Волшебная больница Святого Владимурра

Глава 4

Мы поднялись на лифте на четвертый этаж. Потом шли по длинному долгому переходу. Стеклянному. Снаружи ничего не было видно из-за густого тумана, который буквально облизывал переход со всех сторон. Свет лился такой тусклый, что с трудом удавалось сообразить, день сейчас или ранний вечер.

Мы перешли в другой корпус с ровно такими же пустынными бело-желтыми коридорами. Спустились на лифте на второй этаж и потом снова куда-то шли.

Очнулась я только перед дверью с красивой табличкой, на которой были нарисованы черный и красный чемоданы. Медсестра деловито приложила указательный палец к сенсорной панели справа, и дверь щелкнула замком.

— Чемоданная, — пояснила Эллен, — Здесь вы можете оставить в выделенной ячейке все свои вещи на время лечения. В палаты брать их запрещено.

— Но у меня нет вещей, — я приоткрыла куртку и даже вывернула карманы брюк, — даже сумочки нет. Всё осталось в клинике. Со мной только то, что надето, и телефон.

— Вот всё это снимите и сложите в ячейку 351. Заходите внутрь, я поясню.

Мы вошли в комнату. Все три стены занимал огромный бежевый шкаф со множеством железных ячеек. В дверце каждой была плоская сенсорная панель.

— Приложите указательный палец к ячейке 351. Когда она откроется, положите на полку телефон. Тогда включится режим ожидания, и вы сможете спокойно переодеться.

Я с самым ошалелым видом уставилась на медсестру.

В комнате, кроме этих ячеек, а также пола и потолка, ничего не было.

— Во что переодеться?!

— В специальную больничную одежду, — Эллен взмахнула рукой, и позади меня прямо из воздуха материализовалась кушетка, на которой лежали какие-то свертки, — Здесь подобран домашний костюм, пижама и нижнее белье по вашему размеру. Шлепки, домашние туфли и кеды. Всё это одноразовое, и утилизируется после выписки. Так что не беспокойтесь, никто до вас одежду не носил. В палате, которую вам выделили, есть все необходимые гигиенические средства. Без зубной пасты и расчески не останетесь.

— Спасибо!

К такому супер сервису я оказалась не готова.

— То есть всё снимать и складывать на хранение? — недоверчиво спросила я.

Даже в Турции бесплатно на время выдают только халаты и полотенца. А здесь — прямо полностью обеспечивают, с головы до ног!

Что-то нереально волшебное тут творится!

— Да. Я подожду снаружи. Как сложите вещи, просто захлопните дверцу. Она запомнила отпечаток вашего пальца и ауры. Никому другому не откроется. Броня!

— Обалдеть!.. То есть, спасибо!

Я подождала, когда Эллен выйдет за дверь, и стянула куртку со свитером.

И чем тут нас волшебная больница удивляет?

Я развернула первый сверток. Домашний костюм и футболка. Минуту пыталась понять, почему велюровый костюм коричневого цвета из сто процентного хлопка считается одноразовым. Пощупала его, повертела. Хорошая, добротная вещь!

Им его лень стирать, что ли?

Еще больше я удивилась хлопковому белью и фланелевой пижаме. И если белье было нейтрального бежевого цвета, то пижама оказалась светло-розовой да еще с принтом из снежинок.

— Миленько! — я переоделась в костюм, а оставшиеся вещи упаковала обратно, — А кеды действительно моего размера?

Что и говорить, они оказались впору.

— Вы там скоро? — постучали в дверь.

Кажется, я успела исчерпать ангельское терпение Эллен. Слишком долго переодевалась и рассматривала чудо-вещи. Мне они, в самом деле, показались прелюбопытными. Например, шлепки оказались в тон домашнему костюму. Как и кеды — коричневые с бежевыми вставками по бокам.

Аккуратно сложив вещи в ячейку, захлопнула ее.

— Кирилл Иванович уже прошел в ваше крыло. Обход, а ваша палата в самом начале, — обеспокоено сообщила Эллен и потянула в сторону очередного коридора, — Не стоит заставлять его ждать.

Палата оказалась современной и весьма оборудованной. На двоих. Вернее, не так. Под каждым номером был бокс, разделенный на две комнаты. В каждой комнате лежал родитель с ребенком. Душ был один на две комнаты, также в помещении перед комнатами располагался холодильник.

— Для передачек? — усмехнулась я, вспомнив роддом.

