Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)

Глава 4 Утренний триумф (который пошел не по плану)

Я проснулась от того, что улыбалась. Просто лежала с закрытыми глазами и лыбилась, как дура, во весь рот. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, рисовали золотые полосы на полу, и в комнате пахло чем-то цветочным и невероятно приятным.

Я потянулась, чувствуя, как каждая клеточка тела гудит от счастья. И тут воспоминания вчерашнего вечера обрушились на меня лавиной.

Бал. Синее платье. Королевский вальс. И ОН.

Я села на кровати и прижала ладони к пылающим щекам. Боже мой. Я это сделала. Я реально это сделала! Поцеловала генерала-дракона посреди королевского бала на глазах у всей знати! И не просто чмокнула, а… а он ответил! Так ответил, что я до сих пор чувствую его губы на своих, его руки на талии, его запах…

Я сползла обратно на подушку и захихикала, как школьница. Нет, ну вы представляете? Я, Лиза, простая менеджерша из другого мира, завалилась на бал, опозорилась по полной программе, и в результате получила самый офигенный поцелуй в своей жизни!

Но стоп. Стоп-стоп-стоп.

Я резко села, прогоняя остатки сладкой истомы. Опозорилась. Я же опозорилась! Это была цель! Я должна была создать скандал, чтобы лорд Тимоти от меня отказался!

Я вскочила с кровати и подбежала к двери. Прислушалась. Тишина. Только где-то вдалеке слышны шаги прислуги. Ни криков, ни топота, ни звуков приближающейся казни.

— Странно, — пробормотала я, прижимая ухо к двери. — Вчера был такой грандиозный скандал, а сегодня тишина. Может, они просто переваривают? Или уже собираются меня казнить, но решили сделать это после завтрака, чтобы я не умерла голодной?

Я отошла от двери и принялась расхаживать по комнате, загибая пальцы.

Итак, что мы имеем. Вчера вечером я, леди Айрис Торнвуд, официально помолвленная с лордом Тимоти, на глазах у короля, королевы, всей знати и, кажется, половины прислуги, подлетела к генералу Кейну Торнвуду, Черному дракону, правой руке короля, и впилась в него поцелуем. И он ответил. Мало того, он ответил так, что у бедняги Тимоти случился обморок, и его, кажется, унесли.

Логично предположить, что сегодня утром произойдет следующее: во-первых, лорд Тимоти (если он очухался и не отдал концы от сердечного приступа) немедленно пришлет письмо с отказом от помолвки. Какой уважающий себя лорд захочет жениться на девушке, которая целуется с другим на глазах у всего света? Да он будет бежать от меня быстрее, чем от чумы!

Во-вторых, отец. Герцог Торнвуд. Мой папочка. Он, должно быть, в ярости. Он же предупреждал! Либо Тимоти, либо монастырь. А я вместо этого выбрала третий вариант — опозорила род на всю страну. Сегодня он вызовет меня в кабинет, будет орать так, что стены задрожат, и, наверное, лично отвезет в Храм Вечного Света, приковав наручниками к карете.

В-третьих, сам генерал. Кейн Торнвуд. Дракон. Я его поцеловала. Без спроса. Нагло. При всех. Он, конечно, ответил, но это ничего не значит. Мало ли, может, у драконов рефлекс такой — если целуют, надо отвечать, чтобы не обижать народ? Сегодня он одумается, вспомнит, что я ему какая-то там дальняя родственница, да еще и помолвленная, и пришлет гневную ноту с требованием моей казни за покушение на его драконью честь.

Я остановилась посреди комнаты и обхватила себя за плечи. Картина вырисовывалась безрадостная. С одной стороны, план удался. Лорд Тимоти от меня точно откажется. С другой стороны, последствия могут быть такими, что монастырь покажется раем.

— Ладно, — сказала я себе, стараясь унять дрожь в коленках. — Что сделано, то сделано. Будем разбираться по факту. Может, все не так страшно? Может, они там все такие либеральные, и публичные поцелуи с драконами у них в порядке вещей?

