Все началось с измены

Глава 18

Я чувствую себя неловко. Словно Золушка на балу у принца. Дмитрий ничем не выражает свое положение, мило болтает с моей Дашей. Разрешает и даже настаивает, чтобы Саша сел на переднее сидение. Но зачем нам все это? Не стоит привыкать к роскоши, нас впереди ожидают непростые времена. Если бы не горящие глаза детей, я ни на секунду бы не сомневалась в ответе. Но… мы в последние дни стали ближе, между нами появилось доверие, объединение, и лишь ради этого хрупкого и нового я и согласилась. Непременно вечером расскажу детям, что все не так просто в жизни, и, скорее всего, это единственное наше развлечение из жизни богатых. Но зачем Дмитрий нас пригласил? Что ему может понадобиться от разведенки с двумя детьми? Вот что мне совершенно неясно. Захотел похвастать своими возможностями? Дурак? Вроде не похож, хотя… Как много я встречала по-настоящему богатых людей? Пожалуй, только Макса с работы. Но он другой, простой, словно парень из соседнего двора.

По дороге Дмитрий рассказывает, что мы едем к его знакомому — Михею, который резко поменял жизнь, ушел из семейного бизнеса, выучился на ветеринара и открыл страусиную ферму. Затем к ней добавил разведение ездовых собак, небольшое кафе и начал зазывать к себе экскурсии. Торгует яйцами, меньше мясом, но основной доход имеет с туристов.

По приезде нас встречает мужчина моих лет, одетый как деревенский дед: тулуп из овчины чуть ниже колена, шапка-ушанка с распущенными ушами, меховые рукавицы и высокие валенки.

Едва выйдя из теплого нутра автомобиля, я понимаю, почему он так одет. Здесь, за городом, мороз ощущается совсем иначе. От белоснежного снега и солнца режет глаза. Пар валит изо рта во время разговора. И мороз градусов на пять ниже, чем в городе.

Хорошо, что я подготовила детей и одела тепло. А вот сама… У меня просто нет настолько теплой одежды. Сапоги, пуховик, платье и теплые перчатки. Я же всегда за рулем. Была, до некоторого времени, оттого и не обзавелась теплыми вещами. Да и куда мне их носить?

— Михей, ты прям ассимилировался с природой, — обнимает его Дмитрий, оба улыбаются. — А Светка где? Света — жена Михея, — поворачивается Дмитрий ко мне. Представляет меня и детей.

— Деньги зарабатывает — экскурсию проводит.

И правда, на площадке перед входом припаркован большой туристический автобус, три поменьше и несколько легковушек.

— Ты разрешишь на машине у тебя погонять? — Дмитрий приобнимает моего Сашу и рассказывает, что обещал ему покататься.

— Ну, если сами отгородите поле, чтобы собакам не мешать, — гоняйте.

Сын подпрыгивает при этих словах и готов прямо сейчас кинуться работать.

— Давайте дождемся, пока туристы рассредоточатся, а потом, в тишине и покое, я покажу вам вольеры с птицами, собак, шашлык поедим, чай попьем. Глядишь, и Светка к нам присоединится.

И мы все вместе идем на поле, чтобы отгородить место для езды Сашке.

По дороге Михей подхватывает ярко-оранжевые конусы и рассказывает Саше, как отгородить приличный кусок пространства.

— Смотри, видишь, дорога в лес уходит? Это трасса для собачьих упряжек. Ты туда не суйся. Отгораживай противоположную сторону, ту, что ближе к выезду с парковки. И гоняй сколько бензина хватит.

У Сашки горят глаза, он уже ничего не слышит, только прикидывает расстояние от одного края до другого. Подхватывает конусы и мчится их устанавливать. Дашу звать не нужно — бежит следом. Помощи от нее немного, но она тянется к брату, а он, мой золотой, ее не отталкивает, а, наоборот, приобщает к совместному времяпрепровождению.

— Беги на ту сторону и устанавливай конус. Я свой сюда поставлю. Потом между ними остальные установим, — словно заправский начальник, сын посылает Дашку на край поля.

Она подпрыгивает от значимости поручения, подхватывает конус и… Замирает на месте. Потому что по полю несется упряжка с шестью собаками и крошечными санями. Собаки — это вообще ее ахиллесова пята. Позабыв про помощь брату, Дашка останавливается и не сводит завороженного взгляда с грациозных животных.