— Нет, — Эллен провела меня в свободную палату и закрыла распахнутое окно. К слову, за окном ничего не было. Совсем ничего! Даже не по себе как-то стало, — По вечерам мы предлагаем кефир или ряженку. Можно не пить сразу, а поставить в холодильник и выпить перед сном. Или если на полдник выдаются глазированные сырки. Их тоже лучше хранить в холодильнике, сами знаете.

— Ясно. То есть передачки передавать запрещено?

— А зачем они вам? — Эллен поправила покрывало на односпальной кровати, — Вас всем обеспечивают, кормят. Вы приехали не на курорт, а на лечение. Незачем отвлекаться на постороннее, или кушать неизвестно что. Так что … Вы пока обустраивайтесь, и ждите Кирилла Ивановича. А я пойду.

— Хорошо. Спасибо, Эллен!

В палате было уютно. Как раз после слов медсестры я и провела параллель. Номер в гостинице и палата в больнице выглядели одинаково. Бежевые шторы, прозрачная белая тюль. Одна односпальная кровать. Детская кровать — без перил, зато с низкими продолговатыми бортиками, чтобы ребенок не вывалился. Стол деревянный и один стул. Весьма простенький, но чистый и новый шкаф. Пока я раскладывала вещи по полкам, не могла отделаться от мысли, что нам с Темкой нереально повезло.

— Мадам Крутецкая? — низкий бархатный голос застал меня за уборкой обуви. Я как раз раскладывала шлепки и кеды на нижней полке. Дернувшись, я неприятно стукнулась локтем о дверь шкафа.

— Можно просто Джули.

— Джульетта Ивановна, — высказал осведомленность голос, чем заставил снова вспыхнуть и критично посмотреть на его обладателя, — Я — Кирилл Иванович Свиридов, ваш лечащий врач. Давайте присядем.

Он был невысоким и коренастым. Уверенно стоял на ногах, сжимая в руке папку. Подтянутая спортивная фигура в белом халате смотрелась гармонично, будто передо мной не врач, а модель, изображающая врача. Коричневые короткие волосы аккуратно подстрижены. Медицинская маска на пол лица, переводила внимание на глаза. Темные, внимательные.

Но, что самое интересное, я не чувствовала в его присутствии страха. Он разительно отличался от других врачей. Не знаю, чем, но отличался.

— Очень приятно! — машинально буркнула я и села на односпальную кровать, — Расскажите, что будет с сыном?

На одну секунду в его глазах вспыхнула искра. Кивнув каким-то своим мыслям, он спокойно присел на единственный стул.

— Мы уберем зажим. Проведем процедуры, ускоряющие заживление и восстановление жизненных процессов. Организм вашего сына истощен. Сильно истощен. Я едва представляю, как он смог дожить в таком состоянии. Простите, что говорю прямо, но Артемий в очень критичной ситуации. Думаю, его вторая сторона вытягивала тело всё это время. Силой звериного духа. Знаю, что вы не в курсе об его истинной природе…

— Совсем не в курсе! — выдохнула я, — То есть, если бы мы не попали сюда, то?..

Даже не смотря на то, что на враче была надета маска, ответ я уже прочитала по глазам. И замерла от ужаса.

— Да, всё сложилось бы печально. Иннокентий Иванович считает, что после выписки вы должны обратиться в органы магического правопорядка, чтобы провели расследование и нашли виновных. Кто-то умышленно обрек вашего сына на смерть. Это нельзя оставлять безнаказанным.

— Но кому мы помешали?! — рыдания вырвались помимо воли. Я пыталась держать себя в руках и не истерить, но получалось плохо. Врач подтвердил мои худшие опасения, которые появились после разговора с заведующим — кто-то намерено хотел свести Тему в могилу. И… это было чудовищно! Ужасно! — Зачем? Зачем нужно было вставлять эту чертову штуку?

— Не знаю. Однако данная операция проведена противозаконно. Всеми врачами Междумирья признается право существ на здоровую и счастливую жизнь. Никто из нас не стал бы заниматься подобным вредительством.

И он говорил правду. Я чувствовала это всеми фибрами своей измученной души.

Очевидно, нам с сыном не повезло. Нам попался какой-то маньяк, который загнал нас в угол. Лишил будущего.

Но не лишил надежды!