Я фыркнула собственной наивности. Да какое там в порядке вещей! По глазам вчерашних гостей я видела, что это было нечто из ряда вон выходящее. Леди Маргарет, кажется, чуть не родила на месте от счастья. Ей теперь сплетен на год вперед!

Я подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение. Растрепанная, с счастливыми глазами и припухшими от сна (и от воспоминаний о поцелуях) губами.

— Ну что, Айрис-Лиза, — сказала я себе. — Ты этого хотела? Ты это получила. Теперь жди последствий.

И я принялась ждать.

Я оделась в самое скромное платье, какое нашла (серое, мышиное, на случай, если придется изображать раскаяние). Волосы убрала в тугой пучок, чтобы выглядеть максимально невинно. Села на стул, сложила руки на коленях и приготовилась к буре.

Прошел час. Ничего.

Два часа. Тишина.

Я начала нервничать. В доме было подозрительно тихо. Обычно с утра слышны шаги слуг, звон посуды, голоса. Сегодня — ни звука. Будто все вымерли.

В коридоре послышались шаги. Я вскочила. Дверь открылась, и вошла моя горничная, Милли. Молоденькая девушка с веснушками и вечно испуганными глазами. Она несла поднос с завтраком.

— Милли! — воскликнула я, подлетая к ней. — Что происходит? Что говорят? Меня уже вызывали? Отец злой? Приходил кто-нибудь?

Милли поставила поднос на столик и подняла на меня глаза. И тут я заметила. В ее взгляде было что-то новое. Раньше она смотрела на меня с опаской, как на скандальную барышню, которая может в любой момент запустить в нее вазой. А сейчас… сейчас в ее глазах читалось уважение. Самый настоящий, пугающий реверанс.

— Леди Айрис, — сказала она тихо, почти благоговейно. — Вас еще не вызывали. Но в доме все только и говорят, что о вас.

— Обо мне? — я похолодела. — И что говорят?

Милли залилась краской и отвела взгляд.

— Говорят… говорят, что вы поцеловали самого Черного дракона. И что он… он не оттолкнул вас. Говорят, такого еще никогда не было. Леди, вы теперь героиня! Все служанки мечтают быть как вы!

Я вытаращила глаза.

— Героиня? Какая героиня? Я опозорилась!

Милли посмотрела на меня с недоумением.

— Опозорились? Леди, да каждая девушка в королевстве мечтает оказаться на вашем месте! Генерал Кейн Торнвуд — он же неприступный! Говорят, он ни на одну женщину даже не смотрел последние лет сто! А вы подошли и поцеловали его! И он ответил! Это же… это же легенда!

Я села на стул. Ноги перестали держать.

— Погоди, Милли. То есть меня не осуждают?

— Осуждают? — Милли даже всплеснула руками. — Вас превозносят! Леди Маргарет Стоунвуд уже разослала два десятка писем с подробным описанием поцелуя. Говорят, придворные дамы рвут на себе волосы от зависти! А лорды спорят, сколько нужно смелости, чтобы подойти к генералу вот так, запросто.

— А лорд Тимоти? — спросила я, холодея. — Он прислал отказ?

Милли нахмурилась.

— Лорд Тимоти, говорят, слег после вчерашнего. Лекарь сказал, у него нервное потрясение. Но про отказ ничего не слышно. Наоборот, его матушка, леди Мейбл, сегодня утром была у вашего отца и о чем-то долго с ним говорила. Я слышала, как она выходила и говорила: «Это надо закрепить, пока не передумал».

Мое сердце пропустило удар.

— Что закрепить? — прошептала я.

— Не знаю, леди. — Милли пожала плечами. — Но выглядела она очень довольной.

Я вскочила и заметалась по комнате. Стоп-стоп-стоп. Это что получается? Тимоти не только не отказался, но его мамаша прибегала к моему отцу что-то там «закреплять»? Что закреплять? Помолвку? Да с какой стати⁈ Я же опозорилась на всю страну! Я целовалась с другим мужиком! Им по логике надо бежать от меня, как от огня!

— Милли, — я схватила горничную за плечи. — Ты точно ничего не путаешь? Может, они обсуждали, как меня казнить?