— Ну, давай, беги, потом покатаешься, — торопит ее Сашка. Ему страсть как хочется за рулем погонять.

Меня начинает пробирать холод. Я накидываю на голову капюшон и стараюсь не стоять на одном месте, а немного двигаться. Может, пойти сыну помочь? Но Михей рассказывает свои новости: собаки принесли приплод, а страусы окончательно акклиматизировались в нашем климате. Неудобно, и я продолжаю мерзнуть.

Наконец место для маневров отгорожено, и Николай заезжает на поле. Даша подбегает ко мне, и мы замираем, наблюдая, как Саша садится за руль дорогущего мерседеса. Нет, я совершенно в нем уверена. Он осторожен за рулем и крайне внимателен. К тому же Николай будет рядом на пассажирском сидении. Да и не велика наука ездить на коробке-автомате, там всего две педали.

Сын начинает двигаться осторожно. Не разгоняется и испытывает тормоза. Проверяет тормозной путь. Приноравливается и спустя время начинает ездить «змейкой», старательно закидывая задок авто. Я не выдерживаю и достаю телефон, чтобы поснимать. Окоченевшие руки не слушаются.

— Да вы совсем замерзли! — обращает на меня внимание Михей. — Пойдемте со мной, переоденетесь в теплое.

Он разворачивается и идет по направлению к домикам.

— Я не могу оставить сына, — сопротивляюсь я.

Ну, правда, я практически не знаю Дмитрия, да и Николая. Кто будет приглядывать за Сашей?

— Здесь повсюду камеры. Кроме того, Димка гипернадежный товарищ. Поверьте, он справится с задачей любой сложности. К тому же, я так понимаю, что вашего сына ничего, кроме езды за рулем, не интересует.

Вроде бы Михей говорит правильные слова, но его я знаю еще меньше, чем Дмитрия. Но и холод уже пробрал меня до костей. Если продолжу стоять, то к вечеру точно заболею. А следом дети, а этого допустить никак нельзя.

— Я буду внимательно следить за вашим сыном, обещаю, — подталкивает меня к окончательному решению Дмитрий.

— Я быстро, — киваю в ответ, подхватываю за руку Дашку и, семеня, бегу за Михеем.

Он проводит нас во второй по счету домик. Сухое тепло, аромат горящих дров, мы с Дашей улыбаемся, переступая порог, и тут на нас обрушивается развеселая стая собак породы корги. Они поскуливают и стараются зализать нас с головы до ног, всячески выражая свою любовь и радость от долгожданной встречи.

— Это наши, домашние, — комментирует Михей.

Дашка теряет голову от такого чуда и падает прямо у входа, вереща и подставляя собакам щеки.

— Наши все привиты. У меня с этим строго, — бросает Михей. — Так, иди сюда.

Незаметно мы переходим с ним на «ты».

Оставляю визжащую дочь в холле, где на полу лежат шкуры, а вдоль стен стоят уютные диваны и столики, и иду за хозяином в соседнее помещение.

— Здесь запасная одежда. Раздевайся. Будем тебя утеплять.

Стесняясь, я говорю, что на мои формы вряд ли найдется подходящая одежда, если только мужская.

— А что не так с твоими формами? — удивленно разглядывает меня Михей.

Я краснею до корней волос. Неужели он сам не видит, какая я?

Он отворачивается и перебирает полушубки.

— Примерь, — подает мне тулуп, как две капли похожий на тот, что надет на нем. — Ты не ответила. Наговорил кто-то гадостей тебе про формы?

Вот ведь! Я и без того теряюсь в незнакомой компании, а он… Не стесняясь, задает такие откровенные вопросы.

— Муж. Бывший. Да и мама…

— Сволочи. Но ты не обращай на них внимания. У Димки на этот счет иное мнение, — выдает неожиданно хозяин.

Я натягиваю тулуп, Михей помогает его застегнуть, поправляет воротник и попутно, как бы невзначай, роняет:

— Димка никогда никого сюда не привозил. Друзей — да. Как-то зимние состязания здесь устраивал, но женщин не было. Из чего я могу сделать вывод, что запал он на тебя.

