Встреча с тобой

Глава 14

Опять эта головная боль. Нет, так жить нельзя, нужно срочно что-то делать, а то я так в клуб анонимных алкоголиков, как так и надо, ходить буду.

«Всем привет, я Аня и я алкоголик!»

Второй раз за неполные две недели напиваться до бессознательного состояния — это уже слишком. Но если с головной болью ещё как-то можно было смириться, то с тошнотой — не очень. Всё кружилось, плыло, особенно когда открывала глаза.

«Не поняла, что это?» — подумала, когда ощутила у себя на талии приятное тёплое давление.

Сквозь тошноту и головную боль открыла глаза и, подняв одеяло, посмотрела на свой живот, где совершенно по собственнически разлеглась широкая мужская ладонь. Сказать, что я обалдела, это ничего не сказать. Безумно страшно было обернуться и узнать, кто там, за моей спиной. И вот кто я после этого? Как такое можно вообще!

Осторожно, очень медленно обернулась через плечо и обнаружила мирно сопящего Даниила Андреевича. С одной стороны, то, что я оказалась в постели уже знакомого мужчины, успокаивало, значит, ещё не всё так запущенно, ну а с другой, какого хрена!

Решила потихоньку отползти от него, незаметно выскользнуть из тёплых объятий и уйти из квартиры, пока босс спит. Может, мне повезёт и он тоже ничего не вспомнит о случившемся. Немного сместилась к краю, потом ещё, и ещё чуть-чуть, и только я собралась спустить ногу на пол, как мой первый схватил за талию и решительно подтянул к себе, плотно прижав спиной к своей груди, словно я кусок жареного мяса, а он очень голодный и никому меня не отдаст. Это было так приятно. В этих крепких руках хотелось расслабиться и остаться навечно. Просыпаться вот так каждое утро, смотреть в чёрные глаза, но он почти женат, у него есть невеста, а я — как последняя падшая женщина. Так нельзя!

«Иванова, когда же ты уже научишься включать голову и перестанешь делать глупости!»

Видимо, краснеть как рак уже входит в привычку, потому что ощутила, как предательски зажгло щёки. Снова завозилась в чужих руках в попытке выбраться на волю, но нежный поцелуй в плечо заставил замереть.

Резко развернулась лицом к Александрову и, строго посмотрев в глаза, зло прорычала:

— Нет, не может быть! Ты опять? Сколько можно?

— Не я, а ты. Что я могу сделать, если тебя ко мне тянет? — надменно улыбнувшись, ответил мой руководитель и, притянув к себе, впился своими губами в мои.

Я задохнулась от возмущения, стала вырываться, но все мои жалкие попытки были быстро пресечены, и в конечном счёте я сама не заметила, как сдалась и со всей страстью прижалась к Дане, отвечая на его ласки и поцелуи.

Даже не поняла, куда делись головная боль и тошнота, осталась только жажда, жажда прижиматься к нему плотнее, касаться мягкой кожи, волос, вдыхать этот цитрусовый аромат мужского тела. Это безумие, и неизвестно, куда бы оно меня завело, если бы не звонок на телефон руководителя.

Отстранилась от Александрова, с трудом дыша и посмотрев на разрывающийся мобильный на тумбочке, прочла вслух:

— Эля! Ну конечно, кто же ещё! Что я за дура!

Тут же резко оттолкнулась от широкой груди, и наконец вырвалась из обжигающих душу объятий. Новая попытка вылезти из кровати оказалась почти удачной.

— Аня, — схватив меня за плечо, попытался остановить Даниил Андреевич, но я резко развернулась и со всей силы залепила ему пощёчину свободной рукой. Как же мне хотелось сделать это, ещё с первой нашей встречи.

— Не подходи ко мне больше, не смей! Я не твоя собственность!

— Аня, — соскочив с кровати и попытавшись обнять, выдохнул босс так мягко, словно сейчас и не получил оплеуху, от которой до сих пор щека была красная.

