Встреча с тобой

Глава 9

Утром буквально вынырнула из темноты в совершенно незнакомом месте с безумной головной болью. На самом деле болело всё, особенно спина и стёртые в кровь ступни. Распахнув глаза, долго приходила в себя, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. Светлое помещение постоянно расплывалось перед глазами и ускользало. Ныла поясница, бёдра. Чем я вчера занималась? Потянулась рукой к лопаткам, очень хотелось почесать между ними, и неожиданно поняла, что под одеялом абсолютно голая.

«На мне ничего нет? Как так? Где одежда? Не имею привычки спать раздетой!»

Вот тут сознание как-то слишком быстро собралось, чтобы изучить вмиг ставшее осязаемым и обозримым до этого расплывающиеся помещение. Просторная, светлая комната с высокими потолками. Люстра витиеватая, из металла, белый шкаф, тумбочки того же оттенка и синее кресло под окном рядом с журнальным столиком. Множество книг на стеллажах вдоль стен, в основном всё по дизайну интерьера, и кровать, на которой растерянная я. Вот что произошло со мной на ней, совершенно не понятно, и то, как я тут оказалась, тоже. Неизвестно кому, больше досталось — мне или спальному месту. Простыни все сбиты, одеяло чуть ли не в узел завязанное, подушки где-то в ногах, как будто здесь сражались, и, раз никого, кроме меня, больше нет, видимо, я победила?

Как-то слишком громко пульс застучал в висках, всё поплыло перед глазами, но я лежала ровно, плотно прижав к обнажённой груди сильно пострадавшее одеяло.

' Мамочки', — жалобно пропищало сознание, которое ничего не помнило о вчерашнем дне. И только спустя долгие и мучительные минуты оно припомнило Глеба, Вику, бар и незнакомца по имени… имени… А дальше, что было дальше?

Села на кровати, подтянула на себя одеяло и увидела небольшое красное пятно на белой простыни.

— Мамочки! — пропищала уже вслух, покраснев с ног до головы.

— Аня, что ты вчера натворила? Иванова, как ты могла! Боже мой! — прорычала и со всего размаху ударила себя правой ладонью в лоб, да так импульсивно, что хлопок от этого удара быстро разлетелся по комнате.

Теперь заныл ещё и лоб, а в голове не прояснилось, вот совсем ни капельки.

— Ну и кто ты после этого? — спросила в голос, схватив подушку, сильно прижала её к лицу и закричала первое пришедшее на ум матерное слово так громко, что даже лёгкие зажгло. Но мягкая постельная принадлежность заглушила мой позор.

Никто на мой важный вопрос не ответил. Решила, что разбираться с этим обнажённой, в чужой и совершенно незнакомой кровати не стоит, нужно срочно одеться и найти того, кто хоть что-то прояснит. А лучше просто тихо уйти домой, словно ничего и не было. Я ведь даже не особо помню, как этот незнакомец выглядит… Стыдно-то как, мамочки!

Принялась искать глазами свою одежду и снова простонала в голос, когда поняла, что бюстгальтер, трусики и новое платье безжалостно разодраны.

«Что за дикарь это сделал? А самое главное — в чём я пойду домой?»

Утро становилось всё интересней и интересней. Особенно когда я услышала шум где-то за пределами комнаты, машинально отползла к спинке кровати и, закрывшись одеялом с головой, вжалась в неё, быстро и тревожно дыша, глядя на дверь. Я так боялась, что она откроется, словно за ней чудовище, способное меня убить и съесть. Просидев так несколько минут и боясь неизвестно чего или кого, я немного пришла в себя и поняла, что выбора у меня особого нет. Либо идти сдаваться неизвестному, либо умереть здесь от разочарования и паники. И поскольку вариант умереть молодой и красивой только потому, что очень стыдно, меня не устраивал, то больше ничего не оставалось. Тщательно замоталась в одеяло и отправилась навстречу непонятным звукам. Из-под одеяла у меня торчало только лицо, но и оно выдавало весь мой стыд пунцовыми щеками и огромными от испуга глазами.

Следуя на шипящий звук босыми ногами по холодному полу, ступала очень медленно, чтобы меня не обнаружили раньше, чем я — хозяина дома. По дороге присматривала предмет поувесистей, чтобы, если что, отстоять свою честь… Хотя, видимо, отстаивать уже нечего? Но надежда, как известно, умирает последней… В общем, нашла только милую вазу, судя по всему, из глины, и спрятала её под одеялом. Этот мой тайник незаметен с первого взгляда, если не оглушить, так хоть как следует ошарашить смогу, а это бесценное время на побег. Вот только далеко ли я убегу в одном одеяле?

