Все началось с измены

Глава 16

— Папуля! — с радостным криком Даша срывается с места и кидается в объятия отца. Она мелкая, понятно, что соскучилась по нему.

Мы с Сашкой прирастаем к месту.

Зачем он приехал? Не предупредил, не написал мне в мессенджере. Или счел, что может уйти когда захочет, и приехать как пожелает? А мы? На наши чувства ему наплевать? Сжимаю кулаки от злости. И тут начинает злобно рычать сын:

— Дашка! Вернись к нам!

Я слышу, как прорывается ярость сквозь его слова. Еще пять минут назад он ей с восторгом рассказывал, как смачно квасил носы подлецам, как они вдвоем, спина к спине, стояли против четверых, а сейчас готов ее порвать? Или он не на нее зол? Тогда…

— Не командуй, — бросает в ответ Андрей.

Фига себе! Тут уже я не сдерживаю себя и повторяю слова сына. Вот так. Мы — одна стена, мы — семья, а он — чужой, предавший и бросивший нас.

Радость стекает с лица дочери, она заглядывет в глаза отцу, словно ища поддержки, а потом опускает голову и идет к нам. Я крепко беру ее за руку.

— Ты зачем явился? Не все наши вещи украл?

Я не знаю его намерений, но домой его пускать не хочу.

За время, пока его не было, мы изменились. Мы стали смеяться и играть между собой. Превосходно провели время вчера. Сын каждый день меня приятно удивляет переменами, несмотря на сегодняшний инцидент. А при Андрее только огрызался, словно волчонок. На моей личной чаше весов сейчас, с одной стороны, вот такая вот счастливая жизнь, пусть и без мужчины, но с самодостаточным ребенком. А на второй… Я не хочу его прощать. И разговаривать с ним не хочу. И не хочу, чтобы он к нам возвращался. И в постель с ним не хочу. Отныне это наш дом. И в нем не место предателю.

— Ну зачем ты так? — с улыбкой, добродушно отвечает бывший. — Все в машине. Я бы и сам занес, да ключ не подходит. Ты замки поменяла?

— Это я поменял, — выпячивает грудь Саша.

— Ой, да ладно врать.

Бывший не замечает изменений, что произошли в нашей семье в его отсутствие. А мне режет слух, как он унижает моего сына.

— Саша не врет. Сам поменял, — я встаю на его защиту.

— Ну пусть так, — снисходительно машет рукой бывший. — Так и будем здесь разговаривать?

— А нам не о чем разговаривать. Я подала заявление на развод. Жди повестку в суд.

— Будет тебе, — он делает шаг в нашу сторону. — Ну с кем не бывает. Я же вернулся.

Счастье-то какое! В ноги ему падать? Салюты запускать? Дорожку красную расстилать?

— Ты от нас устал, вот и иди отдыхай дальше.

Я покрепче сжимаю ладонь дочери и мимо бывшего прохожу в подъезд. Сашка открывает дверь. Мы заходим. Бывший остается на улице.

Это, пожалуй, первый раз, когда мы дали ему столь решительный отпор. В прошлой жизни последнее слово всегда оставалось за ним, а мы подчинялись.

Поднимаемся молча в квартиру, и, уже закрыв дверь, сын поворачивается ко мне.

— Ты правда его не пустишь?

А в глазах и голосе столько надежды и мольбы.

Я вновь готова рыдать. Тут все на разрыв. Дашка молчит и готова реветь, потому что мы не пустили отца, а Сашка, напротив, категорически против его возвращения. Оно и понятно, кому хочется возврата к насмешкам и обидам?

— Нет! — твердо заявляю я, глядя в глаза сына.

И он меня обнимает в знак благодарности. Сам! Впервые за столько лет.

— Но нам надо придумать, как утешить Дашу.

Я показываю глазами на нее. Опустив плечи и шаркая ногами, дочка идет мыть руки. Сашка мгновенно соображает:

— Дашка, ты уже знаешь, на ком будешь кататься в выходные: на лошади или собаке? Я хочу на собаке, в упряжке. Мам, а что собаки едят? А лошади? Нам надо взять им лакомство.

— Я на собаке, — молниеносно отзывается дочь. Это у нее свойство такое. Куда старший — туда и она. Сказал бы про лошадь — Даша бы рвалась с ним.

— Лошади, я думаю, морковь, яблоки, а собаки… А ты завтра забеги в зоомагазин, спроси у продавцов. Найдешь время? — я предлагаю решение проблемы.

И все. Даша начинает собирать котомку с лакомствами.

— Мама, у нас только две морковки. Надо купить. И одно яблоко.

Внимание ее переключается на предстоящее веселье благодаря Саше, и про расставание с отцом она забывает.

Но Андрей не забывает про нас.

Спустя два часа звонит мама.

— Ты почему мужа домой не пускаешь?

Вот прямо так, без «здравствуйте» и «как дела?».

— Потому что он бросил нас.

— Андрюша просто оступился. С кем не бывает? Жизнь сложная штука.

— Со мной не бывает.

Я отстаиваю не просто свою позицию, я борюсь за счастье сына, чтобы он продолжал расти и развиваться в спокойной обстановке. А Даша… Я что-нибудь придумаю и с ней. Сашка поможет.

— Да при чем здесь ты? Ты мать, тебе положено воспитывать детей и любить мужа.

— Я тоже человек.

— Человек, кто же спорит. Но подумай, как ты одна, без мужчины, да еще с двумя детьми на руках? А Андрей муж тебе.

— А я не одна, у меня есть опора — сын. И вообще, нам без Андрея лучше, чем с ним.

И маме я впервые перечу. Не извиняюсь и не соглашаюсь со всем. Вот что недельная свобода со мной сделала!

— Перестань говорить глупости. Сама еще ребенок, — фыркает мама. — В общем, так. Андрюша до завтра останется у меня. А завтра будь добра его позвать домой.

Нормальный ультиматум? Этот подлец нагулялся вдоволь, его оттуда выкинули, и он кинулся к моей маме, жаловаться на меня. Прекрасно зная наши с ней отношения, сообразил воспользоваться. Ударить с двух сторон.

— Ни завтра, ни через неделю. И вообще, я на развод подала.

Я ставлю окончательную точку в разговоре и отключаюсь. Вот так! Я не клуша, могу и постоять за себя.

Про развод я здорово наврала обоим. Нужно будет и впрямь им заняться.

Остаток недели мы с семьей держим яростную оборону. Андрей приезжает с цветами и со сладостями — не берем. Пишет мне сообщения про то, что мы его единственное счастье. Что он от скуки постарел на десять лет. Его жизнь без нас пуста и прочее, прочее.

Мама звонит на завтрак, обед и ужин и «вправляет» мне мозг. Вначале с напором, ультиматумами и прочим. Потом переходит на «уговоры»:

— Дочь, ты ведь у меня не красавица, да еще в двумя детьми. Ну кому, кроме Андрюши, ты нужна?

От субботнего визита к ней на торт и пироги мы решительно отказываемся, сославшись на то, что завтра у нас большой день и нам следует подготовиться. Трудно, подчас со слезами обиды, но я выдерживаю этот натиск.

А воскресенье в десять утра раздается звонок от Дмитрия.

— Я внизу. Выходите.