Всё на кону

Глава четвертая

Келси

— Тебе бы лучше расслабить лицо, а то рискуешь остаться с таким навсегда, — говорит Эвелин.

Я резко поворачиваю голову и вижу, как она изучает меня с такой же сосредоточенностью, с какой я сейчас выравниваю банки варенья на столе. Мне нужно убедиться, что все этикетки смотрят в одну сторону, а вкусы выложены по рядам.

— О чём ты вообще говоришь?

— Ты выглядишь так, будто у тебя либо запор, либо ты с утра не с той ноги встала.

Я ставлю на место последние банки, откидываю волосы с лица и выпрямляюсь, чтобы спокойно взглянуть ей в глаза. — Всё нормально. Просто занята.

Она пожимает плечами и возвращается в свою палатку.

— Как скажешь.

— Ты уже всё подготовила? — Я киваю в сторону её стойки с одеждой, замечая пару вещей, которые бы с удовольствием добавила в свой гардероб, даже если мне и некуда их надевать.

Она упирается руками в бёдра: — Всегда. У меня уже всё по отработанной схеме, ты же знаешь.

Эвелин владеет модным бутиком в городе и каждую неделю ставит свою палатку рядом с палаткой нашего ранчо на фермерском рынке. Её одежда особенно привлекает молодёжь, но у неё есть вещи и для женщин всех возрастов. Разноцветные ткани и разные фактуры: платья, рубашки, даже джинсы — база любого гардероба. Мне нравится, что она не боится продавать вещи, сочетающие классику и тренды.

Мы познакомились вскоре после того, как Уайатт уехал учиться в колледж, и сразу нашли общий язык. Я никогда не была так благодарна за женскую дружбу — до неё я и не знала, как сильно этого не хватало. Когда твой лучший друг — парень, многое упускаешь: болтовню, обсуждение чувств, всё то, что он просто не поймёт. А поскольку мамы у меня не было, я потеряла ещё больше.

— Ну, можешь тогда, пожалуйста, взять последние две коробки из кузова? — Я киваю в сторону грузовика, где ещё остались мешки с приправами.

— Конечно. — Эвелин запрыгивает в кузов как раз в тот момент, когда Уайатт подходит с двумя стаканами кофе.

— Держи, Келс. — Он протягивает мне напиток, и я делаю глоток, стонущим голосом выражая восторг. Это местный кофе из Roasted, они каждую неделю приезжают сюда с кофейным грузовиком. Может, это и звучит глупо, но я всю неделю жду этот момент — когда можно насладиться их кофе на рынке.

— Спасибо. Господи, я могла бы пить это весь день. — Закрываю глаза, делаю ещё один глоток.

Когда открываю глаза, вижу, как лицо Уайатта напряглось, челюсть сжалась.

— Что?

— Ничего. — Он резко разворачивается, достаёт коробки, которые Эвелин подвинула ближе к краю кузова.

— Поможешь спуститься? — Эвелин отвлекает меня, протягивая руку.

Я подаю ей руку и помогаю спуститься, и она шепчет мне на ухо:

— Твой парень, похоже, о чём-то задумался.

— Он не мой парень, — бурчу я, бросая на неё взгляд, пока мы возвращаемся к нашей палатке.

— Но тебе бы хотелось, чтобы был, — поёт она насмешливо и возвращается к своей стойке.

Эвелин знает, что я влюблена в своего лучшего друга — потому что девушки должны делиться друг с другом всем, верно? Хотя иногда я жалею, что рассказала ей об этом. Она не единожды пыталась проговориться перед Уайаттом — и однажды даже получила от меня пару ударов по бедру.

На рынке сегодня оживлённо, жара и влажность растут с каждым часом. Но скоро осень, и станет полегче — хоть вечерами можно будет гулять.

— Скажи, что у тебя есть ежевичное варенье, — говорит знакомый голос, от которого у меня скручивает живот. Я оборачиваюсь и вижу Джанис Браун — дочь мэра и единственную бывшую Уайатта, о которой мне известно.

