Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)

Глава 15 Жертва

Мы выехали на рассвете.

Отряд был небольшим, но внушительным — два десятка лучших воинов Кейна, маги защиты и сам Кейн, который всю дорогу не выпускал мою руку из своей. Мы ехали на север, туда, где темные маги жгли деревни и проводили свои жуткие ритуалы. Я чувствовала, как с каждым часом напряжение растет, сгущается в воздухе, давит на плечи.

Кейн был мрачен. Он почти не говорил, только смотрел вперед, и я видела, как в его глазах полыхает пламя — древнее, драконье, готовое испепелить любого врага. Но я чувствовала и другое, сквозь нашу связь — страх. Не за себя. За меня.

— Кейн, — я сжала его руку, когда мы остановились на привал. — Я справлюсь. Я рядом.

— В этом и проблема, — ответил он тихо, прижимая меня к себе. — Ты рядом. И если они ударят…

— Мы ударим первыми, — перебила я. — Вместе.

Он усмехнулся, притянул меня ближе, поцеловал в макушку. От него пахло дымом и мятой — привычный, родной запах.

— Моя маленькая воительница, — прошептал он.

Мы не знали тогда, что ловушка уже захлопнулась. Что каждое наше движение отслеживается, что враг ждет в тени, и что предательство придет оттуда, откуда мы меньше всего ждали.

На третью ночь пути, когда мы разбили лагерь в лесу, к нам пришел перебежчик. Изможденный человек в лохмотьях, с впалыми щеками и безумными глазами. Он упал на колени перед Кейном и закричал, что знает, где убежище темных, что проведет нас туда, что хочет искупить свои грехи.

Кейн смотрел на него подозрительно. Я видела, как напряглись его плечи, как сузились глаза.

— Откуда ты знаешь, где они? — спросил он холодно.

— Я был с ними, — прохрипел человек. — Был, но сбежал. Они творили такое… такое… Я не мог больше. Дети… они убивали детей… Я проведу вас. Только пощадите.

Кейн посмотрел на меня. Я пожала плечами — решать ему. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия, но я промолчала. Он кивнул.

— Веди. Но если обман — умрешь медленно.

Человек закивал, и мы двинулись за ним вглубь леса.

Он привел нас к руинам старого храма. Полуразрушенные стены, заросшие плющом, черные провалы окон, и тишина — звенящая, мертвая, неестественная. Даже ветер здесь стихал, даже луна пряталась за тучи.

— Здесь, — прошептал перебежчик. — Они внутри.

Кейн отдал приказ, воины рассредоточились. Мы вошли внутрь.

И тут все пошло не так.

В центре храма, в круге черного огня, стояла ОНА.

Изель.

Серебристые волосы развевались, хотя не было ветра. Глаза горели безумным огнем — не драконьим, золотым, а каким-то другим, пустым, мертвым. В руках она сжимала артефакт — черный камень, пульсирующий тьмой, будто живое сердце какого-то чудовища.

— Кейн, — улыбнулась она. — Как мило, что ты пришел. Я знала, что клюнет на эту наживку. Дурак. Все вы, драконы, такие предсказуемые.

— Изель, — прорычал Кейн, выступая вперед. — Что ты натворила?

— Я? — она рассмеялась, и смех был жутким, безумным, эхом разнесся под сводами храма. — Я всего лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. Тебя.

— Я никогда не принадлежал тебе.

— Молчи! — взвизгнула она, и голос сорвался на крик. — Молчи, предатель! Ты должен был быть моим! Я ждала тебя сто лет! Сто лет, Кейн! Сто лет одиночества, сто лет надежды, сто лет унижений! А ты выбрал эту… эту выскочку из другого мира!

Она ткнула в меня пальцем, и от этого жеста по воздуху прошла волна тьмы. Я почувствовала, как по коже побежали ледяные мурашки.

— Изель, — я вышла вперед, встала рядом с Кейном, хотя внутри все дрожало. — Он не твой. Никогда не был. Ты сама это знаешь.

— Заткнись! — заорала она. — Ты ничего не знаешь! Ты появилась и все испортила! Но ничего… ничего… я все исправлю.

Она подняла артефакт, и тьма вокруг нее заклубилась, завыла, будто тысячи голосов закричали одновременно.

— Я заключила сделку, — прошептала она с безумной улыбкой. — С тем, кто старше драконов. С тем, кто живет в бездне. С тем, кто даст мне силу забрать твою связь. Когда она умрет — истинная пара перейдет ко мне. Ты будешь моим. Навсегда.

