-таки высказался он, — Рэй — опытный следователь, оперативник. Он подскажет, как вам лучше поступить. В Анте придется съездить, я думаю. А потом — уже на ваш выбор. Правда, боюсь, вам его не дадут. Пираты, часть полудиких волков, не признающих род Аурум — опасностей для вас с сыном хватает. Следует хорошенько подумать и взвесить все варианты. Но в одном могу вас уверить: пока вы в Больнице, вы — в безопасности!

— Хотелось бы верить! — прошептала я.

К сожалению, я не разделяла энтузиазм врача. Мы в безопасности? Серьезно? Комнаты не просматриваются. Охрана — иллюзорная, как ее позвать — я не знаю. Даже кнопки вызова местной полиции нет — телефон не ловит, а куда бежать и где искать другой телефон — я понятия не имею!

Вокруг — вообще, не люди, а звери. И не факт, что будут дружелюбно настроены, когда узнают, что я каким-то боком отношусь к королевской семье. Вдруг, они как раз из этих, полудиких?

— А где обычно живут волки?

— В обоих мирах встречаются: в Горнэ и в Анте. В Горнэ — общинами, как цивилизованными, так и не полудикими. В Анте — среди других оборотней. Общины запрещены, дабы не сеять смуту.

Мда…

Мне вообще в голову полезли самые странные и страшные предположения. Шпионы повсюду. Опасность — дышит в затылок!

А вдруг, Нора — не просто так живет со мной по соседству? Она ведь с Горнэ! Что, если ее подослали?

— Если говорить откровенно, Джульетта Ивановна, то после некоторых раздумий меня самого сильно удивляет, что Артема подвергли смертельной опасности, — вдруг сказал Кирилл Иванович, — Барессы встречаются редко. Крайне редко. И для мирового порядка важно, чтобы они оставались вне систем и не принимали чью-либо сторону. Но в жизни редко что выполняется правильно. Будучи лакомым кусочком, они всегда находятся под давлением. И чаще всего, барессов используют именно родители, которым необычная сила их детенышей кружит голову. Я рад… — мне достался темный, очень внимательный взгляд, — что Артему это не грозит. Вы хорошая мать, Джульетта Ивановна. Не забывайте об этом.

— Да? — вспыхнула я.

Не ожидала, что разговор скатится в эту плоскость.

— Да, — в голосе врача послышалась улыбка, — Странно, что вы сами этого не понимаете.

— Обычно я считаю, что недостаточно слежу и забочусь… — пробормотала смущенно.

— Поэтому ребенок болеет, часто с температурой, падает на асфальт, щемит палец… — подхватил Кирилл Иванович.

Удивительно, как он понял? Именно в такие моменты, когда Темка подхватывает очередной вирус, мне и хочется посыпать голову пеплом и каяться во всех грехах. Первые дни болезни я мучаюсь чувством вины, угрызениями совести, плохо сплю и постоянно закармливаю его фруктами и лекарствами. Лишь бы он поправился. Тогда и моя самооценка как никудышной мамы, немного отряхнется и поднимется с пола.

— Вы слишком самокритичны, — Кирилл Иванович как-то незаметно переместился к двери, — Так нельзя. Мальчику нужна спокойная, уверенная в себе мама, которая научила бы его любить жизнь и не бояться собственной тени. Не неврастеничка. У вас есть все данные, чтобы стать супер мамой, самой сильной, мудрой и заботливой. Так не грызите себя и не принижайте. Мальчику это во вред, как и вам.

Не дождавшись моего ответа, врач вышел. А я все так и стояла, не в силах справиться с собственными чувствами и ловила ртом воздух. Впервые в жизни я была столь обескуражена, что не находила слов.

Медленно опустила рукав на место. Спрятала золотые знаки. Пока я сама не разобралась с этими метками, не хочу всем показывать.

…Но как Кирилл Иванович верно подметил! Как объяснил — словно вскрыл скальпелем налившийся волдырь.

Мне было больно это слышать. И всё-таки, я испытала облегчение. Врач прав. Нельзя винить себя во всем, что случается с сыном. Он — самостоятельный, пусть и маленький человечек. И имеет право упасть, если полез на стул. Прищемить палец, раз не послушался уговоров и всё равно продолжил играть с дверью. Да, от меня многое зависит. И, разумеется, в два года он еще слишком маленький, чтобы не оставаться без пригляда, но… и винить себя во всех вирусах и синяках — глупо. Да, теперь я отчетливо это понимаю.

Дверь скрипнула. Через порог просунулась морда волка. Вопросительно сощурившись, он остановился, спрашивая разрешения войти.

Так. Еще один мужчина, собиравшийся прыгнуть ко мне в койку. Интересно, он знает, что в моих венах течет королевская кровь? Или он охотился только на баресса?

Внезапно я почувствовала вскипающий в крови азарт. Разберусь. Обязательно со всем разберусь.

Вскрою и этот пузырь. Тайны меня теперь раздражают. А видеть в каждом встречном врага — тяжело, да и опасно для психики.

— Габриэль, ты можешь перекинуться в человека? — ласково спросила я, — Нам нужно поговорить.