Волшебная больница Святого Владимурра

Глава 20

Здесь не было стен. Не было плиточного пола, искусственного освещения, кабинетов и банкеток. Мы попали в самый настоящий оазис, чудом перенесенный из тропиков в помещение больницы. Пальмы и цветущие магнолии упирались в прозрачное голубое небо. Зеленая трава местами доходила до колен. Оазис выглядел диким, естественным и оттого, особенно прекрасным. Здесь не было ни единой дорожки. Ни единого указателя. Взгляд радовали россыпи цветов, роскошных и причудливых, растущих прямо под ногами, без всяких клумб.

Как здесь гулять?!

Мы ступили на изумрудно-блестящую траву, сделали пару шагов и остановились. Мне было жалко наступать на ярко-малиновый цветок, очень похожий на дикую лилию. Эллен наблюдала из-под полуопущенных ресниц за моей реакцией и не торопила.

А я всё рассматривала, рассматривала этот уголок райской жизни, и нехорошее предчувствие закрадывалось в сердце.

— Вы собираетесь оставить меня одну на целый час? Я заблужусь!

— Нет, что вы! — серьезно ответила Эллен, — На самом деле оазис небольшой. Мы иногда расширяем его по пятницам, чтобы больше врачей вмещалось. Но сегодня здесь никого нет, и вы точно найдете дорогу к лифту. Поставьте мысленно зарубку, что лифт находится в этом месте, и после прогулки интуитивно найдете его.

— Зарубку? — вздернула бровь, — Это как?

— Внимательно посмотрите на лифт. Запомните его расположение относительно деревьев. На солнце не ориентируйтесь — оно копирует настоящее, поэтому меняет свое положение.

С сомнением я обернулась и посмотрела на серую кабинку лифта, увитую лианами и плющом. Её легко принять за грот, если смотреть сбоку и не видеть дверей.

— Мысленно скажите себе, что здесь — лифт. И ваше чутье оборотня не даст ошибиться и проскочить его.

— Вы мне льстите, Эллен. Никакого чутья у меня нет! — ответила я, хотя совету медсестры последовала.

Вдруг получится? Раз я внезапно превратилась в оборотня королевских кровей, нужно как-то овладеть новыми способностями. Вот, хороший повод прокачать свою интуицию. И не паниковать по пустякам.

— Не волнуйтесь. Даже если вы не найдете лифт, я приду через час. На всякий случай покажу вам кнопку экстренного вызова, — медсестра поднесла руку и сделала в воздухе движение, будто дважды быстро коснулась кнопки вызова, — Вот так нажимаете, и охрана прибудет через две секунды.

— А сейчас здесь никого нет? Вы уверены?

Эллен дернула носом.

— Нет. Пусто. Пруд вон там, за папайей. Видите проход?

Я с сомнением посмотрела в указанную сторону. Между двумя деревьями с зелеными плодами, в которых я бы ни за что не признала папайю, виднелся узкий проход шириной для одного человека.

— У пруда стоит скамейка, там можно присесть. Искупаться тоже можно, если вдруг захочется, но рекомендую не снимать нижнее белье — вдруг кто-то заглянет в оазис, — серьезно сказала Эллен, — К трусам и бюстгальтерам наши мужчины привыкли, а вот к обнаженной натуре — нет. А в животной ипостаси оборотни импульсивны.

— Учту, — лаконично ответила, не желая развивать эту тему.

Эллен кивнула, вызвала лифт и скрылась в нем буквально за две секунды. Когда за медсестрой закрылись двери, я сбросила улыбку и развернулась к оазису.

Интересно, с чего она подумала, что я решу искупаться? Бред какой! С учетом того, что нахожусь в незнакомом месте, меня трясет от новообретенных способностей, в голове полная каша и раскардаш, а судьба сына до сих пор неизвестна, мне сейчас совсем не до развлечений.

Что ж, теперь, когда я осталась одна, можно и повыть в голос. Самый лучший способ сбросить напряжение, уж я-то знаю.