— Боже! Как же так?!.. — я уронила лицо в ладони. Слезы больше не сдерживала, они потекли горной рекой, водопадом…

Врач деликатно молчал и ждал, пока я нарыдаюсь. А я всё рыдала и рыдала, не в силах остановиться. Как же так?! За что?!! Разве я сделала что-то плохое? Перешла кому-то дорогу, чтобы так мстить? Но я ничего плохого за свою жизнь не делала и всегда всем помогала.

Или этого мало?!..

— Джули, успокойтесь! — Кирилл Иванович неожиданно навис надо мной темной тенью. А потом его широкая ладонь опустилась на плечо и ободряюще сжала, — Всё страшное — позади. Подумайте об этом. Через полтора часа операция. Хорошо, что вы доверились Рэю и приехали сюда. Это было важное решение. Вы стояли на распутье судьбы, но повернули в правильную сторону. Немногие соглашаются приехать к нам. А потом становится поздно… Вы же — молодец, что решились. Это было сложно, я знаю. Теперь всё изменится, ваш сын поправится. Обещаю!

— Кто такой Рэй? — всхлипнула я и подняла зареванные глаза.

Очертания врача размывались, даже темные глаза были скрыты за густой пеленой. Наверное, я здорово опухла. Но это было неважно. Главное, узнать! Узнать побольше!

— Охотник. Он ищет детенышей по всем мирам. Тех, кому нужна помощь. Впрочем, вас он привел по другой причине.

— По какой?

Врач замолчал. И это молчание длилось долго — минут пять.

— Пусть он сам расскажет вам об этом. Я не в праве говорить.

— Да как же я спрошу?! Мы даже не обменялись номерами телефонов. Он высадил нас у входа в больницу, и уехал, не попрощавшись!

Кирилл Иванович красноречиво молчал.

Понятно. Тема Рэя-табу. Разочарование, мгновенно затопившее меня по самые уши, подтолкнуло с вызовом спросить:

— Почему вы все Ивановичи? Все. Или почти все… Так не бывает!

— Вам важно уточнить это именно сейчас? — в нейтральном голосе врача мне послышался мягкий укор, — Если по Артемию больше нет вопросов, я продолжу обход. Сегодня я дежурю, так что еще загляну к вам часов в десять-одиннадцать вечера.

И он сделал пару шагов к двери.

Уйдет.

Я вскочила с кровати, как ошпаренная.

Сейчас он уйдет и бросит меня одну!

— Я задала вам… важный вопрос! — узнать загадку одинаковых отчеств мне показалось важным в эту минуту, — Почему вы не отвечаете? Это какой-то заговор?

Я не видела лица врача, но почему-то показалось, что он остановился перед порогом нервно, словно бы с досадой.

— Вы перенервничали, Джули. Не стоит загружать мозг лишней информацией. У вас итак, полагаю, выдался непростой день. Отдыхайте. Сын придет в себя к ночи. Возможно, будет бредить после переноса души в другое измерение. Вам стоит приберечь силы для ухода за ним. И не забивать голову глупостями.

— Это не глупости! Совсем!

Иногда, когда я чувствую чужое сопротивление, меня несет: хочется проломить, снести его. Доказать всем и каждому, что я права. А другие — нет. В детстве мама меня часто упрекала в том, что я делаю всё на зло. Наперекор ей. Но это не так. На самом деле я хочу докопаться до правды.

— До вечера, Джули! — тон врача был непоколебим.

Он спокойно вышел за дверь, проигнорировав мое учащенное дыхание и сжатые в приступе ярости кулаки.

— Да как же это так?!! — вскрикнула я и плюхнулась на кровать, — Всё в этой больнице не так!

Я и сама чувствовала, что мое поведение выходит за рамки. И Кирилл Иванович поступает мудро и правильно, не акцентируя внимание на моих вопросах.

И всё-таки, почему он не ответил? Почему?!

Умом я понимала, что истерить и принуждать врача к ответу — глупо и, как минимум, невоспитанно. Но ничего не могла с собой поделать. Мне до чертиков хотелось узнать, почему врачи называют себя Ивановичами. Не Петровичами, Александровичами или Георгиевичами. Именно Ивановичами. В этом мне виделся скрытый смысл.

Словно бы ответ был зацепкой в сложной детективной истории. Вот почему я пристала к Кириллу Ивановичу с этими отчествами.

— Ладно. Потом обязательно спрошу. У него или у Рэя… — я сбросила кеды и с наслаждением растянулась поверх покрывала, — А ведь они правы. Темка у меня — непростой малыш. Странности начались с самого начала. С его рождения…