— Даниил Андреевич! Вас очень хотят услышать, пожалуйста, ответьте. Нельзя заставлять девушку ждать! — отойдя от него на несколько шагов и сложив руки на груди, посоветовала я, мечтая как можно скорее уйти из проклятого дома и вообще не видеть этого человека.

Дыхание сбилось, сильно жгло в груди, я чувствовала, как слёзы пытаются меня задушить, но я не поддавалась, только твердила про себя: — Липвак, Липвак, Липвак, я всё вытерплю и пройду твой чёртов курс! Дышим, Аня, дышим. От разочарования ещё никто не умирал и ты не станешь!

Александров смерил меня суровым взглядом, рыкнул, когда понял, что его самоуверенная невеста попыток дозвониться не прекратит, подошёл к телефону и сбросил вызов, обернувшись ко мне. Но не успел он и рта раскрыть, как настойчивая женщина опять взялась за своё.

— Ответьте уже, Даниил Андреевич! — срывающимся голосом взмолилась я.

Александров отвернулся и раздражённо ответил на звонок. Я же, пользуясь моментом, быстро нашла на полу своё платье, оно, слава небесам, оказалось целым, нижнее бельё тоже каким-то чудом в порядке, да ещё и на мне. Схватила одежду и выбежала из спальни, словно за мной гонятся зомби и вот-вот разорвут на части. В коридоре на ходу натянула на себя платье, схватила туфли, плащ, сумку и пулей вылетела из квартиры.

Сбегать от этого мужчины уже становится традицией, как и ночевать в этой квартире. Это плохо, очень плохо. Аня, надо завязывать, ничем хорошим это не закончится. Всё, что останется тебе, это разбитое сердце. Надо это прекратить. Вернётся Глеб, я поговорю с ним и дам ему ещё один шанс. В конечном счёте он мне изменил всего раз, а я ему уже дважды.

Как же прекрасны выходные, и почему я совершенно не ценила их раньше? Нет, любила, но никогда так страстно не ждала. Жаль только, что пролетели они слишком стремительно. И если бы не лёгкая тошнота, особенно с утра в воскресенье, то всё было бы вообще чудесно. Тем более у тёти всегда есть решение всех моих проблем — генеральная уборка. Эта её трудовая повинность очень выручала.

Понедельник пугал, но был неотвратим. Начался с лёгкой тошноты. Но это и понятно, я слишком волновалась. День в академии прошёл без особых подвигов, вечером ждала работа. Вот на неё как раз особо и не хотелось. Но делать нечего. Приказала себе не думать о розовом слонике, Даниил Андреевиче, и по закону подлости только о нём и думала. Всё сыпалось из рук.

Инна, как только я пришла, сразу куда-то улетела, но выглядела очень виноватой. Обещала мне кое-что рассказать, но не сегодня — спешит за старшим в школу.

В общем, я осталась один на один с руководством и ещё парочкой заработавшихся менеджеров, сидевших тоже в моём кабинете. Радовалась, что они здесь, с ними как-то проще дышится.

Офисный телефон зазвонил слишком неожиданно, а увидев на экране три знакомые цифры внутреннего номера шефа, я всерьёз струхнула.

— Аня, зайди! — только и сказал он, перед тем как повесить трубку, и я почувствовала, как сердце в груди оборвалось.

«Не думать о розовом слонике, не думать о розовом слонике, он начальник, ты подчинённый, больше вас ничего не связывает!»

На негнущихся ногах дошла до кабинета и постучала.

— Войди! Проходи, присаживайся, — слишком уж вежливо попросили меня.

Не стала спорить, подошла к столу и присела на стул для посетителей. Положила блокнот, ручку на стол, вспотевшие ладони спрятала под столешницу и, медленно выдохнув, подняла взгляд на шефа, тут же оказавшись в плену его космического взора.

«Огромные пауки, огромные пауки и тараканы, и дохлые мыши!» — твердила про себя, чтобы хоть как-то выплыть из этой чарующей глубины и мыслить здраво, но ничего не помогало, этот человек отчего-то слишком сильно меня волновал.