Когда меня припекали проблемы, очередной парень предлагал остаться друзьями, или мама слишком настойчиво придиралась к оценкам, сетуя, что такими темпами я вообще не получу диплом вуза, — из этих ситуаций у меня был только один выход. Я убегала в лес. Сворачивала с привычных тропинок и заходила вглубь, туда, где заросли орешника создавали живую изгородь, а высокие лиственницы блокировали звук.

Я орала, шипела, ругалась вдоволь, иногда подкидывая мыском ботинка комья грязи. Помогало. Ненадолго — месяца на два, но отпускало. И жить становилось чуточку легче.

Сегодня я собиралась вновь провернуть этот ритуал. Сил сдерживаться после всего случившегося не было.

Я прошла по зеленой траве к магнолии и потрогала пальцем шершавую кору. Обычное с виду дерево, живое. Настоящее. Оперлась одной рукой о ствол дерева и закинула голову, сотрясая воздух своим криком. С деревьев всколыхнулись птицы, зачирикали и недовольно поднялись ввысь.

Да уж, нехорошо получилось. Не видела, что их тут так много. В обычном лесу я могла испугать максимум пару пичужек. Да и то, если дело происходило зимой, в основном на мой крик откликались вороны. Их мне было совсем не жалко.

А крик получился блеклым. Без души и надрыва.

Расслабиться вот так сразу в незнакомом месте — очень сложно. Я снова раскрыла рот и издала что-то подобие рулады. Крик вышел громким, звучным, но радости особо не принес.

— Ладно, Жулька. Пожалуй, и вправду лучше прогуляться к пруду, — сказала себе я и побрела к просвету между деревьев.

Говорить сама с собой я любила. Если без свидетелей — то почему бы и нет? Никаких расстройств психики в этом не видела, зато когда твердо и уверенно рассуждаешь сама с собой на волнующие темы, становится как-то легче.

— Почему всё так случилось? — рассуждала я, отодвигая зеленые ветки, — Тёмка стал суперменом, барсом… Я — вроде как кошка королевских кровей. А барсы — редкость, сказал Кирилл. Встречаются среди оборотней редко. Получается, что и мой ненаглядный Андрей Геог — тоже барс?

Деревья росли густо. И когда я хлестанула себя по щеке веткой во второй раз, свернула разговоры и сосредоточилась на проходе.

— И зачем это они их так посадили?! — выдохнула я, когда, наконец, ветки кончились, и я почти без потерь вылезла наружу, — А где пруд-то? Ах… вот это красота!

Я остановилась почти у самой кромки воды.

Пруд выглядел таинственно и мрачно. Его окружали высокие тропические деревья, среди которых я с удивлением заметила пару лиственниц. Они создавали своеобразный барьер, а справой стороны даже заходили в воду.

Да, такой пейзаж я никогда не видела, даже на заставках для компьютера. Он выглядел настолько нереально, что явно был создан искусственно.

Темная вода при ближайшем рассмотрении оказалась прозрачной, хрустальной. А темным она казалась из-за черных камней, устилающих дно.

Пахло здесь свежестью, какой-то неестественной легкостью. Как будто запах моря смешали с горным воздухом. Магия, наверное.

Никогда еще я не видела столь чистого пруда. Мелкие рыбки плавали косяками, мне даже захотелось опустить руку в воду и схватить одну. Дальше, в глубине, поднимались впечатляющих размеров круги и множились, множились, вызывая во мне новое чувство — азарт. Что за рыбы могут водиться в чистой воде? Горбуша, форель, еще кто-то?

Захотелось нырнуть и посмотреть своим глазами. Странно, никогда раньше я не чувствовала интереса к рыбалке.

Я коснулась водной глади рукой. Прохладная. Освежающая. Может, и вправду помочить ножки? В оазисе жарко, градусов тридцать. Это с самого начала я не заметила жары — подумала, что здесь тепло. А стоило выйти к пруду, и меня почти разморило.

— И где же тут лавочка? Может, слева?

Я сбросила кеды, носки засунула в карман штанов. Идти по голой земле было приятно, и холод, касающийся ступ не просто охлаждал, он успокаивал меня.

