Волшебная больница Святого Владимурра

Глава 24

Рия с дочкой Алиной оказались выходцами с Анте. Когда это выяснилось, я не могла поверить в свое счастье. У кого еще я смогу выведать все интересующие моменты, как ни у коренного жителя?

Алина, застенчивая и спокойная девочка, очень понравилась Теме. Она с удовольствием вытащила пакет с игрушками и высыпала их на кровать.

— Хочешь, сделаем гараж из подушек? — предложила она, и сын только что ни замурлыкал от счастья: гаражи строить он любил больше всего на свете. В его лице Алина нашла своего самого верного союзника.

— Ах, дети! — умиленно воскликнула Рия, — Какое счастье, что послезавтра нас выписывают. Дочка мало с кем сдруживается, и развлекать ее целый день между процедурами сложно. Дома хоть книги есть, соседи… Обычно мы не ведем затворнический образ жизни. Много путешествуем, особенно по выходным. Мой муж, Торенс, обожает скалы и горы. Мы любим устраивать пикники на каком-нибудь труднодоступном обрыве. Берем с собой корзинку с бутербродами, чай в термосе или кофе, и бывает, часами сидим, рассматриваем пейзажи. Нам не холодно в отличие от простых людей. Мы холоднокровные.

Рия мне импонировала с каждой проведенной с нею минутой. Такая открытая, приятная женщина лет тридцати. А уж как она с кружкой нас выручила!

Правда, после ее упоминания о холоднокровных, мне стало не по себе. Неужели она из… змей? Да ладно! Не так я представляла себе хитрых и опасных животных.

Поэтому не без удивления спросила:

— А кто вы в животной ипостаси?

— Змея, — спокойно ответила женщина, — О, не волнуйтесь, милая, мы не едим людей. Понимаю, что в вашем мире насчет нас ходит много слухов и вымыслов, но уверяю вас: мы разумны и безопасны.

Я даже растерялась после ее слов. Неужели она не чует во мне кошку?

Мне вспомнилось, как интуитивно я спрятала золотые знаки со своего тела. Неужели я и ауру умею прятать?

— Это хорошо!

— Знаете, чтобы добраться на уединенную скалу или высокую гору, приходится преодолевать себя. Превышать свои возможности, ведь мы предпочитаем путешествовать в человеческом обличье. Муж говорит, что этим делом, мы укрепляем нашу породу.

— Очень интересно… — протянула я, прикидывая в уме, как бы поаккуратнее спросить то, что мне интересно: — А кем работает ваш муж? Вы в столице живете?

— Да. Мы живем на самой окраине. Но я не переживаю: так больше всего нравится мужу — он любит совершать змеиные прогулки перед завтраком. А работает он портным. И так хорошо делает свою работу, что часто получает заказы из дворца!

Рия мягко улыбнулась. Когда она рассказывала о своем муже, ее лицо светилось. Я впервые видела такую тихую, но от этого не менее сильную любовь.

— Он так старается, что каждая его работа вызывает восхищение!

— А что он шьет?

— Много чего. Но в королевский дворец поставляет носовые платки и шали. Иногда скатерти для торжеств. Я помогаю нашим работницам вышивать кружева, которыми мы украшаем скатерти. Получается очень неплохо.

— У вас по-настоящему, семейное дело!

— Да, пожалуй, — Рия со вздохом посмотрела на играющих детей, — Алина подросла, и у меня высвобождается больше времени. Второго сыночка завести не получается…

— Сочувствую.

— Да ничего. Мы с Торесом молодые. Время есть. А ваш муж кем работает?

Впервые я ответила на этот вопрос, не задумываясь.

— Живу одна. Воспитываю Тему без отца, так как он от нас отказался. Работаю менеджером в парфюмерном магазине, сейчас в декрете. Обеспечиваю нас с сыном всем необходимым.

— Получается, ваш мужчина был оборотнем, раз Тема… — она принюхалась легонько и с неимоверным удивлением заключила: — Барс! Надо же. Давно не встречала барсов. На Анте их не водится.

— Да? А почему?

Значит, Темку ей удалось унюхать, а меня, кошку, нет. Странно. Очень странно!

— Так ведь уничтожили всех барсов вместе с Венором. Один пепел в том мире остался. Не пригоден он для жилья.

— А кто их уничтожил?

— Известно, кто: кошки. Королевская семья Аурум. Они за власть сражались с барсами и победили их. Теперь правят нами.