— И тебе доброе утро, Джанис. — Я натягиваю фальшивую улыбку. Это единственная женщина, которой я откровенно завидую. Они встречались в старших классах, и хоть я точно не знаю, думаю, она была у него первой. И с тех пор она вечно всем — особенно мне — напоминает об этом.

— Есть ежевичное или нет? — отрезает она, игнорируя мою попытку быть вежливой.

— Привет, Джанис, — подходит Уайатт, засовывая одну руку в карман, а второй держа кофе. — Думаю, ты хотела сказать: «Я была бы очень благодарна, если бы у вас осталось ежевичное варенье для меня».

— Уайатт! — её голос тут же становится приторно-дружелюбным. — Как дела? Я скучала по тебе на прошлой неделе.

— Мы с Уокером по очереди здесь бываем, ты же знаешь. — Он делает глоток, и Джанис пожирает глазами его рот так, что я хочу ударить ее по лицу.

— Ах да, точно. Ладно, мне нужно три банки, если есть. — Она наклоняется вперёд, облокачиваясь на стол, чтобы Уайатт увидел её декольте.

Я закатываю глаза и отворачиваюсь, делая вид, что поднимаю что-то с земли, чтобы подслушать, но не смотреть на неё.

— Сейчас принесу.

Горячий воздух пронёсся мимо моего лица, когда Уайатт нагнулся к коробке рядом со мной — ближе, чем это было необходимо. Моё тело совсем не против.

— Прости, Келс.

— Всё нормально. — Он тянется к банкам, которые я держу, и его пальцы касаются моих.

Через секунду он отступает, а я слышу, как шуршит бумажный пакет. Банки с вареньем, украшенные красно-белыми тканевыми квадратиками и логотипом Gibson Ranch, звенят по столу.

— Восемнадцать долларов, Джанис.

Она хихикает. — Что нужно сделать, чтобы получить скидку для девушки?

— Бывшей девушки, — отвечает он. Когда я поворачиваюсь, мне приходится сдерживать улыбку, которая появляется на моих губах от того, как раздраженно он звучит. Но Джанис все равно замечает это и бросает на меня ледяной взгляд, прежде чем снова обратить свое внимание на Уайатта.

— Это легко поправить, — говорит она, приподнимая бровь.

— Прости, Джанис, я тут вареньем торгую. Восемнадцать баксов, пожалуйста.

Она фыркает, достаёт двадцатку и кладёт на стол.

— Ты уже два года как вернулся, Уайатт. Когда наконец позвонишь, чтобы мы могли продолжить с того места, на котором остановились?

Он хочет ответить, но Уокер появляется в нужный момент.

— Когда свиньи полетят, и ты научишься понимать намёки, — говорит он с довольной улыбкой.

— Никто тебя не спрашивал, Уокер. Влезать в чужие разговоры невежливо.

— А ещё невежливо клянчить скидку и флиртовать с моим братом, после того как он уже не раз тебя отвергал.

Мы с Уайаттом наблюдаем за их перепалкой, будто смотрим кино.

— Он просто не знает, чего хочет. Мы хорошо смотрелись вместе. Ему просто надо напомнить.

— Боже, ты вообще реальность воспринимаешь? — бросает Уокер в стиле Чендлера Бинга. — Если мужчина хочет быть с тобой, он сам всё устроит. — Он бросает многозначительный взгляд на меня и Уайатта.

Боже, он что, на что-то намекает?

— Может, он просто сам не знает, что ему нужно! — парирует Джанис.

Но Уокер смотрит прямо на меня и ухмыляется. — Да, думаю, ты права.

— Если не возражаешь, Джанис, у нас тут ещё покупатели. Так что можешь уже двигаться дальше, — дразню я ее своим лучшим южным акцентом. Убийственный взгляд, которым она отвечает мне, стоит каждой капли сладости, которой я облекла свои слова.

— Уайатт. Позвони мне, — говорит она, делая "трубку" из пальцев и посылая воздушный поцелуй, прежде чем уйти.

— Господи, — бормочет Уайатт. — Я реально с ней встречался?

Мы с Уокером хором:

— Да, встречался.

Я добавляю. — К сожалению.

— Она просто не умеет понимать отказов.