Вот прямо так, без прикрас и смягчения, выдает Михей. И пока я перевариваю услышанное, он отстраняется, окидывает меня взглядом, достает ушанку и натягивает мне на голову.

— Носки, валенки и рукавицы, — подытоживает в конце.

Я стою, словно громом пораженная. Неужели такой, как Дмитрий, мог заинтересоваться такой, как я? Он успешный, богатый, привлекательный… И я… С лишним весом, двумя детьми, совершенно типичная серая мышь. Не бывает такого.

— Надевай, и пойдем твою дочь спасать, пока мои ее не зализали насмерть.

Слова Михея отрезвляют, я вздрагиваю, но из соседнего зала по-прежнему раздаются радостные возгласы Даши. Ей явно не угрожает опасность.

— Мама, а давай попросим собачку? Их вон сколько? — на выходе начинает завывать моя дочурка.

— Играй сколько хочешь. У собак здесь свой дом, друзья, родные. Как их разлучить? Пойдем на улицу, посмотрим, чему наш Саша научился за это время.

Мне нужно изо всех сил отвлечь дочь от темы собаки дома. Ну куда нам собака? Будет весь день сидеть одна и скучать? И мне дополнительные хлопоты. На первых порах дети с ней будут гулять. А когда наиграются, у меня появится третий ребенок. Нет, мне и без того забот хватает.

Болтая, мы с дочерью подходим к Дмитрию.

— Привет, лесовик! — протягивает он мне руку с улыбкой.

Я после слов Михея заинтригована и пытаюсь уловить подтверждение в глазах Дмитрия. Он улыбается совершенно радушно, разглядывает меня и не отпускает руку в здоровенной меховой перчатке.

Даша взахлеб рассказывает, с какими замечательными собачками она подружилась, а мы с Дмитрием стоим и смотрим друг другу в глаза. Неприлично долго. Пауза затягивается. Что я пытаюсь увидеть? Насмешку над собой? Но вижу восхищение. Совершенно ничего не понимаю.

А потом он неожиданно толкает меня назад и подставляет подножку. Я охаю и заваливаюсь на спину, но он меня придерживает за руку, и падение получается мягким.

— Нельзя маму! — вступается за меня Дашка и почти сразу солдатиком ложится рядом.

— Ах так!

Я сгребаю снег, леплю шарик и запускаю в Дмитрия.

— Даша, открываем огонь!

Ребенок визжит от радости, кидается снегом. А так как лепить некогда, снежной пылью обдает всех.

— Не так надо! — встает на нашу сторону Михей, и вот тут начинается настоящая снежная баталия.

Мы втроем носимся за Дмитрием, пытаясь если не победить, то закидать его снегом. Но он ловко уворачивается, приседает, и снежки пролетают мимо.

— Так нечестно! — рычит дочь и кидается на него врукопашную.

Повисает на ноге и лишает Дмитрия маневренности. Вот тут мы и закидываем его снегом от души.

— Победа! Ур-ра! — кричит Михей и помогает Дмитрию подняться, а тот ловко увлекает его за собой.

И снова приступ хохота и веселья накрывает всех нас.

Потом мы снимаем на телефоны маневры Саши, Дмитрий звонит Николаю и приглашает на обед.

— Вы чего такие… — недоуменно смотрит на нас сын.

Мы старательно отряхивали снег, но разве можно полностью от него избавиться?

Михей проводит нас в домик с собаками, где Даша показывает Саше своих новых друзей.

Дмитрий помогает мне раздеться. Я все время поглядываю украдкой на него, пытаясь поймать эмоции. После снежной баталии мы незаметно перешли на «ты». Устраиваемся на диване, а Михей начинает накрывать на стол.

Странного вида яичница: желток обычный, а вот белок мутный, полупрозрачный, совершенно не похожий на обычный.

— Страусиное яйцо, — с гордостью представляет незнакомое блюдо Михей.

Потом на столе появляются дымящиеся шашлыки, жареные колбаски, лаваш, зелень и несколько тарелок с солеными огурцами, томатами, грибами, патиссонами, квашеной капустой. Просто горы еды. Этим можно накормить человек двадцать.

И тут появляется невысокого роста, щуплая, раскрасневшаяся с мороза женщина.

— Все, я наконец-то с вами. Димыч, привет. А я Света.

И начинается праздник живота.