— Изель, ты сошла с ума, — Кейн шагнул к ней, но магический барьер отбросил его назад, будто тряпичную куклу. Он ударился о стену, но тут же вскочил. — Это невозможно. Истинную пару нельзя передать. Это не игрушка!

— Можно! — закричала она, и в ее глазах блеснули слезы — или мне показалось? — Можно! Если убить одну — связь ищет новую! Ближайшую по крови! А я драконица! Я ближе всех! Я имею право!

Я похолодела. Она правда в это верила? Или темный маг, с которым она заключила сделку, внушил ей это безумие, запудрил мозги ложной надеждой?

— Ты убьешь меня и станешь ею? — спросила я, выступая вперед, ближе к черному огню. — Думаешь, он полюбит тебя после этого?

— Мне не нужна его любовь! — Изель тряхнула головой, и серебристые волосы взметнулись. — Мне нужен он. Его сила. Его статус. Его имя. А любовь… любовь придет. Или нет. Какая разница?

— Большая, — сказала я тихо. — Потому что без любви это пустота. Ты получишь тело, но не душу. Он будет ненавидеть тебя каждую секунду.

— Заткнись!

Она взмахнула рукой, и черная молния ударила в меня. Я видела, как она летит — сгусток чистой тьмы, пожирающий свет на своем пути.

Я не успела даже вскрикнуть. Кейн рванулся быстрее молнии, быстрее мысли, быстрее всего, что я когда-либо видела. Он заслонил меня собой в последнюю долю секунды. Черная энергия ударила ему прямо в грудь.

— КЕЙН!

Он упал на колени, и я увидела, как тьма расползается по его телу. Черные вены вздулись на шее, на лице, на руках. Глаза вспыхнули золотом — и погасли. Он зарычал — но не от боли, от ярости, от отчаяния.

— Айрис… — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Беги… уходи… сейчас же…

— Нет!

Я упала рядом с ним на колени, схватила за руки. Они были ледяными. Кейн, мой горячий дракон, от которого всегда исходил жар, был холоден как смерть. Как труп.

— Что ты сделала⁈ — закричала я на Изель, чувствуя, как внутри разгорается ярость, какой я никогда не испытывала. — Что ты сделала, сумасшедшая тварь⁈

— Не я, — прошептала она, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх — настоящий, животный страх. — Не я… это заклинание… оно не должно было… оно на разрыв связи… он принял удар на себя… он…

— Заткнись!

Черная энергия продолжала пульсировать, перетекая с Кейна в артефакт. Я чувствовала, как связь между нами — та самая, которую я когда-то хотела разорвать, которую проклинала и отрицала — натягивается до предела, трещит, рвется.

— Нет, — прошептала я. — Нет, пожалуйста, нет, только не это, только не он, пожалуйста…

Кейн посмотрел на меня. В его золотых глазах, всегда таких горячих, живых, смеющихся, сейчас плескалась тьма. Но сквозь нее я видела любовь. Такую огромную, что она, казалось, могла осветить весь этот проклятый храм.

— Айрис… — прошептал он, и голос был тихим, как вздох. — Я… я люблю…

Он не договорил. Глаза закрылись, и он рухнул на пол, как подкошенный. Тяжело, глухо, безжизненно.

— КЕЙН!

Я билась над ним, трясла за плечи, звала по имени — он не отвечал. Его грудь едва вздымалась — он дышал, но это было дыхание смерти. Я чувствовала, как связь истончается, превращается в ниточку, готовую лопнуть. Как дракон внутри него — тот самый, древний, могучий, который мог испепелить целые армии — засыпает. Уходит вглубь, в спячку, из которой могут не разбудить.

— НЕТ!

Я закричала так, что, кажется, стены храма задрожали. Или мне показалось.

Изель смотрела на это с ужасом. Она попятилась, зажимая рот руками.

— Не так, — бормотала она. — Не так должно быть… маг сказал… он сказал, что умрет только она… что он останется… что он достанется мне…

— ГДЕ ОН? — заорала я, вскакивая и бросаясь к ней. Воины еле удержали меня. — Где этот твой маг? Где он⁈

— Он… он исчез… — прошептала она, глядя на неподвижное тело Кейна. — Как только заклинание сработало… он исчез… растворился… я одна… я…

— ТЫ!

Я рвалась к ней, готовая убить голыми руками, но воины держали крепко.

— Леди, не надо, — шептал кто-то. — Она нужна для допроса. Она расскажет, как снять заклятие.