Я фыркаю. — Ну, некоторые девушки могут быть очень решительными, особенно когда им говорят, что они чего-то не могут иметь. — Так же, как я решила не портить нашу дружбу из-за своих чувств к тебе.

— А некоторые парни бывают слепыми к тому, что у них под носом, — добавляет Уокер, явно намекая на нас.

Уайатт прочищает горло, а затем обходит стол и выходит из-под нашей палатки. — Сегодня у меня нет сил на эту ерунду. — Он проводит рукой по волосам и продолжает: — Если ты не против, Келс, я пойду поздороваюсь с другими продавцами. Думаю, нам нужно увеличить заказ продукции у мистера Уилкенса, чтобы удовлетворить растущий спрос.

— Конечно. Я за всем присмотрю.

Он долго и пристально смотрит на меня, а затем сжимает мое плечо. — Я всегда могу на тебя положиться, Келс. — Кивнув, он бросает кофейную чашку в мусорное ведро, а затем уходит, засунув руки в карманы, а его джинсы Levi's облегают его задницу, как будто они были сшиты специально для него.

— Дать тебе досмотреть или уже можно перебить? — спрашивает Уокер, отрывая меня от созерцания.

— Я любовалась цветами у миссис Агиляр. Они такие шикарные сегодня.

— Конечно. Ты смотрела на задницу моего брата.

Я разворачиваюсь с круглыми глазами, потом пытаюсь взять себя в руки. — Без понятия, о чём ты.

— Келс, любой человек, который имеет глаза, видит, что ты влюблена в моего брата.

— Ты с ума сошёл.

— Ну, моя идея тоже немного сумасшедшая, но, возможно, именно это и нужно, чтобы он, наконец, тебя заметил.

— Что ты задумал, Уокер?

— Да, Уокер, посвяти нас в свой безумный план, — подключается Эвелин.

Он осматривается:

— У меня есть план.

— Это мы уже поняли, — фыркает Эвелин.

— Я знаю своего брата лучше всех, — говорит он.

— Сомневаюсь. Я бы поспорила, что знаю его не хуже, — парирую я.

— Ну, тогда мы с тобой оба знаем, что вы двое испытываете друг к другу чувства, но слишком трусливы, чтобы об этом говорить, — заявляет он, а сердце у меня едва не выскакивает из груди.

— Я не знаю, что ты думаешь, будто знаешь, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти и твердо стоять на своем отрицании, но Эвелин протягивает руку и хватает меня за руку, прежде чем я успеваю сделать шаг.

— Келс...

— Келси, я не тупой. И никто с мозгами, кто был рядом с вами двумя, тоже не тупой.

Я опускаю голову. — Просто скажи, что хочешь сказать.

Он прочищает горло. — Как я уже говорил, я знаю, что ты влюблена в моего брата. И я знаю, что он тоже испытывает к тебе чувства. Но по какой-то причине ни один из вас не хочет действовать. — Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза, и мое сердце начинает биться как сумасшедшее. — И я не знаю, почему.

Вздыхая, но не подтверждая его подозрения о любви, я отвечаю ему. — Пересекать грань дружбы и переходить к чему-то большему — рискованно, Уокер. Вы для меня как семья. Если что-то произойдет и у нас не получится, я не думаю, что смогу жить без твоей семьи в своей жизни.

— Видишь ли, вот тут и ошибаешься, Келс. Тут нечего терять. Зато можно всё приобрести.

— И в чём твой план? — спрашивает Эвелин.

— Думаю, брату нужен встряска.

— Какая? — интересуется она.

— Мы заставим его бояться.

— Бояться чего? — спрашиваю я.

— Бояться потерять тебя.

Я фыркаю и поворачиваюсь. — Мы оба знаем, что я никуда не уеду, Уокер. Я всю жизнь прожила в Ньюберри-Спрингс и, скорее всего, здесь и умру. — Скорее всего, я никогда не увижу Нью-Йорк и не поступлю на ту программу по фотографии, на которую подала заявку весной.