— Так вот, что значит — единение с природой? — пробормотала я и сняла кофту.

Буду гулять в футболке. Всё равно никого нет, зачем же потеть? Золотые знаки с рук никуда не исчезли, но, правда, померкли. Того и гляди, совсем исчезнут.

— Интересно, а прятать их от чужих взглядов можно?

Я свернула и пошла вдоль пруда по левой стороне.

Спрятать, спрятать… В голове что-то мелькало, пыталось вырваться из плена памяти. Какое-то предчувствие или мысль. Или знание? Я не могла его ухватить. Кто-то мне что-то говорил? Или я видела?

Не помню!

Пруд был неровным — в форме бесконечности. Или в форме почки. Слева он углублялся как бы в лес, и у самой кромки воды я с удовольствием заметила скамейку.

— Здорово придумали! — восхитилась, прибавляя ходу, — Можно откинуться на спинку, закрыть глаза, а ступни опустить в воду. Блаженство!

Так я и сделала. К счастью, лавочка была из дерева и не сильно нагрелась под солнцем.

— Ммм… Красота! — выдохнула я и опустила ноги в прохладную воду. Прикрыла глаза и почувствовала, как тепло этого мира всасывается мне под кожу. Как становится приятно, спокойно, хорошо.

Посижу так минут пять и пойду дальше исследовать оазис. Сколько здесь, наверное, припрятано классных уголков. Раз врачи отдыхают после работы, сто процентов, придумали для себя что-то необычное.

Интересно, а Кирилл Иванович в каком виде приходит в оазис? В человеческой форме или оборотнической? Я бы посмотрела на него в волчьем обличии. Он больше или меньше Рэя?

Хотя, какая разница!

И всё-таки, где он переодевается, когда превращается в волка? Я вот не заметила ни одной раздевалки. Может, плохо искала? Или он предпочитает не обнажаться перед коллегами и гуляет в человеческом обличье?

Я бы и сама с ним с удовольствием погуляла и поболтала о том, о сем. Например, спросила бы, как мне самой превратиться в кошку…

С этой мыслью я как-то незаметно уплыла в сон.

— Давай попробуем бросить его в пруд!

Я даже подпрыгнула, услышав низкий мужской голос. Сон растаял, вернув в теплую приятную реальность. Солнышко всё еще припекало кожу, свежий ветерок легонько касался висков, чуть освежая, но в голове шумело, как после долгого загорания и ощущения, когда я раскрыла глаза, были странные. Словно я вижу не отчетливо, а сквозь тонкий золотистый смог.

Как бы солнечный удар не приключился!

— Кардинально. Он испугается.

Проморгавшись, я огляделась. В отдалении, метрах в десяти от меня, под одной из пальм стояли двое мужчин. Я видела их спины в длинных белых халатах, но не видела лиц. Они смотрели на воду. Искупаться решили? Прямо так, в халатах?!

— Стресс полезен для молодого оборотня, ты и сам знаешь, — невозмутимо отозвался мужчина с пшеничными волосами, — Захочет защититься, перевернется.

— А если нет? Если в нем больше человеческого?

— С королевской-то кошкой? Я тебя умоляю, люди не затесались среди ее родни, — блондин обернулся. Простое лицо с веснушками было мне незнакомо. Да, определенно мы с этим парнем, а лет ему было не больше тридцати, не встречались. Пока я беззастенчиво разглядывала врача, тот поискал кого-то глазами и с озабоченностью в голосе произнес: — Куда он делся? Что-то я его не чую.

— Прыгает меж цветов, — ответил другой мужчина.

Голос его мне показался знаком. Но я всё еще находилась в расслабленном, даже разморенном состоянии, и не сразу сообразила, кто же он такой.

А потом мужчина обернулся.

…Я впервые видела Кирилла Ивановича без маски. И мне показалось, что он стал каким-то другим. Моложе, порывистее. Красивее. Когда мы общались с ним в больнице, он постоянно сдерживался, тщательно следил за каждым словом, жестом, словно боялся разрушить ее, — теперь я это понимала.