— Леди, да что вы! — Милли округлила глаза. — Казнить за поцелуй? У нас не темные века. Хотя… если бы вы поцеловали кого другого, может, и был бы скандал. Но вы поцеловали генерала. А он… он же свой, Торнвуд. И потом, он ответил. Это меняет дело.

— Как? — взвыла я. — КАК это меняет дело?

Но Милли не успела ответить. Дверь распахнулась, и на пороге возник Бертрам. Мой верный стражник и сообщник. Он выглядел взволнованным и немного бледным.

— Леди Айрис, — сказал он, откашлявшись. — Вам послание.

Он протянул мне запечатанный конверт. На сургуче красовалась печать с драконом. Черным драконом.

Я взяла конверт дрожащими руками. Сургуч был горячим. Буквально. Я чуть не обожгла пальцы. На печати — черный дракон, вздыбленный на задних лапах, с раскрытой пастью. Красиво, но жутковато.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— От Его Светлости генерала Кейна Торнвуда, — торжественно произнес Бертрам, и в его голосе мне послышалась гордость. — Личный гонец только что доставил. Ждет ответа.

Я сломала печать (палец обожгло, но терпимо) и развернула пергамент. Текст был коротким, написан твердым, уверенным почерком с нажимом.

'Леди Айрис Торнвуд.

Приглашаю вас посетить Королевский дворец сегодня в полдень для беседы. Вопрос чрезвычайной важности. Вход по этому приглашению.

Генерал К. Торнвуд.

p. s. Не опаздывайте. Я этого не люблю'.

Я перечитала три раза. Потом еще раз. Потом подняла глаза на Бертрама.

— Это что, приглашение на казнь? — спросила я севшим голосом.

Бертрам посмотрел на меня с ужасом.

— Леди, за что вас казнить?

— За домогательство к высшему чину! — выпалила я. — За покушение на драконью особу! Я же его поцеловала! Без спроса! При всех! Он теперь, наверное, хочет лично оторвать мне голову!

Бертрам и Милли переглянулись. Потом Бертрам кашлянул.

— Леди, если бы он хотел вам навредить, он бы не приглашение прислал, а стражу. Его Светлость не церемонится с врагами. Говорят, одного лорда, который посмел ему нагрубить, он просто испепелил на месте. А вам… вам приглашение. С вежливой припиской.

— Вежливой? — я взвизгнула. — «Не опаздывайте. Я этого не люблю» — это по-твоему вежливо? Это угроза! Это ультиматум! Это…

— Это он так просит, — мягко сказала Милли. — Генерал не умеет просить, говорят. Он только приказывает. Но если бы он приказывал вас казнить, вы бы уже сидели в подземелье.

Я посмотрела на них. Бертрам стоял навытяжку и смотрел на меня с таким выражением, будто я была как минимум национальной героиней. Милли прижимала руки к груди и смотрела на меня с восторгом и завистью.

— Чего вы на меня так смотрите? — спросила я подозрительно.

— Леди, — Бертрам прочистил горло. — Вы понимаете, что вы сделали? Вы поцеловали Черного дракона. И он ответил. Это… это событие века! Все слуги во дворце только об этом и говорят. Вас теперь каждая девушка боготворит. А лорды… лорды теперь на вас иначе смотреть будут.

— Как? — спросила я, хотя боялась ответа.

— Как на ту, кого сам генерал заметил, — сказал Бертрам с каким-то даже благоговением. — Это знак, леди. Очень важный знак.

Я закрыла лицо руками. Господи, ну почему все не так? Почему этот чертов дракон не оттолкнул меня, не возмутился, не вызвал стражу? Почему он ответил на поцелуй? Да еще так, что у меня до сих пор коленки дрожат при воспоминании?

И что теперь делать? Идти во дворец? А если это ловушка? Если он хочет меня там прилюдно уничтожить за наглость? Или, что еще хуже, если он хочет… нет, даже думать страшно.

— Бертрам, — спросила я, поднимая на него глаза. — А что говорят о генерале? Он вообще женщин любит? У него есть невеста? Любовница? Гарем?