Очень скоро оказалась на небольшой, но уютной кухне. Слева от меня огромное окно в пол с выходом на балкон, прямо по центру круглый стеклянный стол на белой деревянной ноге, что внизу расходилась на три опоры, четыре практически прозрачных пластиковых стула, очень милых. Справа большой двустворчатый холодильник, а прямо передо мной белая со вставками из натурального дерева кухня в минималистичном стиле. Всё это мне совершенно незнакомо. Никогда прежде здесь не была. Но смущало совершенно не это, а то, что именно на этой уютной кухне обнаружился мой вчерашний незнакомец. Он стоял спиной ко мне, и что-то увлечённо готовил на плите. Но и это совершенно не смущало, в отличие от того, что он кулинарил в одном чёрном переднике, а под ним ничего не было. Вот так вот, упругой голой попой с бантиком чуть выше копчика меня с утра ещё никто никогда не встречал. А этот бесцеремонный, неизвестный мужчина стоял напротив и что-то, пританцовывая, помешивал в сковороде. Волосы широкоплечего красавца по-прежнему были собраны в небрежный хвост, это, кажется, единственное, что я о нём помнила, хотя нет, ещё глаза, глубокие, как августовская ночь. Никак не могла оторвать взгляд от этой неописуемой картины. С волос взгляд сам собой перекинулся на широкую шею, что переходила в трапециевидную рельефную спину, узкую талию, упругие обнажённые бёдра, стройные и накаченные ноги, словно хозяин дома много бегал. И, видимо, по бабам!

Обнажённый танцор резко обернулся, кинув на меня вопросительный взгляд, а я вздрогнула от неожиданности, ведь меня застали за бесстыдным рассматриванием упругих ягодиц, и выронила оборонительный предмет, который звякнул об пол и рассыпался вдребезги прямо у моих ног. Хотя погодите, почему это я бесстыдно разглядывала? Это он совершенно непристойно демонстрировал. Ведь знал, что в квартире не один!

Мужчина, высоко задрав левую бровь и сложив руки на груди, посмотрел на меня так, словно я у него что-то украла. Затем лёгкая ухмылка коснулась чувственных губ, и я почувствовала себя обнажённой перед этим хищником. И в этот момент осознала, что натворила да ещё и с абсолютно незнакомым мужчиной!

Мужчина открыл было рот, чтобы что-то мне сказать, как его ноздри немного раздулись, уловив какой-то неприятный запах, и тут же, резко обернувшись, незнакомец, снял сковороду с огня. Несколько мгновений он размышлял, куда перенести свой подгоревший шедевр, а я пользуясь секундной заминкой, попятилась назад и наступила на осколок, что впился в пятку. Тут же вскрикнула от пронзившей ногу боли. Из-за моей неожиданной и слишком бурной реакции незнакомец выронил свой завтрак. Сковорода с грохотом упала на стол, но яичница, к счастью, не пострадала.

— Зачем же так кричать? — оценив повреждения завтрака и строго взглянув на меня исподлобья, поинтересовался мужчина.

— Кто вы? — спросила, хватаясь за пятку и одновременно пытаясь не упустить одеяло, чтобы не опозориться ещё больше.

Хотя где-то на обрывках сознания смутно припоминала черты мужчины напротив, вот только что-то в нём изменилось. Он побрился? Да, вчера у него была борода, как у Деда Мороза, и усы, а сегодня гладковыбритые щёки, такая красивая кожа, смуглая, сияющая… Поймала себя на этих мыслях и опешила.

«Стоп, Аня, что с тобой? Кто ты такая, я тебя знаю? Вот ответь как, как ты докатилась до жизни такой, Иванова? Проснуться голой в чужой постели! Да, это ещё можно принять, бывает, но вот то, что ты даже имени его не помнишь! Мамочки!»

— Вот тебе на! Не помним ничего, значит? — как будто уловив мои мысли, засмеялся брюнет, облачённый лишь в передник. Хоть за него спасибо!

— Нет! — с ужасом констатировала я, но не потому, что не помню этого мужчину, а оттого, что понятия не имею, что у нас с ним произошло после бара и как я оказалась здесь.

— Вот и поддавайся после этого на уговоры пьяных молодых красоток. Ты ей полночи удовольствия, а она даже ничего и не помнит про тебя. Да, просто Мария?

