Встреча с тобой

Глава 3

Выпускной представлялся мне самым долгожданным днём в жизни, а в итоге получился самым сумасшедшим и волнительным.

Как только мы вышли за пределы класса, оказавшись в этих привычных стенах в последний раз, и вошли в зал, где уже собрались родители учеников и их родственники, на глаза навернулись слёзы. Там, в зрительном зале, у меня родителей не было. Только тётя, и сейчас она была где-то здесь, наверняка улыбалась, притащила с собой старенькую камеру и явно намеревалась запечатлеть каждый миг этого праздника.

Мирослава вырастила меня как родную дочь. Своих у неё детей не было, да и быть не могло. А после того как родители погибли, она взяла меня к себе. Заботилась, холила, лелеяла, баловала. Помогла выучиться, водила на курсы рисования, танцы по раз пять в неделю, и только благодаря ей я теперь могла поступить в художественную академию. Осталось, конечно, ещё несколько экзаменов, но самые сложные уже сданы на отлично. А композицию и пейзаж я сдам на ура. Рисовать буду море, я его обожаю.

Бегло пробежав глазами по залу, когда поднялась на сцену, нашла родную душу в третьем ряду. Она, как и я, плакала. Столько всего пережито вместе… Сердце странно защемило в груди от тоски и светлой грусти. И только я собралась разрыдаться ещё сильнее, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза немного выше и заметила в конце зала довольные бирюзовые прищур, что проникал прямо в самую душу. Нервно сглотнула, и плакать совсем расхотелось. Захотелось провалиться под сцену и бежать короткими перебежками до китайской границы. А там уже решу, куда дальше.

Всё выступление блондин не сводил с меня глаз, буквально прожигая дыру, и не давал расслабиться, насладиться моментом. Но почему именно меня он выбрал предметом своих наблюдений, когда здесь ещё столько выступающих? Да и разве ему за подчинёнными следить не надо, вдруг накосячат? Но никто не косячил, а я по-прежнему пылала под пристальным взглядом наглого парня. Появилось ощущение, что меня заковали в камень, и от этого не то что двигаться, дышать стало тяжело. Не говоря уж про пение, всё время забывала слова. Танцы, что мы, кстати, почти все и поставили вместе с Викой, практически напрочь вылетели из головы, и я постоянно путалась в движениях, смазывая общую картину. Расправы одноклассников и позора было не избежать.

«До чего ж ты глупая, Иванова, бесконечно глупая! Ты его вообще не знаешь, что за паника, почему? Напридумывала сама себе очередную любовь, вот и страдаешь от собственной безграничной фантазии. Остановись! Хватит уже! — мысленно пинала себя, но ничего не могла поделать, взгляд снова и снова выискивал в толпе светлые волосы и безумно притягательные глаза. А найдя искомое, опять краснела, бледнела, что-то невнятно блеяла вместо нужного текста. — Так, надо срочно весь этот балаган прекращать!» — предприняла очередную безуспешную попытку призвать разум на помощь.

Сказано — сделано! Гордо задрала голову вверх, больше не позволила себе ни единого косого взгляда в сторону всяких малознакомых блондинов, ну, почти ни одного.

' Ай да я, ай да молодец!'

Выступление, награждения кое-как пережила. Потом был общий фуршет с родителями, а дальше они по домам, а нас должны были отвезти в ресторан, а затем гулять по ночному городу.

Как же я радовалась, что на этом с Глебом всё, сейчас сяду в автобус и больше его не увижу. Хотя это одновременно и безумно пугало. Он пропадёт, и я снова буду видеть его лишь во сне и на рисунках. Но не тут-то было. Он и ещё несколько человек с какой-то аппаратурой, видимо, музыкальный, поехали с нами.

Вика села у окна, я ближе к проходу. И только подруга спросила, как я планирую отмечать своё совершеннолетие через полтора месяца, как увидела самодовольную блондинистую моську, что сейчас появилась на ступенях и, окинув изучающим взглядом присутствующих, зашла в наш автобус.

Замерла от шока, но быстро отвернулась от наглого взгляда и начала отвечать подруге на её вопрос.

— Пока не знаю, но думаю что-то скромное, не хочу шумного праздника. Может, как и раньше, сходим с тобой в кино. Я как раз всего пару дней здесь проездом буду, а большего мне и не надо.