Ненавидела его до безумия и так же сильно хотела прижаться к широкой груди и коснуться этих чувственных и надменных губ своими. Сумасшествие какое-то!

— Поговорим? — сложив руки в замок на столе и немного наклонившись в мою сторону, выдохнул руководитель.

— Я вас внимательно слушаю, Даниил Андреевич! Мы ждём гостей, принести кофе?

Брови мужчины напротив поползли вверх.

— Так, значит, Анна Андреевна? Хорошо! — произнёс с какой-то издёвкой и отклонился в кресле назад, приняв максимально расслабленную позу, а я вот сильно напряглась. При всей своей расслабленности он смотрел на меня, как удав на кролика, и кролику вот прям отчаянно хотелось забиться в норку.

— Я готова исполнить все ваши поручения. С чего начать? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, приняла деловой вид, я ведь всё-таки здесь работаю, а не на прогулку пришла.

— Все? — как-то слишком неприлично улыбнулся мужчина, напротив меня аж до мурашек эта улыбка пробрала.

— В рамках моего трудового договора!

— Отлично, тогда в рамках твоего трудового договора возьми, пожалуйста, вот эти чертежи за последние полгода, отсканируй и отправь вот по этому электронному адресу.

— Но это же ваш?

— Мой! — широко улыбнувшись ответил Даниил.

— И мне эти сканы очень нужны, Анна Андреевна. Вы свободны!

Поднялась, взяла стопку бумаг, что с трудом умещалась у меня в руках и весила как нормальный такой арбуз. Грозно посмотрела на своего работодателя, чем заставила улыбку на его лице расплыться ещё шире.

«Он ещё и издевается», — осознала и тут же возненавидела этого наглеца ещё больше. Но не стала спорить, вдруг ему действительно эти документы очень нужны, просто необходимы!

Последующие три часа я провела у сканера. Перекладывала лист за листом, называла документы и сохраняла их в специально созданную для этого папку. Злилась на руководителя до безумия и никак не могла понять почему.

Мне оставалось проработать ещё пару листов, когда в кабинет заглянул Александров и сообщил, что отъедет ненадолго, а я, как доделаю всё, могу отнести документы обратно к нему на стол и идти домой.

Радостно выдохнула, когда дверь за директором закрылась. С удвоенной скоростью стала перекладывать листы с места на место, и когда последний листик был сохранён, быстренько всё собрала и отправилась выполнять последнюю часть задания на сегодня.

Зашла в кабинет Даниила Андреевича, чтобы вернуть на место бумаги, и невольно зацепилась взглядом за фото, что стояло на директорском столе. Прикусила губу от желания взглянуть поближе, взять деревянную рамку в руки и изучить каждую чёрточку на притягательном лице, когда никто не видит, а главное, он сам. В итоге поддалась, потянулась к фотографии, где Александров на фоне гор в лыжном костюме, улыбчивый и счастливый, взяла рамку в руки. Почувствовала, как волна тепла разливается по телу. Провела указательным пальцем по довольному лицу, тяжело вздохнула и хотела уже поставить фото на место и отправиться домой, как внезапный шум за дверью заставил вздрогнуть. Словно меня застали на месте преступления. От этого звука я совершенно случайно выронила рамку из рук и тут же нырнула за ней под стол, чтобы поднять и вернуть всё как было. Но, к моему ужасу, та разбилась. Я быстро принялась поднимать стеклянные осколки с пола и выкидывать в мусорку, чувствуя, как слишком громко стучит сердце. Если меня хоть кто-то застанет за этим занятием, как потом объясняться? Естественно, порезалась, выругалась максимально прилично, положив палец в рот.

Когда я отправила последний осколок в мусорку, всё ещё ползая на карачках под столом, дверь кабинета распахнулась и внутрь вошли двое.

— Эля, мы уже обсудили всё сотни раз, и ничего не изменилось, моё мнение ты знаешь.