А здесь он вел себя естественно и высматривал сейчас… моего сына?

Это его они собирались бросить в пруд?

Вернее, не Кирилл Иванович собирался, а этот самоуверенный блондин. И почему они принимают такое серьезное решение — как напугать моего ребенка, не посоветовавшись со мной?!

Это не дело. Это неправильно!

Непроизвольно я вцепилась в лавочку ногтями.

— Зря ты сопротивляешься, — снова подал голос блондин, — Шоковая терапия всегда приносит свои плоды. Вот, когда я учился в школе меня однажды на физкультуре…

— Ему два года, Гриша. Это не подходит, — разумно сказал Кирилл Иванович и вдруг посмотрел на лавочку. В его лице не дрогнул ни единый мускул, хотя мне показалось, что он посмотрел прямо мне в лицо, — Хорошо, что в оазисе никого. Давай потренируемся с ним. Обернемся по очереди, покажем процесс. Будет больше толка, если он увидит всё воочию. Лучше один раз показать, чем миллион раз рассказывать.

— Я — лис, а ты волк. Какой смысл оборачиваться? Он не поймет. Ему же всего два года! — передразнил Гриша нашего лечащего и посмотрел в заросли папайи, через которые продиралась и я, — Ладно, давай попробуем. Зови. Тебя он единственного слушается.

— Потому что не я бил его током! Кошки такое не любят, — спокойно парировал Кирилл Иванович, и, услышав это, я задохнулась от негодования.

Что он делал с моим сыном?!! Бил током? Да я его сейчас на ленточки распущу!

— Так я в лечебных целях, не просто так. И помогло, Владимурр написал, что правильно сделал… Эй, Кир! Я ж не изверг, — смутился Гриша и бросился в заросли вслед за Кириллом Ивановичем, — Эй, вы где? — услышала я его крик.

Меня не просто лихорадило, меня била адская дрожь. В глазах стоял кровавый туман, и даже зрение упало. Я видела пруд и деревья размыто, и было ли это от солнца, или от возмущения, что бурлило в моей крови, я не знала.

— Сейчас я сама тебя стукну током! — прошипела с ненавистью, глядя на высокие деревья.

Мне почудилось, что голос слегка изменился. Да, неожиданно перехватило от напряжения горло, как будто невидимые руки собирались меня задушить. И дышать стало как-то неприятно и непривычно.

Ох, я им покажу. Ох, я им сейчас устрою!

Я вскочила со скамейки и приготовилась бежать туда, на поляну. Где между цветов бегал и резвился мой бедный, ничего не подозревающий, сын. Он еще не понимал, что этим двоим нельзя доверять. Они могут стукнуть током, они готовы его испугать и бросить в пруд, лишь бы добиться своего.

А я больше всего на свете хотела, чтобы сын был счастлив. И здоров, конечно. Но разве ведут к здоровью такие варварские методы?!

Меня шатало. Я плохо различала реальность, и теперь всерьез обеспокоилась, смогу ли вообще дойти до деревьев.

Наверное, это солнечный удар. Он вызвал слабость и головокружение, которые я почувствовала.

Я прыгнула вперед и неожиданно покачнулась, а потом еще неожиданнее приземлилась на лапы.

— Что… со мной такое? — выругалась я, и опять подивилась хрипу, который вырвался из моего горла, — Тёма! Тёмочка! Я иду-у-у!

Мой крик, вдруг ставший сильным и громким, испугал мелких птиц. Те всполошились и стайкой сорвались с ближайшего дерева и поднялись в небо.

Значит, обернулась. Кошкой. Я сделала пару неуверенных шагов и шлепнулась на попу.

Ходить было непривычно. Перевешивал хвост, который я ощущала, как большую лохматую трубу. Да и мои размеры впечатляли, если сравнивать с лавочкой. Я была ростом не ниже Габриэля, кажется.

Реальность всё еще выглядела искаженной, будто я смотрю в сломанную трубу или через кривое зеркало.

Так вот, как значит, выглядит этот оазис. Каждое деревце и каждый кустик расходится разноцветными световыми кругами.