— Опять уедешь на всё лето?

— Да, ты же знаешь, тётя всё время меня отправляет…

— Понятно, — выдохнула одноклассница, как-то странно посмотрев мне за плечо, а затем отвернулась к окну.

Не поняла, что вызвало такую её реакцию. Но стоило обернуться, и разгадка пришла сама собой. Этот невозможный мажор сел через узкий проход от меня. Ну конечно, куда же ещё?

«Нет, сегодня определённо не день Бекхэма!» — решила для себя и последовала примеру лучшей подруги — страстно пожелала рассмотреть, что же там за окном сегодня показывают.

Дорога в ресторан казалась мучительно долгой. Особенно если учесть, сколько раз меня случайно задевали рукой, делая вид, что потягиваются.

«Вот гад! — кипела я про себя, — ведь знает, что нравится мне, вот и пытается воздействовать. Ничего не выйдет, мы с Викой давно решили, что будем ждать единого и неповторимого, каждая своего, конечно, но сути это не меняет».

В общем, злилась, теснее прижималась к подруге, чтоб этот неловкий мужчина ненароком своими потягиваниями мне синяков не наставил. Мне ещё, такой красивой, фотографироваться надо на память об этом вечере.

«Я его так ждала, а этот — всё же не удержалась и украдкой взглянула на блондина, тут же поймав его лучезарную улыбку в ответ, — всё портит!» — добавила мысленно, пытаясь избавиться от наваждения в виде тёмно-синих в этом свете глаз, похожих на глубокие океаны.

Отвернулась и до самого ресторана к нему больше не поворачивалась, хоть это было и нелегко, шею так и сводило от желания повернуться, ну хоть на секундочку. Но сказала нет, значит — нет! Тренируем силу воли, Анечка!

По прибытии на место меня ждал цирк на выезде. Во-первых, Глебу, конечно же, понадобилось подняться вместе со мной и заставить меня краснеть, оказавшейся зажатой между мужчиной и креслом на виду у всех одноклассников в слишком узком проходе. В итоге зло посмотрела на наглеца снизу вверх, и меня наконец-то выпустили из объятий. Когда бесцеремонные ручищи оказались на моей талии, даже не заметила, только ощутила прохладу и потерянность при их исчезновении. Взяв какую-то сумку, Глеб направился к выходу, но и здесь решил проявить себя. Этот джентльмен, выйдя из автобуса первым, остановился, развернулся и с обезоруживающей улыбкой протянул мне ладонь, чтобы помочь спуститься. Только вот не подумал, что, чтобы это не выглядело странно, придётся помогать и остальным двадцати трём девушкам из моего класса.

Смотрела на эту картину и тихо радовалась маленькой пакости, которою он сам себе устроил. Хотя… Может, ему просто нравится лапать несовершеннолетних девиц? От этой догадки что-то в груди заныло, но ведь это я намекнула всем, что у нас есть джентльмен, который обязательно поможет девушкам спуститься, а учитывая высокие каблуки каждой первой, это ой как кстати. И он, к моей недолгой радости, действительно всем помог, ни разу не изменившись в лице и не потеряв улыбки.

В ресторане кусок в горло не лез, только пила много-много апельсинового сока. И плюс всего один бокал шампанского в честь праздника. Застольные заседания наконец-то закончились, и началась дискотека. Плясать-то вот тоже как-то расхотелось, как только поймала на себе внимательный взгляд бирюзовых глаз. Вжалась в стул, хотелось ещё накинуть на себя плащ или плед потеплее…

В итоге вовсе насупилась и отвернулась. Спас от полной скуки одноклассник, Васька. Он пригласил на танец, и я с неохотой, но согласилась. Постепенно расслабилась, поддавшись музыке, стала плясать наравне со всеми. Уроки танцев не прошли зря. Двигалась я хорошо, лучше только Вика, но в итоге мы с ней вдвоём и плясали, а одноклассники нам весело аплодировали. Как было хорошо в тот момент, ведь я на секунду забылась и отпустила себя, не думая ни о чём и ни о ком. В конечном счёте это мой выпускной, почему из-за всяких му… мужиков должна его пропустить, сидя где-то в сторонке!