— Ну Александров, — пропела висящая у него на шее Эля, — не будь букой! Ты же знаешь, я упрямая и всегда добиваюсь своего! — мило ворковала она с женихом, что-то с упоением рисовала изящным пальцем у него на груди и вдруг неожиданно притянула к себе за рубашку и впилась в его губы своими, словно пиявка.

Не знаю, что бы произошло там между ними дальше, хотя и к гадалке ходить не надо, и так понятно, но я резко поднялась из-за стола, откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание целующейся пары.

Теперь понятно, зачем он отпустил меня домой пораньше. Как же я его ненавижу, прямо до колик в животе. Так хотелось закричать, разбить что-нибудь, но я не имела на это никаких прав. Он босс, я никто! И всё, что между нами было, ничего не значит. А если учесть, что я ничего и не помню, то вообще ничего не было! Так что нечего страдать, хватит!

И почему каждый раз, когда я признаюсь себе в искренности чувств и желании быть с кем-то, довериться, происходит вот это?

Даниил резко отстранил от себя страстную натуру и растерянно произнёс:

— Аня? Что ты тут делаешь?

Я виновато опустила глаза в пол, прошептав «простите», — дальше пробубнила, что принесла документы, которые брала для сканирования, и поспешила покинуть кабинет человека, что растоптал все мои иллюзии. Хотя какие иллюзии, я всё знала с самого начала. Если в первый раз я ещё могла себя убедить в том, что ошиблась и мужик мне попался не очень, то сейчас на те же грабли. Или, может, я проклята?

Пока выходила, заляпала кровью весь пол в кабинете, но мне отчего-то стало всё равно, наплевать.

Только сейчас поняла, что стою посреди коридора, прислонившись к стене, и отчего-то плачу. Порезанной и истекающей кровью рукой к груди прижимаю рамку с фотографией босса, точнее то, что от неё осталось, и выгляжу жалко и разбито.

Именно в таком виде меня и нашёл Даниил. Я совсем не ожидала снова его увидеть, хотя сама виновата, не хватило мозгов уйти подальше от проклятого кабинета, хотя бы в туалет. Закрыться там и только потом заниматься самобичеванием.

Самое печальное, что я даже не услышала, когда он подошёл, просто ощутила осторожное прикосновение мужских рук на своём порезанном пальце.

Он взял меня за запястье и потянул на себя, я сопротивлялась, вернее, хотела, но быстро сдалась. Мои пальцы разжали, забрали фотографию, мельком оценили того, кто был на ней изображён, и как-то странно посмотрели прямо в глаза.

— Значит, поговорить ты по-прежнему не желаешь? — небрежно бросив фото на пол и вынимая белый платок из кармана брюк, произнёс мужчина, иронично напомнив мне про недавний разговор.

— Угу, — только и ответила, пытаясь не смотреть ему в глаза, и полностью сосредоточилась на том, как белый платок в его умелых руках осторожно обматывает мою пострадавшую конечность.

— А плачешь… — пристально посмотрев в глаза и подняв правую бровь вверх в ожидании моего ответа.

— Потому что больно порезалась, — всё ещё не глядя на него, быстро сориентировалась я.

— Допустим! Фото моё тебе зачем? — прищурив взгляд, продолжил он допрос.

— Оно упало, и я поднять хотела, а стекло разбилось и осколки повсюду, и вот…

— Очень интересно, а как же оно упало, если стояло в самом центре стола?

Я совершенно глупо растерялась, понимая, что не знаю, как выкручиваться, ведь действительно, фотография находилась в надёжном месте, задеть её случайно было невозможно. Да даже если задеть…

— Я хотела протереть пыль и поставила на край стола… — предприняла я глупую попытку оправдаться.

— Аня! — перебили меня. — Хватит выкручиваться, скажи правду, что происходит!