«Мария? А, ну да, Мария, я же назвалась вчера не своим именем…»

Вот и опять захотелось стукнуть себя посильнее. Ну кто просил? Хотя в данной ситуации хорошо, что имя не моё! Стоп, что он сказал про удовольствие?

— Что? Удовольствия? — остолбенев, повторила я то, что только что прозвучало набатом в голове.

До этой его фразы ещё оставалась хоть какая-то надежда на моё самообладание и его благородство. Но нет, надежды нет. Всё внутри похолодело, и сознание яркими вспышками стало выдавать картины вчерашнего вечера.

— Саша? — виновато подняв глаза спросила я.

— Ого, да у нас прозрение? Уже лучше. Садись завтракать, просто Мария, и я отвезу тебя домой. Мне на работу надо.

— Мы вчера… — осторожно начала я задавать вопрос, который волновал до колик в животе, но губы подчиняться не хотели. Радовало одно — я больше не краснею, белею как лабораторная мышь, а так всё нормально.

Мужчина напротив сначала удивлённо поднял бровь, а потом засмеялся в голос.

— Ты так желала отомстить своему Глебу, и была такой горячей и смелой девочкой, что да, мы вчера чем только не занимались. Можешь быть спокойно, ты отомстила своему горе-бойфренду. Даже пару царапин мне в благодарность оставила, — пояснил Саша и показал свои нормально так поцарапанные руки. Словно с кошкой подрался. И это сделала я!

— Угу, — только и ответила и цементным мешком упала на стул.

Вот сейчас нужно стукнуть себя побольнее, но руки не слушаются. Вообще, что-то странное происходит в душе. Как будто что-то оборвалось и сейчас с криками летит в пропасть моего безрассудства.

— Ешь! — вдруг став серьёзным, приказал брюнет.

Не споря, выпутала из складок одеяла правую руку и взяла вилку. Нехотя принялась есть яичницу, даже не пытаясь поднимать глаза на едва знакомого, но совершенно мерзко ухмыляющегося мужчину. Вкусный завтрак отчего-то встал поперёк горла и хотелось заплакать — что там, зарыдать в голос. Но мы потерпим до дома, да, Иванова? Как же ты докатилась до жизни такой? А всё Глеб! Мерзавец! Чтоб тебе пусто было!

— Чай, кофе? Побольше сахара? — широко улыбаясь, огласили мне меню напитков на сегодня.

«Вот лучше бы я вчера только этим злоупотребляла, так нет же, потянуло на подвиги. Вот тебе и сильная, независимая женщина!»

— Чай без сахара, спасибо… — протяжно выдохнула, даже не глядя на слишком гостеприимного Александра.

— Ты ешь, ешь активнее, а то вон какая худая, думал, сломаешься, пока тебя сюда нёс, — как-то слишком серьёзно попросил он, ставя передо мной кружку с горячим напитком.

— Угу, — это всё, на что меня хватило.

Доела с трудом и поднялась на ноги, чтобы собрать тарелки и помыть их, я же всё-таки девушка, чистота у меня в крови. Но как только опустилась на пятку, которой наступила на осколок, сразу взвыла от боли и упала обратно на стул.

— Что случилось? — заволновался мой обнажённый повар.

— Что-то с ногой, — сморщившись от слишком неожиданной боли, пропищала я.

Саша тут же поднялся с места, подошёл и, опустившись передо мной на колени, схватил именно за ту пятку, что нарывала. Но как он понял, что именно эта нога?

Но, когда увидела кровь на полу, сразу поняла, чем себя выдала.

— У тебя в пятке осколок, — вынес вердикт сидящий на полу на коленях обнажённый мужчина.

И это было так странно. С одной стороны, больно, с другой волнительно, страшно. Видела только эти чёрные глаза, что внимательно изучали моё лицо, и понимало, что всё остальное вокруг расплывается.

— Нужно достать, — прозвучало как обухом по голове, и я тут же вынырнула из тумана в реальность.

— Нет! — запротестовала, попытавшись вернуть себе свою раненую конечность.

Но кто бы отдал. Саша крепко держал мою ногу за щиколотку, внимательно её осматривая. От его тёплых пальцев на коже с телом происходило что-то странное. Волна мурашек поднималась от щиколотки к бёдрам и тугим узлом закручивалась где-то внизу живота. Так странно…

— Дело плохо, нужна перекись, пинцет, вата… даже не знаю, что ещё. У меня ничего из этого нет, — явно что-то для себя решая, озвучил мужчина.