— Ма-ма! — где-то в отдалении услышала я детский крик, и тут же навострила уши.

Навострила.

Уши.

Отбросив раздражение и ненужные мысли, я попыталась пойти вперед, двигаясь при этом ровно. Нужно сохранять равновесие, ходить плавно!

А лапы-то у меня были коричневые. Мохнатые такие, тяжелые и сильные.

Вот как замахнусь лапой на этого лиса, одни клочки по закоулочкам полетят!

Когда я дошла до прохода между деревьев, идти стало легче.

Я почти поняла, как правильно качать хвостом, чтобы он помогал, а не тянул в сторону. Всего лишь нужно взмахивать им, как дирижерской палочкой.

Одновременно пришла мысль, что в обличии кошки пробираться меж деревьев удобнее, и совершенно необязательно идти в обход.

«Ладно. В следующий раз пойду напрямую» — вздохнула я и ловко пробралась между деревьев.

Поляна, на которую я элегантно выпрыгнула, была пуста. Абсолютно. Я даже оторопела от такой неожиданности.

Недовольно стукнула о оземь хвостом. На какую же поляну пошли врачи с Темкой? Их что, несколько? Но оазис небольшой, как сказала Эллен.

Перед моим взглядом расстилалась полянка цветов. Та самая, что вела к лифту. Высокие пальмы и магнолии обрамляли ее по кругу.

И как мне их найти? Эх, надо было бежать следом за ними.

Следом!

Оскалившись, я приникла к земле. Да, кошки след не берут. Это недостойно — вынюхивать, подобно собакам. Но один раз, ради сына…

Я внимательно принюхалась, отбрасывая в сторону незнакомые запахи цветов и травы. Несколько секунд раздумывала, прислушивалась… А потом заурчала от удовольствия, узнав любимый запах. М-мур! Он был здесь.

Как же хорошо!

С моим чутким обонянием, я почти увидела тонкую ниточку запаха, влекущую мимо кабинки лифта куда-то влево.

— Ма-ма-а-а! — прокричал откуда-то оттуда детский голос, и я, не раздумывая, на всех четырех лапах понеслась вперед.

Бежать, кстати, мне было удобно. Гораздо удобнее и приятнее, чем ходить. Интересно, а брюшко у меня тоже коричневое? А я лохматая или короткошерстная кошка?

На этой мысли я запнулась лапой о какой-то камешек, и чуть было, не растянулась.

Так, не время думать о себе. Нужно спасать малыша, вытаскивать его из лап этих извергов!

Пальмы мелькали, цветы лезли в морду, и через пять минут бега я уже ненавидела лилии, ромашки, маки и прочие красивости. Они мешали бежать! Мешали мне спасать моего малыша!

За очередной пальмой я влетела в лес каких-то лиан, длинных, свисающих откуда-то с неба, как длинные канаты. Мне пришлось притормозить. Вздыбленные корни деревьев блестели. Когда я прыгнула и попала на один из них, задняя лапа поехала, и я пребольно стукнулась мордой об ствол.

Мысленно выругавшись, я совсем остановилась и задумчиво оглядела странный лес. Да, мне предстояло пройти настоящую полосу препятствий. И не скажу, что задача выглядела легкой — мало того, что нужно было перепрыгнуть через все торчащие из-под земли корни, так еще и обогнуть все висящие лианы. Если их задевать при беге, они больно хлещут по морде, как будто отвешивая пощечины.

Но другого пути не было. Эта часть оазиса расползалась как будто в разные стороны. А тонкая нить приятного запаха уходила туда, вглубь. Вместе с другим запахом, щекочущим ноздри — запахом полыни, жженой травы и розмарина. Наверное, так пах лис.

Но почему я не чувствовала третьего запаха? Как пах Темка?

Я водила носом по воздуху, принюхивалась. В ноздри лес запах мокрой древесины, чего-то зеленого, как будто растерли петрушку. Но запаха сына не было. И эта странность придала мне ускорения. Прорычав, как самый настоящий лев, я бросилась в атаку.