Он тянется и берёт меня за руку, разворачивая ко мне. — Я не про переезд, Келси. Я про то, что он боится увидеть тебя с другим. — Он делает паузу, тяжело сглатывая, прежде чем закончить: — Со мной.

— Что? Уокер, ты с ума сошёл? Ты мне как брат. — Я вырываю руку из его ладони. Мне и впрямь меньше всего на свете хочется встречаться с Уокером, но сама мысль о том, что это могло бы вызвать ревность у Уайатта, вызывает во мне…

— Полностью с тобой согласен, Келс, — говорит он. — Быть с тобой — всё равно что встречаться с сестрой.

Эвелин наклоняется и говорит, не отрываясь от еды: — О, мне нравится эта идея.

Я смотрю на нее, как на сумасшедшую.

— Слушай, Келс, сосредоточься. Уайатт скоро вернется. Серьезно, я думаю, это может сработать.

— Ты думаешь, он будет ревновать, если ты пригласишь меня на свидание?

Он улыбается, будто только что выиграл сто долларов. — Конечно будет. Слушай, между нами с Уайаттом с рождения было это негласное соперничество. Близнецовая штука. — Он отмахивается. — Короче, да, я уверен, что он будет ревновать. Если он увидит, как я трогаю тебя, обнимаю не по-братски, а может даже целую... он взбесится. Он уже рычал на меня той ночью, когда я положил руку на твою в пивной.

Я точно слышала это рычание. Хотя думала, что просто выдумала.

У кого-нибудь ещё такое бывает? Нет? Только у меня?

— Так что...

— Так что ему будет невыносимо знать, что я могу прикасаться к тебе так, как он сам хочет.

— Эм... ты хочешь прикасаться ко мне так, Уокер?

Он морщится. — Фу, нет. Слушай, Келс, ты красивая, но ты для меня как неофициальная сестра. Когда я говорю, что ничего к тебе не чувствую — это не чтобы обидеть.

— Нет, всё нормально. Просто...

— Мы заставим его ревновать. Покажем, что ты не будешь вечно одна. И когда я представляю угрозу? Он недели не продержится. — Он кивает, с улыбкой, слишком уверенной в себе.

— Я не хочу его ранить. Я не... — Я поднимаю руку, чтобы запустить пальцы в свои кудри. — Чёрт, Уокер, не знаю, хорошая ли это идея.

— А вот я думаю, что он кое в чём прав, — вмешивается Эвелин, постукивая пальцем по подбородку. — Я тоже это замечала, Келс. Вы с ним всё время украдкой смотрите друг на друга, просто никогда одновременно.

— Видишь? Это как в каком-то романе про тайных любовников, — добавляет Уокер.

— Да! Только вместо того, чтобы бояться быть пойманными, они оба думают, что находятся в своём маленьком, туманном пузыре, и никто их не видит.

— Да! Да!

— Господи, вы двое! — Я затыкаю их и поворачиваюсь к Уокеру. — Я честно не знаю, что думать о твоём предложении. С одной чашкой кофе в организме я не способна принимать такие сумасшедшие решения. Можно я просто... подумаю?

Уокер кивает. — Конечно. Но я тебе говорю, Келс. Я прав. — Он уходит, наклонив голову и поправив бейсболку, оставляя меня ошеломлённой.

— Думаю, ты должна согласиться, Келс, — говорит Эвелин, когда к нашим прилавкам подходят клиенты.

— Поговорим позже, Эвелин, — процедила я сквозь улыбку.

— О, обязательно, — отвечает она.

Но всё, что я делаю остаток дня — думаю об этом. И продолжаю думать до самой смены в пивной на следующий вечер.

С нашей обычной пятничной публикой, за исключением нескольких новых лиц, я натягиваю свою южную улыбку и делаю свою работу, снова убеждая себя, что Уокер сумасшедший. Если его идея с договоренностью выйдет из-под контроля, может разразиться настоящий ад. Я могу потерять двух людей, которые всегда были для меня как настоящие родители, братьев, не связанных кровными узами, и моего лучшего друга.

Он уверен, что вид нас вместе выведет Уайатта из себя, но я не могу так рисковать.

Хотя, Господи, как же мне этого хочется.