Затем взял телефон со стола, не выпуская мою конечность из левой руки, быстро что-то в нём набрал правой и приложил к уху, ожидая ответа с той стороны.

— Ты не девушка, ты ходячая катастрофа! — констатировал мужчина, бросив на меня тяжёлый взгляд из-под густых ресниц, дожидаясь ответа.

Ничего не сказала, виновато глядя в ответ.

— Да, это я. Как дела, ты на месте? Отлично. Передай Виктору Ивановичу, что я задержусь. Ну не знаю, — снова осмотрев мою конечность, выдохнул Саша неизвестному человеку в трубке. — Минут на сорок точно. Предупреди его. Развлеки, чай, кофе, покажи наши готовые проекты. Всё, спасибо. Скоро буду.

Затем повесил трубку и так на меня посмотрел, что я нервно сглотнула и захотелось убежать. Видимо, заметив мою нервозность, Саша всё-таки отпустил щиколотку, и только я расслабилась, что самое страшное миновало, как он рывком поднялся на ноги, сгрёб меня в охапку и куда-то потащил. Даже пикнуть не успела, как оказалась в небольшой, но уютной ванной комнате.

Меня опустили попой на стиральную машину. А сам хозяин квартиры полез искать что-то по немногочисленным ящикам. Достал ватный диск, намочил его и аккуратно обтёр кожу вокруг раны. Затем в таз насыпал что-то похожее на соль, налил тёплой воды и приказал:

— Опусти ногу сюда!

Не стала спорить, опустила конечность, куда сказали, почувствовав лёгкое жжение в месте прокола и лопнувших мозолей. И приготовилась наблюдать дальше за умелыми движениями красивого мужчины. Только сейчас поймала себя на мысли, что мне нравится его аромат, что-то цитрусовое, морское…

— Так, я сейчас спущусь вниз, тут в подвале дома аптека, спрошу у них, что делать, куплю всё необходимое и быстро вернусь. А ты сиди на попе ровно, не двигайся и ногу не вынимай, а то кровью мне всю квартиру зальёшь. Поняла?

— Угу, — только и успела ответить, как Саша быстрым шагом вышел из ванной и спустя минуту хлопнула входная дверь.

— Он хоть оделся или с бантиком на попе так и пошёл? — спросила я вслух непонятно у кого.

Ответа, конечно, не последовало. В общем, я осталась одна в чужой квартире сидеть на стиральной машине, словно курица на жёрдочке. Сижу, жду, наверное, прошло минут пять, может, больше. Тишина, только я, пульс в висках и шум труб.

Вдруг раздаётся звонок. От неожиданности даже вздрогнула, немного расплескав воду ногой. Звонок повторился слишком уж настойчиво. Видимо, это входная дверь, хоть и мелодия весьма для этого необычная.

«Неужели этот нудист не взял ключи! Сам сказал сидеть не двигаться, вот как я пойду?»

Неуверенно слезла с машины и на одной ноге допрыгала до двери. Было неудобно. Не больно, но весьма неприятно. Несколько секунд тупила, пытаясь понять, как открывается замок, заодно придумывала, что скажу горе-доктору, но каково же было моё удивление, когда на пороге обнаружилась эффектная шатенка с большими от удивления голубыми глазами. Она стояла напротив и, буквально открыв рот от шока, изучала меня.

Да, я бы тоже удивилась, если бы мне открыл непонятно кто, завёрнутый в одеяло и весь в крови.

— Кто ты? — явно раздражённо спросила красивая девушка.

Она была старше меня. Выше на полголовы. Но вот грудь умело маскировалась под блузкой, делая вид, что её нет. Здесь мне повезло больше, размера на два так точно!

— Я? — зачем-то переспросила у шатенки, чувствуя, как моя левая бровь ползёт наверх от такого наглого и неприятного тона.

— Да, ты! Что ты делаешь в квартире моего жениха да ещё и в таком виде?

Вот здесь я растерялась. Так захотелось стукнуться обо что-то головой, чтобы выбить последние сутки из памяти, а ещё лучше добыть такую светящуюся штуку, как в одном кино, чтоб нажал на кнопку, наплёл себе какой-то ереси и ходишь улыбаешься! Хотя от сильного удара головой об стену могут быть такие же последствия.

— Жениха? — чувствуя, как голос нервно садится, зачем-то переспросила.