Держись, Темка, я уже бегу!

Полоса препятствий стелилась под лапы шелковым ковром. Пару раз я поскальзывалась, но вовремя схватывала зубами лиану, и удерживалась на земле.

Мной руководили инстинкты. Я передвигалась уверенно, быстро, как будто всю жизнь только и делала, что бегала в ипостаси большой кошки. В голове пульсировала мысль, что нужно скорее добраться до сына. И я не могла думать ни о чем другом. Бежала, влекомая этой мыслью.

Неожиданно, опасный туннель закончился. Я вылетела на цветущую поляну торпедой, и, не успев притормозить, врезалась мордой в белый халат врача. Мужчина, не ожидавший толчка в место пониже спины, рухнул под моим весом. Прямо лицом в траву.

Выругался сквозь зубы, а потом приподнялся на локтях и, вместо того, чтобы еще более заковыристо выругаться, заливисто рассмеялся.

— Пр-р-ростите! — сконфуженно рыкнула я и спрыгнула с Кирилла Ивановича на травку, — Пр-р-р-остите.

— А вот и мамочка! — ехидно произнес блондинистый парень. Он подошел и протянул врачу руку. По-видимому, тот самый Гриша, — Легка на помине. Ничего тебе не сломала?

— Нет. Я крепкий, — улыбнулся Кирилл Иванович, схватился за предложенную руку и плавно поднялся на ноги.

— Жаль. Компенсацию стрясли бы с королевской семьи, — беспечно продолжал хитрый лис, — Мне новые реагенты нужны. А Рокси кочевряжится, только через месяц обещает выдать. Дорогие, блин…

— Ты за реагенты родную мать продашь! — шутливо заметил Кирилл Иванович, но глаза при этом у него стали серьезными, — Во всем нужно знать меру.

— Да ладно… Ей-то чего? Небось денег — куры не клюют. Помогла бы нам в важных исследованиях… — отмахнулся Гриша, сверля меня взглядом, — Ты посмотри, какая выросла. Жирная, крупная!..

На этом мое терпение лопнуло. Лиса надо было проучить, заодно выяснить, где мой сын. На поляне его не было — я не чувствовала его присутствия.

Так куда они его от меня спрятали?

Я подошла к наглому парню и встала на задние лапы. Броском опустила передние ему на плечи и толкнула наземь. С тихим вскриком, не ожидавший нападения Гриша, повалился спиной на траву.

— Гдэ-э-э Тё-ёу-ма? — прорычала низким заутробным голосом прямо ему в лицо, — Отву-ей-чай!

— Эй, эй, полегче! Нападение на врача карается…

— Смеуйтной казнью-ю? — ласково поинтересовалась и клацнула своими острыми зубами в паре миллиметров от его носа.

С удовольствием заметила, что мои челюсти огромные и страшные — на пол лица Гриши. Тот тоже впечатлился и вдруг… стал уменьшаться у меня под лапами.

— Кю-у-да?! — прорычала я, когда моя левая лапа вдруг промахнулась в воздухе и принялась заваливаться, утаскивая меня за собой, — Сто-ой!

Юркий лис, в которого превратился лаборант Гриша, уже выпрыгивал из-под моей второй лапы и отбегал на безопасное расстояние. И на морде светилось такое самодовольное выражение, что я сама не ожидала того, что произошло дальше. А именно: я озверела.

С диким ревом, достойным разъяренной львицы, я прыгнула на лиса в надежде прикончить его на месте. Одна моя тушка была раза в два больше и тяжелее. Упаду на Гришу и… не будет Гриши. Делов-то.

— Стойте, Джульетта Ивановна!

На моем пути неожиданно появился лечащий. Он с серьезным видом раскинул руки в стороны:

— Если вы покалечите этого психа, компенсацию мы с вас требовать не будем, — заявил он под недовольное рычание Гриши, — Да, он сам вас спровоцировал. Но вот его девушка, Роксана, будет точить на вас зуб. А с ней лучше не ругаться потому, что волчица она упрямая. И вряд ли после этого инцидента поможет вам разобраться с психологией барсов.