Да, змеиному хладнокровию мне стоило бы поучиться. Как можно так спокойно рассказывать о войне? Я не сдержалась и спросила:

— И вас это устраивает? Вы, змея, получается, подчиняетесь кошке. Не лучше бы вам подчиняться такой же змее, как и вы? Тому, кто лучше понимает ваши потребности, кто ближе по духу вам?

— Мне всё равно, — улыбнулась Рия, — Что кошки, что змеи — я в политику не лезу. Мне — лишь бы на улицах было спокойно и Торенса на войну не призывали. Говорят, когда правили барсы, в ходу были законы покровавее теперешних. Я не застала тех времен, но причин не верить родным, нет. Тогда и мир был жестче, и нравы более диким. Это сейчас, с приходом к власти Аурум, наши законы в Анте стали справедливыми. И порядок поддерживается со всех сторон. Например, в стаи, в общины сбиваться нельзя. Хочешь жить в дикой среде — переезжай на Горнэ. Не ставь в неловкое положение своих соседей по Анте.

— Но ведь барсов уничтожили! Этому нет оправданий!

— На войне такое случается, — пожала плечами Рия, — Но ходят слухи, что не все барсы в момент уничтожения Венора, были в том мире. Поговаривают, что несколько особей скрылось в Анте и на Земле. И они прячутся, чтобы потомки Аурум не закончили начатое двести лет назад. Иногда их ищут, но ни разу я не слышала, чтоб находили. Слишком хорошо прячутся. И я понимаю их. Каждый хочет жить. И каждый достоин… существовать мирно. Но эти барсы были грубыми и жестокими! — Рия с извиняющейся улыбкой одернула себя, — Я не про Темку говорю. Он — хороший мальчик, это сразу видно. Я про тех, воинствующих барсов, которые правили нами двести лет назад. Они вводили жестокие правила. Мне рассказывали, что вожак в общине выбирался не по очередности рождения, а по силе. Устраивали соревнования, порой смертельные, чтобы выявить самого сильного оборотня. Это же ужас!

— Наверное. Мне сложно понять.

— Вы представьте: вот ваш сын растет в стае или общине. Достигает двадцати лет и приглашается на очередные выборы вожака. Как вы думаете, сможет ли он выстоять против матерого барса вдвое старше его? И получит ли он увечья, если будет с ним драться? А отказаться нельзя. Позор. Иначе, все поймут, что ты — слабак, и не будут считаться с тобой.

Я мысленно представила эту картину и ужаснулась. Потом вспомнила, что Темка, вообще-то, баресс, и по идее к двадцати годам будет наделен большущей силой и выдающимися способностями. И всё равно ужаснулась. Ведь чужие дети, против кого он выйдет, будут обречены.

— Беру свои слова назад. Ужасный обычай!

— А я про что говорю! — чуть оживилась Рия, — Ужасные были законы. Хорошо, что они кончились.

— Согласна с вами. Пусть лучше мирно власть передается по наследству. Кстати, скажите, а как обстоят дела с дикими волками на Анте?

— Встречаются, к сожалению! В последний год на Анте неспокойно. Уже несколько заговоров обезвредили. И, знаете, что самое удивительное — они ведь дикие волки, подвержены примитивным инстинктам, редко когда интересуются политикой — им лишь бы загрызть кого повкуснее, да волчат завести больше… И вот они как-то сумели организоваться и прорвались через две стены. Это у нас так укрепления города называются. Хорошо, что дело было ночью, и никто из мирных жителей не пострадал. Всех арестовали, самых агрессивных казнили. Тех, кто лишь выполнял волю вожака — отправили на исправительные работы к преступникам. На рудники, то бишь. Там излучение сильное, перекинуться в звериную ипостась сложнее… А главный зачинщик последнего заговора до сих пор не пойман. Муж сказал не ходить вечером одной с Алиной, не заглядывать в темные проулки и не покидать города… Небезопасно. Но мы все равно покинули — для того, чтобы попасть в Больницу. Теперь вот думаю, как нам вернуться? Торенс не сможет нас встретить из-за срочного заказа. Сорок белоснежных скатертей нужно вышить и доставить во дворец. Когда мы уходили, он, бедный, метался по дому и думал, где найти вышивальщиц. Так, как я работаю — не каждая сможет! — со вздохом произнесла Рия, — Кстати, хотите выпить кофе? У меня осталось немного бургорийского. Можем выпить по кружечке.

Как же мне после ее слов захотелось кофе — адски! Особенно, после всего услышанного.

— Но у нас нет второй чашки.

— Я выпью из Алининой.