Ведь и так всё предельно ясно. Этот гад из бара, на самом деле помолвлен! А мне наплёл вчера про свою несчастную жизнь и… Вот чудовище! Он ещё хуже Глеба.

Я буквально рассвирепела. И, грозно прорычав «Вот мудак!», захлопнула дверь прямо перед лицом неожиданной гостьи. Забыв про боль в ноге, скинула одеяло, схватила босоножки, сумку и, накинув плащ на плечи, открыла входную дверь, обнаружив там обалдевшую мадам, которая покраснела от возмущения и явно думала: прибить меня сейчас или дать ещё немного помучиться.

— Извините! — выплюнула ей в лицо, грубо отодвигая рукой в сторону, чтобы освободить себе проход, и хромая мимо, параллельно застёгивала пуговицы плаща на обнажённой груди.

Доковыляла до лифта, но услышала, что он пришёл в движение, и, испугавшись того, что снова смогу встретиться с этим ничтожеством, захромала вниз по лестнице. С Александром есть кому разобраться, вон какая свирепая дамочка стоит, ноздри раздувает так, словно как дракон сейчас огнём полыхнёт и спалит здесь всё к чёртовой матери. Если честно, очень её понимала. У самой были те же желания. И пусть Сашу я совсем не знала, но то, что произошло у нас с ним, что-то изменило во мне…

Держась за перила, медленно спустилась на несколько пролётов и поняла, что мне не хватает воздуха. Грудь буквально разрывает на части от незнакомых и разъедающих душу эмоций. Так хотелось разбить что-нибудь, на кого-нибудь накричать. Но, с трудом удержав себя в руках, я зашагала дальше. Просто не представляла, как без одежды под плащом и босиком доберусь до дома.

Холодная рука сомкнулась у меня на запястье совершенно неожиданно. Я настолько ушла в себя, в самобичевание и саможаление, что даже не услышала чужих шагов. И всё, что смогла, это обернуться в надежде, что это не Саша. Его видеть не могла, вот просто не представляла, как взглянуть в эти лживые чёрные, как августовская ночь, глаза.

— Послушай меня, дрянь! Это мой мужчина, чтобы я больше не видела тебя рядом с ним! — рычала шатенка с таким жутким огнём в глазах, что мне реально стало страшно за свою пусть не жизнь, но как минимум здоровье. Именно она сейчас до боли сжимала моё запястье, так что хотелось упасть перед ней на колени.

— Ты просто мелкая дешёвая потаскуха! Если встанешь на моём пути, я тебя уничтожу! Взяли моду устраиваться на должность через постель! А теперь пошла прочь, в твоих услугах мы больше не нуждаемся!

Затем она смерила меня оценивающим взглядом, отбросила мою руку с таким презрением, словно я таракан, а не человек. После открыла сумочку и, достав из кошелька несколько купюр, швырнула мне прямо в лицо.

— Больше ты от него ничего не получишь!

Дальше эта женщина развернулась, тряхнув густой шевелюрой чуть ниже плеч, и быстро пошла вниз по лестнице.

А я медленно сползла по стене, пытаясь глубоко дышать и не разрыдаться в голос. Это стоило мне немалых усилий, но чем быстрее я окажусь дома, тем быстрее смогу себя отпустить, а пока надо подняться и идти.

— Поднимись и иди! — прорычала самой себе и, неуверенно встав на ноги, отправилась вниз.

На улице оказалось пасмурно и дождливо. А хуже всего, что я понятия не имела, где нахожусь. Прочитала название улицы на табличке дома, вбила его в карты и попросила навигатор выстроить мне маршрут. Глаз нервно дёрнулся, когда поняла, что нахожусь от дома в пяти километрах. Но дышать стало легче, когда обнаружился автобус, который мог довезти прямо до дома.

Добрела до остановки, превозмогая жуткую боль в правой пятке и с трудом сдерживая слёзы, ловя на себе удивлённые взгляды прохожих.

«Доигралась, Иванова, ты падшая женщина. Мало того что ты переспала с незнакомцем, так ещё и с почти женатым незнакомцем. Класс! Где твой орден за тупость?»

Но вместо ордена мне вселенная послала автобус. Кое-как залезла в него. Нога уже немного опухла. Хорошо хоть в транспорте я провела не больше десяти минут. В одном плаще на голое тело, да ещё и босиком, мне было совсем неуютно. Да и на улице всего плюс пятнадцать. Хорошо хоть, ещё не январь!