Объявили последний танец, и заиграла красивая, медленная мелодия. Только я обрадовалась и собралась отдохнуть где-то на галёрке, как на моём запястье сомкнулись чьи-то крепкие пальцы.

Резко обернулась и опешила. Это был Глеб, но что ему нужно?

— Разреши пригласить тебя на танец, — наклонившись к моему уху, прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием.

Я только и смогла, что кивнуть в ответ и последовать за мужчиной, что уже пол года не выходит из моей головы, к танцующим парами одноклассникам. Сердце тревожно забилось в груди.

Глеб положил мне руку на талию, второй взял мою ладонь и переплёл наши пальцы. Осторожно, нарочито медленно поднёс мою руку к губам и бережно поцеловал, а затем поднял свои небесные очи, взглянув мне прямо в глаза, и тут я осознала, что окончательно пропала. Попала в плен рук, глаз, изящных и идеально очерченных губ. Он это видел. Да и как не заметить, я так улыбалась, словно меня чем-то тяжёлым пришибли. Я таяла, растворялась в нём, чувствуя, как страх вытесняет волна какого-то неописуемого счастья. Нереального счастья.

«А может, зря я панику развела, и он и есть тот самый, единственный?»

Но как только музыка стиха, этот «единственный», чтоб ему пусто было, словно растворился, водой выскользнув из рук, оставив только чувство пустоты, одиночества и ощущения идиотизма.

Попыталась найти его глазами, но безуспешно. В конечном счёте расстроилась и салют уже смотрела без малейшей радости.

Потом нас опять погрузили в автобус. Глеба и здесь не оказалось. Это расстроило ещё больше, и хотелось оказать дома в тёплой постели, чтобы не думать обо всём этом, забыть, стереть как страшный сон. Но я понимала, что обманываю себя, и как только окажусь в родных стенах, опять возьмусь за карандаш, и ночь напролёт буду рисовать его по памяти… Либо море, оно так успокаивает.

Как оказалась с одноклассниками на набережной, даже не поняла. Просто осознала себя там, зябко кутающейся в плащ, в стороне от всех. Поднимала камешки с земли и грустно бросала в воду, настроение ведь окончательно испортилось. Вздохнула, и в этот момент чьи-то руки легли мне на плечи, требовательно развернув на сто восемьдесят градусов. Хотела возмутиться и, может, даже стукнуть нахала побольнее, но увидела свои бирюзовоглазые грёзы и в очередной раз за сегодняшний день опешила, теряясь в роящихся в голове вопросах.

А он лишь криво улыбнулся и коснулся моих губ своими, так тепло и нежно, что даже удивиться не успела или возмутиться. Лишь подалась вперёд, неумело отвечая на первый в моей жизни поцелуй.

От мужчины мечты оторвал голос классной, она искала меня и звала по имени.

Отстранилась от Глеба, с волнением всматриваясь в его лицо, в слишком мягкие и плавные черты, и не знала, как поступить. Так хотелось остаться, но и не уйти не могла.

— Беги, моя принцесса, тебя ищут, — прошептал он, зарывшись лицом мне в волосы и обжигая шею горячим дыханием. А я стояла вот так в его объятиях и чувствовала, как всё внутри замерло. В голове снова оживилась истерика, что маленькой девочкой носилась из угла в угол и кричала «А-а-а-а!».

— Но, — попыталась возразить, что-то выяснить, но только снова почувствовала горячие мужские губы на своих. Затем он быстро отстранился и прошептал:

— Беги, я позже тебе позвоню.

— Хорошо, — улыбнулась в ответ, чувствуя себя ненормальной, ведь от улыбки щёки никогда в жизни так не болели. Послушно развернулась, чтобы уйти. Но тут же остановилась, замерла от родившегося вопроса.

— Подожди, но как же ты позвонишь, а мой номер…

— У меня есть, — подмигнули мне в ответ и, развернувшись на каблуках, скрылись в сумраке ночного города.

А я медленно пошла к классной, прикладывая пальцы к горящим губам, вспоминая, как Глеб нежно обозвал меня принцессой, его принцессой, если быть точнее, а это очень важное замечание. Как прекрасно, так волнительно, так страшно. Ох… И у него есть мой номер… А это значит, что я ему нравлюсь и он думал обо мне. Но откуда он его взял, когда, зачем? Столько вопросов, эх, боюсь, это сведёт меня с ума…