Я было дёрнулась, предприняв попытку бегства, решила, что если уж и говорить, то завтра. Мне нужно немного времени, чтобы придумать, как выкрутиться из всего этого. А может, и выкручиваться не придётся, он завтра и не вспомнит ничего. Но Даниил Андреевич, к моему несчастью, слишком быстро сориентировался и преградил мне путь, уперев свою руку в стену и я невольно остановилась, почувствовав, как впечаталась в неё животом. Хотела было сдать назад, но и с обратной стороны меня ждала та же история. Я оказалась прижатой к стене, а с двух сторон от моей талии расположились уверенные руки Александрова. Он настолько плотно прижал их к стене, что при всех моих жалких попытках их сдвинуть с места ничего не получалось.

— Я тебя не отпускал! — практически прорычал он. — Хватит от меня бегать, я тебе ничего плохого не сделал!

— Да пошли вы, Даниил Андреевич! Вы и ваши бесконечные интрижки всю душу мне наизнанку вывернули! Ненавижу! Ненавижу! Не-на-ви-жу! Уберите от меня свои руки! — так же зло как и он, прорычала в ответ и, сильно стукнув ошарашенного мужчину по груди здоровой рукой, нырнула под созданное им препятствие.

Оказавшись на свободе, побежала прочь, сама не знаю куда, просто подальше от этого чудовища! О чём с ним говорить? Он ведь даже не понимает ничего! Ничего мне не сделал? Достаточно того, что я только что видела там, в кабинете, и это всё после того, как проснулась утром в его постели! Да как так можно, как? Как? Как?

Я оказалась на грани истерики. Что-то невероятно странное творилось с сознанием, и огромный сгусток эмоций лавиной нарастал в груди, обещая вот-вот рвануть и разорвать на куски каждого, кто окажется на моём пути. Мне нужна тишина, холодная вода и много-много воздуха, мне нужно остаться одной, подышать, да, подышать.

Но как только я коснулась ручки двери, ведущий на улицу из офиса, и всего пара шагов разделяла меня и долгожданную свободу, на моём запястье до боли сжалась чья-то рука. Даже ахнуть не успела, только резко развернулась, чтобы ударить наглеца, как меня с силой впечатали в стену и придавили к ней мощным телом. Александров явно был зол, смотрел на меня, словно лев на пойманную добычу, и решал, сразу откусить голову, чтобы не мучилась долго, или начать с филейной части. Но с моим убийством он отчего-то медлил. А я настолько растерялась, что просто стояла и смотрела в глаза напротив, ненавидя себя за то, что снова в них тону и забываю обо всём на свете. Особенно когда чувствую, как тёплые ладони медленно касаются талии и, перемещаясь на спину, лишь теснее прижимают к крепкой мужской груди.

С дыханием в этот момент творится что-то невероятное, я вроде дышу слишком часто, но воздуха совершенно не хватает, по телу словно тысячи разрядов пробегают одновременно, и я чувствую, как меня охватывает мелкая дрожь, которую никак не могу унять.

От переполняющих грудь чувств не успеваю никак среагировать и, когда тёплые губы впиваются в мои, замираю как мышь, не в силах что-либо сделать. Вроде бы надо сопротивляться, рычать, кусаться, вырываться из этих предательских объятий, но вместо этого я в них растворяюсь, бесстыдно наслаждаюсь моментом.

Решила поддаться последний раз и подарить себе это мгновение напоследок и ответила на жаркий поцелуй, что закружил в вихре эмоций: любви, нежности, смятении, ненависти… Всё так тесно переплелось, что уже не отделяла одно от другого.

Даниил отстранился, опёршись своим лбом о мой, всё ещё тесно прижимая к себе.

— Ты сведёшь меня с ума! — как-то слишком внезапно прошептал мужчина, обжигая мои и без того пылающие щёки горячим дыханием.

— Угу, — только и ответила, не поверив ни единому слову.

— Ты, как всегда, красноречива? — засмеялся он в ответ, обняв за плечи, и поцеловал в макушку, слишком нежно гладя по спине для того, чтобы сердце могло биться ровно.

— А что ты хочешь от меня услышать? — завозившись в крепких руках, возмутилась я, пытаясь посмотреть в эти лживые глаза.