Наконец-то родная остановка, дом…

К несчастью, мои печали на этом не закончились, ведь у квартиры обнаружился сильно виноватый Глеб с просто огромным букетом алых роз. Посмотрела на всё это, поняла, что начинаю ненавидеть розы, и, хромая, но с гордо поднятой головой, прошла мимо ещё одного мерзавца.

— Где ты была всю ночь? — глядя на меня удивлёнными и взволнованными глазами, спросил бывший возлюбленный.

— Пила и мстила! — зло ответила ему, не позволяя к себе притронуться. Быстро открыла ключом дверь в квартиру, вошла и захлопнула дверное полотно прямо перед этим лживым носом, не давая ему и секунды на то, чтобы остановить меня или протиснуться следом.

— Аня, нам нужно поговорить, пожалуйста, выслушай, — придя в себя, застучал он в дверь.

— Не о чем нам говорить, ты уже всё вчера прекрасно мне продемонстрировал. Всё кончено! Хотя знаешь, ничего и не было! Уходи! Больше нет той наивной дуры, что верила тебе. Убирайся!

— Анечка, пожалуйста, выслушай, я клянусь тебе, между мной и Викой ничего не было! Спроси у неё сама!

Я ничего не ответила, только нервно засмеялась в ответ, чувствуя, как по щекам потекли горячие слёзы. После в груди родился какой-то непонятный смех, и он нарастал, словно лавина, накрывая меня с головой. Всего секунда, и я смеялась и плакала.

А Глеб по-прежнему стоял за дверью и звал меня по имени. Но мне было не до него. Со мной творилось что-то странное. И я никак не могла это прекратить, как бы ни хотела.

Глеб ещё какое-то время постоял у двери, предпринял попытки звонить в звонок, но я поднялась на ноги и, сорвав его со стены, с остервенением бросила об стену, он рассыпался вдребезги, а я сквозь слёзы прокричала:

— Уходи! Нечего трезвонить, я его отключила.

— Уходи! Уходи! Уходи! — кричала, колотя ладонями по двери.

Наконец мужчина сдался и со словами «Я ещё вернусь, когда ты будешь готова выслушать», ушёл прочь.

А я скрутилась комочком на коврике у двери и разрыдалась. Смех прекратился, осталась только боль и назойливый вопрос: как я могла всё это допустить…

В конечном счёте я переместилась в ванную комнату, решив, что там заниматься самобичеванием удобнее. Включила горячую воду, взяла в руки щипцы, сев в кабине, согнулась в три погибели и выковыривала проклятый осколок из ноги с нездоровым остервенением. Мне было больно, но эта боль отрезвляла и заставляла злиться на саму себя, свою наивность, беспечность!

— Как можно быть такой дурой и верить, верить этим мужикам?

Всё, больше никогда, слышишь, Аня, никогда! Я запрещаю тебе верить, запрещаю. Ты слышишь меня? — почти кричала сама на себя, свернувшись клубочком на дне душа.

Но проклятое сердце не слышало и рвалось из груди.

Вылезла из душа, дошла до комнаты и, упав на кровать, не заметила, как крепко уснула. Ничего не услышала, даже когда тётя вернулась домой. Проснулась оттого, что она звала меня на ужин.

Всё тело ныло. Голова разболелась ещё больше. Одно радовало, нога почти не беспокоила.

Умылась в ванной холодной водой, вытерлась насухо полотенцем, посмотрела в зеркало, увидела в нём раздражающую до сжатых зубов себя и, набрав в грудь побольше воздуха, вышла из своего убежища.

Посидела за столом для приличия, есть совершенно не хотелось. Сославшись на головную боль, ужинать отказалась и прямиком отправилась в постель. Тётя явно не поверила в моё «что-то не то съела», но задавать лишних вопросов не стала, обещав разобраться во всём завтра. И только я собралась задремать, как у меня зазвонил телефон. Нехотя подняла трубку.

— Анна?

— Да, это я. Инна, здравствуйте.

— Что вы решили по поводу работы у нас?

— Положительно! Конечно, я приду!

— Замечательно, тогда я жду вас в понедельник, в четыре тридцать. Перечень необходимых документов вышлю вам на почту, возьмите всё с собой для оформления. До встречи!

— До встречи! — ответила я и повесила трубку.

Хоть какая-то хорошая новость в моей жизни.

Вот устроюсь на работу и буду сильной, независимой женщиной. Сама буду платить за учёбу, сама поеду на курсы на всё лето и съеду от тёти! И никаких больше мужчин в моей жизни, от них сплошные беды и неприятности!