— НИЧЕГО ОНА НЕ ЗНАЕТ! — заорала я. — ОНА ПЕШКА!

Изель не сопротивлялась, когда ее скрутили. Она смотрела на Кейна, и по ее щекам текли слезы.

— Я не хотела, — шептала она. — Я не хотела, чтобы он… я хотела только тебя… только убрать тебя… я люблю его…

— Заткнись! — рявкнул один из воинов. — Ты убила его.

— Не убила, — я упала на колени рядом с Кейном, взяла его холодную руку в свои. — Не убила. Он жив. Он дышит. Он вернется.

— Но дракон… — тихо сказал другой воин, и в его голосе слышалась безнадежность. — Я не чувствую его. Дракон заснул. Это… это верная смерть, леди. Простите.

— Нет!

Мы вернулись в столицу. Кейна несли на носилках, и каждый шаг отдавался болью в моем сердце. Я не отходила от него ни на минуту. Держала за руку, гладила по лицу, шептала какие-то глупости — лишь бы он слышал, лишь бы знал, что я рядом.

Во дворце его сразу окружили лекари. Лучшие маги-целители королевства. Они водили руками над его телом, шептали заклинания, качали головами, переглядывались. Я стояла в стороне, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Ну что? — спрашивала я снова и снова, подходя то к одному, то к другому. — Что с ним? Что вы молчите?

Они отводили глаза. Это было хуже любых слов.

— Леди, — сказал наконец главный лекарь, старик с мудрыми глазами и седой бородой. — Ваш… генерал жив. Но его дракон… дракон в спячке. Глубокой, летаргической. Мы не можем его разбудить.

— Что это значит? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Это значит, что тело живо, но душа… душа ушла вглубь. В самую глубину его существа. Она может не вернуться. Мы не знаем, как долго это продлится. Дни. Недели. Годы. Или…

— Или что?

— Или никогда, — прошептал он, и его глаза блеснули влагой. — Простите, леди. Мы бессильны. Мы не умеем будить спящих драконов. Это может сделать только истинная пара. Но обычно она не знает как.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разгорается пламя. Не то, что жгло меня рядом с Кейном — теплое, живое, любящее. Другое. Яростное. Решительное. Бескомпромиссное.

— Вы бессильны, — сказала я. — А я нет.

Я отправила всех прочь. Лекари не хотели уходить, но я вытолкала их взашей, не слушая возражений. Воины топтались у дверей, но я приказала им охранять коридор и никого не пускать. Осталась одна в комнате, где на кровати лежал Кейн.

Бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Такой спокойный — будто спал. Но я знала, чувствовала сквозь истончившуюся связь, что это не сон. Что он где-то далеко, в темноте, куда я должна войти.

Я села рядом на край кровати, взяла его руку в свои. Холодную, безжизненную.

— Кейн, — сказала я тихо. — Ты слышишь меня?

Тишина. Только тиканье магических часов где-то в углу.

— Я знаю, ты там. Где-то глубоко. Я чувствую тебя. Связь еще есть. Тонкая, как ниточка, как паутинка, но есть.

Я прижала его ладонь к своей щеке, закрыла глаза.

— Ты дурак, — прошептала я. — Самый большой дурак на свете. Зачем ты бросился под этот удар? Я бы справилась. Я сильная. Я из другого мира, помнишь? У нас женщины сами себя защищают. А теперь ты лежишь здесь, а я… я не знаю, что делать.

Слезы потекли по щекам. Я не вытирала их. Пусть текут.

— Ты обещал, — сказала я. — Ты обещал, что не уйдешь. Что бы ни случилось. А сам… сам собрался уходить? Нет уж. Не позволю. Ты меня слышишь? Не позволю!

Я встала, посмотрела на него сверху вниз. Такой красивый. Такой сильный. И такой беспомощный сейчас.

— Я люблю тебя, Кейн Торнвуд, — сказала я громко, в голос. — Люблю так, что сердце разрывается. Люблю так, что дышать без тебя не могу. Люблю так, что готова на все. И если ты думаешь, что я позволю тебе так просто умереть — ты ошибаешься. Я пойду за тобой. Куда угодно. Хоть в саму бездну. Хоть к праотцам. Хоть в небытие.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Связь. Она была здесь. Тонкая, почти невидимая, но она тянулась от меня к нему, от моего сердца к его. Я потянулась по ней, как по ниточке, вглубь, в темноту, где спал его дракон.

— Кейн, — позвала я мысленно. — Кейн, вернись. Я здесь. Я жду. Я люблю тебя.