— Келс, прикроешь бар на минутку? Нужно сделать звонок, — кричит мне Уайатт с другого конца.

— Конечно. — Я перекидываю полотенце через плечо и начинаю обход — проверяю клиентов, осматриваю соединения между кранами и кегами, убеждаюсь, что кухня не отстаёт.

Когда становится немного спокойнее, я наливаю себе стакан воды и осушаю его как раз в тот момент, когда Уокер заходит и садится у бара.

— Как дела, Келс?

— Просто пытаюсь попить воды, прежде чем умру от обезвоживания. А ты? Как обычно?

— Ты знаешь. Да, пожалуйста. — Он снимает шляпу и проводит пальцами по волосам. Потрясающе, как он и Уайатт могут быть так похожи, но при этом я совершенно не испытываю к нему влечения. Хотя другим женщинам это не мешает смотреть в его сторону. Все мужчины в семье Гибсон по-своему привлекательны, и это снова напоминает мне, что вопрос времени, когда Уайатт найдёт себе девушку. А я не уверена, что смогу с этим справиться.

Видеть его с Джанис в старшей школе было уже достаточно тяжело, хотя тогда мои чувства не были такими глубокими. Тогда это была больше раздражённость и обида, что мы не можем проводить время вместе, потому что он с ней, или то, что их поцелуи вызывали во мне желание дать ей как следует в глаз.

А сейчас? Если я увижу, как Уайатт влюбляется в другую прямо у меня на глазах — я не знаю, как переживу эту боль в груди. Не знаю, как смогу на это смотреть.

И эта мысль заставляет меня сказать то, что я никогда не думала, что скажу.

— Я тут подумала над твоим предложением, — заявляю я, ставя перед Уокером его пиво.

— Правда? — Он ухмыляется мне, потягивая из бокала.

— Да. И… я заинтересована, — говорю я, стараясь не звучать слишком воодушевлённо.

Но лёгкая улыбка на его губах ясно даёт понять, что он знает — я полностью в игре. — Чёрт побери, Келс. Не думал, что ты так быстро сдашься. Что тебя переубедило?

— Это неважно. Важно то, что я не хочу, чтобы это выставило нас в плохом свете, и я не хочу его ранить. — Я наклоняюсь над стойкой, наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга, настолько близко, что, возможно, со стороны кажется, будто мы собираемся поцеловаться — хотя это совсем не так. Я просто не хочу, чтобы кто-то подслушал. — Ты же знаешь, как люди болтают, Уокер. Я не хочу, чтобы это выглядело, будто я мечусь между двумя братьями. Это не в моём стиле.

Он кивает. — Понял. Не переживай, думаю, у меня есть способ вызвать в нём ревность, не выставляя нас в дураках.

— Что тут происходит? — голос Уайатта заставляет мой позвоночник выпрямиться, как струна. Я оборачиваюсь и вижу хмурое выражение на его лице, его взгляд мечется между мной и братом.

— Как дела, младший братец? — с радостью спрашивает Уокер, явно наслаждаясь реакцией Уайатта на увиденное. Моё сердце колотится так сильно, что я начинаю сомневаться, стоит ли продолжать этот план. Хотя, похоже, Уайатт сейчас просто ошеломлён, его руки сжаты в кулаки по бокам.

Он что, ревнует?

— Я просто сказал Келси, как прекрасно она сегодня выглядит, — добавляет Уокер, и у меня в животе начинает крутить.

— Ага…

— И, ну, я думаю, что убедил ее пойти со мной на день рождения Шмитти на следующей неделе.

Лучший друг Уокера, Шмитти, хотел, чтобы мы все пошли в The Jameson в Форт-Уэрте, чтобы отпраздновать его день рождения. Ему всего двадцать семь, но он всегда готов хорошо провести время, и его день рождения — отличный повод для этого. The Jameson известен как один из крупнейших в мире баров в стиле хонки-тонк (техасцы этим очень гордятся) — здание площадью в сто тысяч квадратных футов, в котором есть бары, танцполы и полноценная арена для родео.