— Но за кипятком придется снова возвращаться в коридор, — пробормотала я, прислушиваясь. Вроде бы стало тише, — Не то, чтобы я боялась этих людей, но скандальная женщина с младенцем кого хочешь доведет…

— А, вы про Дарину с Машенькой? Такая высокая блондинка полненькая? И всегда с младенцем ходит, да? — Рия сразу же догадалась, о ком я говорю, — Не судите ее строго, у нее личная драма.

— У нас у каждого здесь есть своя драма. Но это же не повод бросаться на окружающих!

— Понимаете, перед самой госпитализацией выяснилось, что ее муж повел себя недостойно.

Рия взяла две кружки и решительно шагнула к двери.

— Подождите меня, я мигом. А то история длинная. Дверь не закрывайте.

Я посмотрела на собирающих деревянные пазлы детей, и вздохнула. Хочу ли слышать длинную историю о личной драме незнакомой мне женщины? Увы и ах! Совсем не хочу. Но, кажется, Рия намерена поболтать. И она в своей палате, собирается угостить меня кофе. И вроде как бы невежливо отказывать ей в такой малости.

Ничего со мной не случится, послушаю.

…Кофе у Рии оказался невероятно вкусным, но совсем некрепким. Мы неспешно его тянули уже минут пять, когда женщина вспомнила:

— Точно. Я хотела рассказать, почему Дарина ведет себя так агрессивно. Перед самым своим отъездом, к ним в дом заявились солдаты из армии подавления. И выяснилось, что ее муж поставлял пиратам сильнодействующие препараты.

— Наркотики?

— Типа того, но оформленные как лекарства. А муж ее работал в аптеке, которая относилась к этой Больнице лет пятнадцать назад, а потом отделилась и сейчас вроде как самостоятельная.

— Ну и причем тут личная драма? Муж оказался бизнесменом, как у нас говорят, не слишком удачливым, раз попался, — я отхлебнула кофе, — А где живут пираты?

— Никто не знает. Они постоянно перемещаются, — глаза моей новой знакомой блестели от возбуждения, — И солдаты обвинили его в том, что он пособник пиратов и не просто продавал зелья, а со злым умыслом: готовил очередное восстание. Ведь зелье, что поставлял он пиратам, было найдено во фляжках диких волков, которых арестовали. Зелье дурманит разум, но, возможно, в совокупности с другим лекарством, также подавляет волю. Делает послушным.

— Ох, это серьезное обвинение.

— Да, но Дарину расстроило не это, — отмахнулась Рия, — При обыске в вещах мужа нашли красные трусики с черными кружевами очень маленького размера. Дарине такие только до плеча натянуть. Вот и получается, что муж, к тому же, изменял ей, и ходил в кудельню. Пока она вынашивала своего детеныша, рожала его и кормила грудью. А они всего два года женаты!

— Да, есть с чего расстроиться! — посочувствовала я, — Наверное, измени мне муж, я бы тоже бросалась на всех женщин.

— Если бы мне изменил муж, думаю, он бы сам бросился откуда-нибудь, — флегматично ответила Рия, — Что ж… Хорошо детки играют!

— Да, просто прелесть! — ответила я, с умилением глядя, как Темка катает Алину на спине.

Играли детки в лошадок. Темка громко выкрикивал: «Иго-го», а Алинка хохотала, пытаясь удержаться на его подвижной спине.

И не тяжело ему! Девочка старше-то на два года. Но если приглядеться, то не сильно она его и выше. И даже в плечах Темка уступает ей в паре сантиметров.

— Сильный малыш, — похвалила Рия, — Вы в котором часу спать укладываетесь?

В свою палату мы возвращались довольные и оцивилизованные. Немного подпортил настроение караул, стоявший у дверей. Я уже успела забыть, что за нами наблюдают. И обстановка, которая мне отчаянно не нравилась и заставляла себя чувствовать неуютно. Будто мы что-то кому-то должны.

Стоило переодеть Темку в пижаму, как он в два прыжка оказался у когтеточки.

— И что ты собрался делать? — устало спросила я, натягивая ночнушку, — Давай будешь выпускать когти завтра? Спать хочется, сил нет.

— Ну мам! — заканючил сынуля и протер кулачком глаза. Ага, спать хочет! Медленно, как охотник к добыче, я стала подкрадываться поближе. Главное, не испугать, — Я хочу наверх по веревке. Можно?

Пока он тер глазки, успел потерять бдительность.

— А я хочу тебя пощекотать! — прыгнула к нему я, подхватила на руки и закружила, — Мой сынуля!

Темка посмеялся, покружился и милостиво разрешил уложить его спать. Вырубился быстро, а я, подогреваемая любопытством и кофе, уплыла в сон только после полуночи. Зато успела подумать о многом и выработать тактику поведения.