— Ш-што?! — тормозить во время прыжка оказалось делом нелегким. Вместо того, чтобы зацепиться лапами за землю, я впечаталась в живот Кириллу Ивановичу.

В этот раз врач устоял. А мне стало так стыдно, что я отпрыгнула от него как ошпаренная и прижала голову к траве:

— Про-оу-сти-те. Не-е наро-очно.

Мне досталась понимающая улыбка.

— Роксана заглянет к вам завтра утром. Ну а пока, мы можем позвать Тему. Представление, думаю, получилось отличным. Парень всё понял. Артемий, выходи! — крикнул он куда-то за мою спину, и спустя секунды две, на поляну выпрыгнул барс.

Неспешно прошелся, огибая высокие лилии, и сел в паре метров от меня, положив хвост на передние лапы. Такой красивый, белоснежный котенок с черными пятнышками. Снежный барс. Ну, надо же! Красавец получился у меня сынок.

Ростом доставал мне едва до середины лапы, ну так ведь подрастет. Малыш — котенок совсем. Два года и два месяца. Мой любимка!..

— Му-ур… — сама не заметила, как довольно заурчала.

Как маленький трактор на всю поляну.

Мы разглядывали друг друга с таким интересом, что не сразу я осознала одну важную новость:

— Оу! — вытаращила глаза, — Он по-олный барс-с. Не-э часть-ями…

— Да! — Кирилл Иванович смотрел на Темку гордо, как будто тот был его сыном, — Полный оборот совершил только сейчас, когда увидел вас. Ты был прав, Григорий, стресс сделал свое дело.

— Да-а ну-у вуас! — прорычал с безопасного расстояния лис, — Пс-си-ихи. Она мю-ня чуть не загры-ызла!

Кирилл Иванович легко улыбнулся и подошел к Теме поближе. Присел перед ним на корточки:

— Обратный оборот выйдет легче. Запомни это твое состояние, чтобы вернуться в него. А уж как ты был человеком, ты итак помнишь, верно?

Малыш кивнул. Его голубые глаза сверкнули, а потом Темка уткнул морду себе в грудь. Издал глухой рычащий звук и вдруг превратился в малыша, сидящего на траве. Такого маленького и беззащитного, что кошка моя не выдержала — я подошла и укрыла его своим хвостом. Пушистым, кстати. Мягким и теплым.

Пусть погреется, маленький. Пусть в оазисе тепло и даже жарко, но после шерстяного покрова сидеть голеньким — холодно.

— Молодец! — похвалил его Кирилл Иванович, потом поднялся и окинул взглядом поляну: — Где же она? Просил принести одежду еще пять минут назад. Опаздывает…

— Оу-дежда! — дошло до меня, и я в ужасе посмотрела на Кирилла Ивановича.

Я что, тоже обращусь голой?

— Ку-юда делась одежда?

— Порвалась, — кратко ответил Кирилл Иванович, — Как и у Гриши, если он не успел ее зачаровать.

Лис, наблюдавший за нами из-за куста желтых лилий, виновато проскулил.

— Ясно. Опять не подумал? Тогда сделаем так: мы пойдем с Гришей на выход, а вы дождетесь Эллен. Я постараюсь перехватить ее по дороге и попрошу принести вам, Джульетта Ивановна, сменную одежду.

— Спау-сибо! — мяукнула я и замурчала, когда Темка стал приятно чесать за ушком.

Какое же это блаженство! Даже морду к земле приклонила, тая, словно расплавленное масло на сковородке.

— Ну и отлично! — хлопнул в ладоши лечащий и позвал лиса, — Пошли, Гриша. У нас еще куча дел. А к вам, Джульетта Ивановна, я зайду завтра на обходе. Думаю, ночь вы проведете спокойно. В своей палате.

Я радостно мяукнула, не поднимая головы. Мысли у меня путались. Хотелось мурчать и радоваться беспричинно каждому пустяку. Так вот вы какие, инстинкты! Или это всего лишь облегчение от удачного оборота Темы?

Как знать!