— Свидание? Зачем тебе свидание? — спрашивает Уайатт, его челюсть напрягается всё сильнее, пока он смотрит на нас, как будто Уокер только что заговорил на китайском.

— Ну, я просто подумал над словами папы на прошлой неделе, — говорит Уокер, что сразу вызывает у меня любопытство, но сейчас явно не время уточнять. — Может, пора начать выходить в люди. К тому же, все ребята со станции договорились прийти с кем-то.

Я сглатываю, пока Уайатт оценивает брата, поднимая бровь.

— Келси — это не просто кто-то. Она… — Он хмурится сильнее. — Она Келси, — наконец, завершает, делая неопределённый жест рукой.

И у меня тут же опускаются плечи.

— Именно. Она красивая, добрая и шикарно выглядит в платье. Что скажешь, Келс? Когда в последний раз ты наряжалась и просто отдыхала?

— Эм… честно? Даже не вспомню.

— Вот именно. Ты всё время работаешь на этого парня, — он кивает на Уайатта. — А раз уж ты всё равно будешь там, думаю, было бы весело сходить вместе. Позволь показать тебе, как можно хорошо провести время, — добавляет, делая акцент на последних словах.

Погодите. Мне не послышалось… рычание?

Я поднимаю глаза на Уайатта, и если бы взгляды могли убивать — Уокер был бы уже мёртв.

— Эм, спасибо за приглашение, Уокер. Можно я… подумаю? — Я уже говорила ему это раньше, и умом я, может, и согласна, что это может сработать, но говорить это вслух при Уайатте — заставляет мою кожу зудеть, а желудок — кувыркаться.

— Конечно. — Уокер встаёт, допивает пиво и кладёт привычную двадцатку на стойку. — Ты знаешь, где меня найти, Келс. — Он обходит стойку, хватает меня за талию и резко притягивает к себе, мои руки по инерции ложатся ему на грудь, сердце бешено колотится.

— Знаю. — Я делаю вид, что искренне улыбаюсь, но потом Уокер делает то, чего никогда раньше не делал. Он целует меня — мягко и невинно. От шока я расширяю глаза. Поцелуй заканчивается почти сразу, но напряжение в воздухе становится таким густым, что его можно резать ножом. Я до смерти боюсь обернуться и увидеть лицо Уайатта.

— Позже созвонимся, Келс, — подмигивает Уокер, а затем бросает взгляд на брата, в глазах — задор. — Увидимся, братец.

Мы оба смотрим, как он уходит, а потом я, нехотя, возвращаю внимание к Уайатту.

Но он молчит. Просто смотрит на меня, его челюсть всё сильнее подёргивается с каждой секундой.

И как только я думаю, что он что-то скажет, он резко разворачивается и уходит, толкая дверь в подсобку так, что та с грохотом врезается в стену, пугая всех вокруг.

Реальность обрушивается на меня — пивоварня полна людей и дел, кто-то вполне мог увидеть поцелуй и реакцию Уайатта. Прежде чем начать паниковать, я стряхиваю с себя всё и включаюсь обратно — натягиваю улыбку и продолжаю обслуживать гостей.

К моменту закрытия нервы возвращаются. В здании остались только я и Уайатт, как обычно. Но он с тех пор не сказал ни слова, и теперь я не уверена — заговорит ли он вообще.

По привычке я подхожу к музыкальному автомату и пролистываю песни в поисках чего-то ностальгического. Из динамиков начинает звучать Strawberry Wine, я начинаю убирать стулья на столы, покачивая бёдрами в такт и подпевая Дине Картер.

— Хей.

Я резко оборачиваюсь — Уайатт стоит в дверях подсобки, внимательно смотрит на меня, лоб нахмурен.

— Хей.

Он отталкивается от стены и подходит прямо ко мне, и я ощущаю, как язык прилипает к небу. К счастью, внешне я остаюсь спокойной.

— Ты правда собираешься пойти на вечеринку Шмитти с моим братом?

Я слышу собственный пульс в ушах, но стараюсь ничего не выдать лицом. — Эм, может быть? Ну, не вижу вреда в том, чтобы он оплачивал мои напитки всю ночь, — пытаюсь пошутить, но лицо Уайатта не меняется.