Ничего. Тишина. Пустота.

Я позвала снова. И снова. И снова.

Вокруг меня начала сгущаться тьма. Я чувствовала, как падаю куда-то в бездну, как теряю связь с телом, как проваливаюсь в холод и пустоту. Но не останавливалась. Я должна была найти его. Должна была достучаться.

— Кейн! — кричала я в темноту. — Кейн, ответь мне!

Тьма сгущалась, давила, душила. Я задыхалась, но шла вперед, туда, где, как мне казалось, должен быть свет.

И вдруг вдалеке я увидела его. Золотой, теплый, знакомый свет. Пульсирующий, как сердце.

— Кейн?

Я рванулась туда, сквозь тьму, сквозь боль, сквозь страх, сквозь отчаяние. Бежала, падала, вставала и снова бежала. И когда я почти достигла света, я увидела ЕГО.

Он сидел на земле, спиной ко мне, и смотрел в никуда. Рядом с ним лежал огромный черный дракон — но не двигался, спал. Чешуя его была тусклой, безжизненной.

— Кейн! — я подбежала, упала перед ним на колени. — Кейн, ты слышишь меня?

Он поднял голову. В его глазах не было огня — только тьма и пустота. Он смотрел сквозь меня, будто не видел.

— Айрис? — голос был чужим, далеким, будто из другого мира. — Ты здесь? Ты… ты пришла?

— Я пришла, — я схватила его за руки, сжала изо всех сил. — Я пришла за тобой. Пойдем со мной.

— Не могу, — он покачал головой, и это движение было таким усталым, таким безнадежным. — Дракон спит. Я не могу без него. Мы одно целое.

— Сможешь. Вместе. Я помогу.

Я повернулась к спящему дракону. Огромная черная туша, свернувшаяся кольцами, занимала половину этого странного пространства. Я подошла, положила руку на его морду. Чешуя была холодной — впервые холодной. Ледяной.

— Проснись, — сказала я. — Проснись, слышишь? Твой дракон нужен мне. Нужен Кейну. Нужен нам. Проснись.

Ничего. Тишина.

Я ударила кулаком по чешуе. Больно. Но плевать.

— Проснись, кому говорю! Я не позволю вам обоим умереть! Вы — мои! Моя пара! Мой дракон! Мой мужчина! Проснись, черт тебя дери!

Я колотила по чешуе, кричала, плакала, звала. И вдруг я почувствовала тепло. Слабое, едва заметное, как искра в пепле, но оно было. Чешуя под моей рукой нагрелась. Дракон вздохнул — огромный вздох, от которого содрогнулась земля под ногами.

— Айрис… — услышала я голос Кейна за спиной.

Я обернулась. Он стоял. Стоял на ногах, и в его глазах зажигался золотой огонь. Слабый, трепетный, но живой.

— Кейн!

Я бросилась к нему, обняла, прижалась изо всех сил. Он обнял в ответ — слабо, но обнял. Я чувствовала, как бьется его сердце — медленно, но ровно.

— Ты пришла, — прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Ты пришла за мной.

— Всегда, — ответила я, задыхаясь от слез. — Всегда буду приходить. Куда угодно.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. И я тебя люблю. А теперь пошли домой.

Когда я открыла глаза, надо мной склонились лекари с круглыми от изумления глазами. Человек пять, все белые как мел.

— Леди! — зашептали они. — Леди, генерал… он открыл глаза! Он дышит! Дракон… мы чувствуем дракона! Он проснулся!

Я повернула голову. Кейн лежал на кровати и смотрел на меня. Уставший, бледный, с темными кругами под глазами, но живой. И в его золотых глазах горел тот самый огонь, который я так любила.

— Айрис, — прошептал он, и голос был хриплым, но своим. — Ты…

— Я же сказала, — улыбнулась я сквозь слезы, которые никак не хотели останавливаться. — Я пойду за тобой куда угодно. Даже в бездну.

— Дурочка, — улыбнулся он слабо.

— Твоя дурочка, — ответила я, беря его за руку. — Навсегда.

Он сжал мои пальцы. Сильно. Как раньше.

— Навсегда, — повторил он. — И никакая тьма нас не разлучит.

Я наклонилась и поцеловала его. Легко, бережно, как самое дорогое в мире. Лекари деликатно отвернулись, но мне было плевать. Пусть смотрят. Пусть весь мир смотрит. Этот дракон — мой. И я его спасла. Сама. Потому что любовь — это самая сильная магия. Сильнее любой тьмы.