— Что-то наподобие того, что я сейчас сказал, мне кажется, что между нами что-то возникло…

— Ты говоришь это всем? Каждой, что звал на собеседование в свой кабинет? Своей невесте?

— Что за чушь! С чего ты вообще это взяла?

— С того, что помню, как мы с тобой познакомились, и в тот вечер ты в бар явно непросто выпить заходил. Потом, после, на собеседовании, сам сказал, что таких, как я, берешь на работу через постель и моё собеседование пройдено. Весь офис обсуждает, какой ты потрясающий любовник, и практически каждая здесь утверждает, что побывала в твоей постели, точнее, на рабочем столе. И если раньше я ещё хоть немного позволяла себе в этом сомневаться, то сегодня, после того, что увидела там, у тебя в кабинете, перестала. Эта твоя невеста, Даниил Андреевич, невеста! Что ты от меня хочешь? Всё это не правильно! Каким боком между нами может хоть что-то возникнуть? Ты не понимаешь, я сама себе противно!

— Данечка! — вдруг, как гром среди ясного неба, раздался женский голос. Он появился настолько неожиданно, что мы с Александровым одновременно вздрогнули и повернули головы к обладательнице мягкого, но весьма возмущённого тембра.

— Эля, — зарычал на неё в ответ Данечка, — я же просил тебя ждать меня в кабинете!

— Но, милый, тебя так долго не было!

— Уйди! — слишком уж грозно рыкнул мой руководитель, мне реально стало страшно, а шатенке хоть бы хны, даже глазом не моргнула.

— Александров, не смей повышать на меня голос! Что здесь вообще происходит, почему ты лапаешь свою зарёванную секретаршу? Объяснись немедленно, я, как твоя невеста, имею право знать!

— Быстро пошла в кабинет! — Даниил гаркнул так, что его невеста лишь ошарашенно раскрыла глаза, а когда мой директор в порыве гнева ещё и со всего маху врезал кулаком по стене в нескольких сантиметрах от моей головы, я чуть по стенке не сползла.

Да и дамочка наконец-то впечатлилась, гордо махнув копной волос и развернувшись на каблуках, отправилась туда, куда послали, слишком уж вальяжно виляя широкими бёдрами.

Долго провожала её взглядом, чувствуя, как Даня прожигает на моём лице дыру своими чёрными глазищами, и боялась пошевелиться, чтобы снова не встретиться с ним лицом к лицу.

— Аня, — прошептал он очень тихо и низко, — давай поговорим, ты должна кое-что знать.

— Даниил Андреевич, пожалуйста, — чувствуя, что больше не могу контролировать эмоции и слёзы катятся по щекам, взмолилась я, — не надо. Я должна уйти, правда. Вся эта, вся эта ситуация сводит меня с ума! Я больше так не могу! Я устала. Отпустите меня, иначе я просто не выдержу, и вам придётся вызывать мне неотложку, а потом объяснять, как допустили смерть сотрудника на рабочем месте. Это всё слишком далеко зашло и…

— Данечка, — снова подала голос шатенка.

И я буквально услышала, как у Данечки заскрипели зубы от злости, и желваки заходили слишком явно.

— Так, успокойся, Анна Андреевна, я тебя услышал! — собравшись и отойдя от меня на шаг, произнёс он.

— Давай поступим так. Ты сейчас пойдёшь домой, выдохнешь, перестанешь придумывать себе всякое, а затем мы сядем и как взрослые люди поговорим. И если ты захочешь уйти, то я отпущу, но, естественно, только через две недели, как и положено.

Ничего не сказала в ответ, лишь кивнула в знак согласия, развернулась и пошла в мой кабинет за плащом, пользуясь щедрым предложением директора. А Даниил Андреевич тем временем вернулся в свой кабинет, к ней. И это сводило с ума — мысль о том, что он остался с Элей там, один на один. Лучше завтра же уволиться, так жить невозможно. И просто нельзя!