— А если я скажу, что ты мне все-таки нужна в ту ночь на смене?

Я прищуриваюсь. — Тогда я скажу тебе, что у меня уже есть планы, и тебе нужно найти кого-то другого. Ты же сам туда идёшь, так что зачем вообще поднимать этот вопрос?

— Келси...

— Уайатт...

Он раздражённо вздыхает. — Ты же не всерьёз собираешься встречаться с ним. Ты ведь не встречаешься ни с кем. Ты всё время работаешь и живёшь, как всегда. Я не понимаю, почему вдруг ты решила пойти куда-то, да ещё и с моим братом.

И вот теперь пульс, который скакал от нервов, бешено грохочет от злости. — Прости, что?

— Ты не встречаешься, Келс. И мой брат — тоже. Он...

— Что? Привлекательный? У него уважаемая работа? Он заботится обо мне и о моём счастье? — Я киплю, размахивая руками. — И с каких пор мне нельзя просто повеселиться с друзьями?

И тут до меня доходит. Возможно, Уокер действительно что-то понял. Я столько лет сохну по Уайатту, что забыла: в мире есть и другие мужчины. И, возможно, ему нужно это увидеть. Я перестала наслаждаться жизнью, позволила ей пройти мимо.

Может, этот маленький эксперимент и правда напомнит мне: если я не решаюсь признаться себе в чувствах к лучшему другу, пора двигаться дальше и начать жить для себя.

— Ты считаешь, что мой брат привлекательный?

— Ну, я прямо сейчас смотрю на его двойника, так что да. Он симпатичный.

Клянусь, его карие глаза стали темнее. — Он тебе нравится?

Нет, идиот, мне нравишься ты. Но сейчас ты меня так бесишь, что я готова просто посмотреть, как ты отреагируешь. — Это так уж невероятно — что он может захотеть меня? Я что, недостаточно хороша для него? — Я подливаю масло в огонь, но сейчас я уже не просто раздражена — я вне себя. Как он смеет думать, что я не смогу найти себе парня, если захочу?

— Я не это имел в виду. Я просто...

—...не понимаешь? — Я качаю головой. — Ага, похоже, действительно не понимаешь.

Он тяжело вздыхает. — Чёрт. Забудь. Я сам всё сделаю. — Он выхватывает у меня из рук стул и поднимает его, чтобы поставить на стол.

— Ага, думаю, на сегодня с меня хватит. — Я развязываю фартук и иду в комнату для персонала за сумкой, дрожа от злости. И хоть я не была уверена, что он это сделает, Уайатт всё-таки выходит ко мне к задней двери пивоварни, чтобы проводить до машины.

— Увидимся завтра, Келс.

— Ага. И тебе до завтра, Уайатт.

И всё. Больше мы ничего не говорим. Я уезжаю, горя от раздражения и боли, теряя последние надежды на то, что Уайатт когда-нибудь увидит во мне нечто большее.

Но потом, чуть позже часа ночи, когда я вот-вот засыпаю, приходит сообщение.

Уокер : План работает. Только что получил от брата сообщение — боюсь, он убьёт меня во сне.

Я вскакиваю на кровати.

Я: Серьёзно?

Уокер: Ага. Пора серьёзно вскрутить ему голову. Надень что-нибудь сексуальное и соблазнительное на вечеринку в Jameson, Келси. Мы заставим моего брата признаться, что ты ему нравишься, даже если это будет последнее, что мы сделаем. Спокойной ночи, сестрёнка. 😘

Он заканчивает сообщение поцелуйчиком, а я падаю обратно на кровать, понимая: возможно, заставить Уайатта ревновать — и был ключ ко всему.

И даже несмотря на то, что он сегодня довёл меня до белого каления, всё, о чём я могу думать — это как прижаться к его губам, вдыхать его, впитывать каждую молекулу воздуха между нами. Потому что когда мы с ним вдвоём, кажется, что дышать просто невозможно.

Я точно сошла с ума. Я согласилась играть с огнём. И не с кем-нибудь, а с пожарным.

Надеюсь, оно того стоит.