Бертрам замялся.

— Леди, о личной жизни генерала никто ничего не знает. Говорят, он очень стар. Очень. Он помнит еще времена Первой Драконьей Войны. Говорят, у него была жена, но она погибла сотни лет назад. И с тех пор он ни на кого не смотрит.

— Ни на кого? — переспросила я. — А на меня вот посмотрел. И не просто посмотрел, а…

Я замолчала, чувствуя, как краснею.

— Вот именно, — сказал Бертрам многозначительно. — Поэтому слуги на вас так и смотрят. Вы первая за сотни лет, кто к нему подошел так близко. И он ответил.

Я застонала и уткнулась лицом в ладони. Ну почему, почему первым попавшимся мужиком на балу оказался именно этот? Почему не какой-нибудь захудалый лордик с бакенбардами, который бы испугался и убежал? Почему самый опасный, самый неприступный, самый древний дракон королевства решил ответить на поцелуй?

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Что делать, то делать. Пойду во дворец. Если меня казнят, Бертрам, передай моему коту… хотя у меня тут нет кота. Передай отцу, что я его любила. И Милли, если меня убьют, забери себе мои платья. Особенно синее. Оно тебе пойдет.

— Леди, не говорите ерунды! — всплеснула руками Милли. — Вас не казнят! Вас, может быть… ну, не знаю… в жены позовут?

Я застыла с открытым ртом.

— В жены? Ты с ума сошла? Он же мне в прадедушки годится! Он древний дракон, у него, наверное, внуков больше, чем у меня пальцев на руках!

— Ну и что? — Милли пожала плечами. — Зато какой муж! Самый богатый, самый могущественный, самый красивый! Леди, вы бы видели, как наши девушки на кухне рыдали, когда узнали, что это вы его поцеловали! Они бы сами с радостью, да духу не хватило.

— Милли, ты не понимаешь, — простонала я. — Я не хочу замуж. Тем более за дракона. Тем более за такого. Я хочу… я сама не знаю, чего я хочу. Но не этого!

— А чего вы хотите, леди? — спросил Бертрам с неподдельным интересом.

Я задумалась. Чего я хочу? Я хочу свободы. Хочу не выходить за плесневого лорда. Хочу жить своей жизнью, без оглядки на эти дурацкие средневековые правила. Хочу, может быть, найти себе нормального парня, по любви, а не по расчету. Хочу… хочу еще раз так поцеловаться, чтобы искры из глаз, но чтобы это было мое решение, а не часть безумного плана.

— Я хочу быть счастливой, Бертрам, — сказала я наконец. — Просто счастливой. По-своему.

Бертрам посмотрел на меня с уважением.

— Тогда идите во дворец, леди. И будьте собой. Генерал, говорят, ценит искренность. И смелость. А вы вчера доказали, что смелости вам не занимать.

Я усмехнулась. Смелости у меня и правда было много. Особенно после двух бокалов того искрящегося лимонада.

— Ладно, — сказала я, расправляя плечи. — Пойду собираться. Если умирать, то красивой.

Милли бросилась помогать мне с одеждой, а Бертрам вышел, пообещав, что экипаж будет готов через час.

Через час я, одетая в темно-зеленое платье (скромное, но с намеком на декольте — вдруг это последний раз, когда я могу покрасоваться), с замирающим сердцем садилась в экипаж, который должен был доставить меня во дворец. В голове крутилась только одна мысль: «Лиза, ну почему ты не поцеловала того поэта у колонны? Сейчас бы уже была свободна, и никто бы тебя во дворцы не вызывал. А теперь… теперь либо пан, либо пропал. Либо женят, либо казнят».

Экипаж тронулся. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В памяти всплыл вчерашний поцелуй. Его губы. Его руки. Его жар. И почему-то при мысли о возможной казни сердце билось не так сильно, как при воспоминании об этом.

— Черт бы тебя побрал, генерал Кейн Торнвуд, — прошептала я в пустоту. — Что ж ты такой… такой…

Я не нашла подходящего слова. А экипаж тем временем уже подъезжал к воротам Королевского дворца.