Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)

Глава 16 В пасть дракона

Три дня после того, как я вытащила Кейна из бездны. Три дня он приходил в себя, пил какие-то зелье, спал и смотрел на меня так, будто боялся, что я исчезну. А я сидела рядом, держала за руку и ждала, когда силы вернутся к нему окончательно.

Но что-то было не так.

Я чувствовала это сквозь нашу связь — тонкую, но восстановившуюся после моего путешествия в бездну. Кейн был рядом, но какой-то… неполный. Будто от него отрезали кусок.

— Кейн, — спросила я на третью ночь, когда он проснулся от кошмара, весь в холодном поту, с дикими глазами. — Что с тобой? Ты дрожишь. Ты никогда не дрожишь.

Он молчал долго. Смотрел в потолок, сжимая мою руку так, что кости хрустели. Потом повернулся ко мне, и в его глазах я увидела то, чего не видела никогда — страх. Настоящий, древний, ледяной страх.

— Часть меня осталась там, — сказал он тихо, и голос его был чужим. — В той бездне. Когда ты вытащила меня, не все вернулось. Я чувствую… пустоту. Дыру внутри.

Я похолодела. Сердце пропустило удар.

— Что значит — часть тебя?

— Моя сила, — ответил он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Моя магия. Часть души. Изель зацепила меня своим артефактом. Она забрала кусок. И теперь… теперь я не полноценный дракон. Я слаб. Я… я не могу защитить тебя.

— Кейн, — я села, взяла его лицо в ладони. — Мне не нужна твоя защита. Мне нужен ты.

— А мне нужна моя сила, — он закрыл глаза. — Чтобы быть с тобой. Чтобы быть тем, кого ты полюбила.

— Я полюбила тебя не за силу.

— Знаю, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Но я сам себя без силы не принимаю.

— Где это? — спросила я твердо. — Где она держит часть твоей души?

Он открыл глаза, посмотрел на меня с тревогой.

— В своем логове. В старом замке в горах, где она жила после разрыва помолвки. Но ты не пойдешь туда. Это смерть, Айрис. Там такая магия, что любой, кто войдет без разрешения, погибнет.

— Кейн…

— Нет, — отрезал он, и в его голосе появились знакомые командные нотки. — Я лучше останусь слабым, чем потеряю тебя. Я запрещаю.

Я посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которую он называл «драконьей».

— Запрещаешь? — переспросила я. — Серьезно? Ты забыл, с кем разговариваешь?

— Айрис…

— Я из другого мира, — напомнила я. — Там женщины сами решают, что им делать. И я не готова жить с наполовину живым драконом. Ты нужен мне целиком. Со всей своей дурной силой, со всем своим упрямством, со всей своей магией. С твоими дурацкими шрамами и твоим смехом. С твоей способностью бесить меня и сводить с ума. Весь.

— Айрис…

— Я иду туда, — перебила я. — И ты меня не остановишь. Потому что если ты попробуешь — я привяжу тебя к кровати и пойду одна. У меня в запасе есть веревки. И снотворное. Выбирай.

Он смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах боролись страх, любовь, гордость и отчаяние. Потом он усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у меня сердце пропускало удар, от которой я таяла, даже когда злилась на него.

— Драконица, — сказал он. — Упрямая, безумная, прекрасная драконица.

— Твоя драконица, — ответила я. — И я иду. Поможешь мне подготовиться или будешь спорить?

— Буду спорить, — вздохнул он. — Но помогу.

Мы разработали план. Изель держала артефакт в логове — старом замке в горах, где она жила после разрыва помолвки. Туда никто не мог войти без ее разрешения — магическая защита, пропитанная ее силой и злостью, убивала любого, кто пытался проникнуть силой.

Но я была не «любым». Я была человеком. Из другого мира. И моя магия, если она вообще у меня была, работала по другим законам. Плюс у меня было то, чего не было у Изель — знание психологии. Я читала книги по самопомощи. Я смотрела лекции про абьюзивные отношения. Я знала, как работают люди, застрявшие в прошлом.

— Ты уверена? — спросил Кейн в сотый раз, когда мы подъезжали к горам. Его лицо было серым от тревоги.

— Нет, — честно ответила я. — Но другого выхода нет. И если я не вернусь через сутки — сжигай все к чертям.

— Айрис…

— Кейн, — я взяла его лицо в ладони, заставила смотреть в глаза. — Я люблю тебя. Я вернусь. Обещаю. Я слишком люблю жизнь, чтобы умирать. И слишком люблю тебя, чтобы не вернуться.

Я поцеловала его — долго, крепко, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла сказать словами. Потом развернулась и пошла в горы, не оглядываясь. Если оглянусь — не смогу уйти.

Логово Изель оказалось именно таким, как я представляла — мрачным, холодным, пропитанным тьмой и безнадежностью. Каменные стены, покрытые плесенью, факелы с зеленым, трупным пламенем, и тишина — звенящая, мертвая, давящая на уши.

Я шла по коридорам, стараясь ступать бесшумно. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но я заставляла себя двигаться вперед. Кейн ждал. Его сила ждала. Я не имела права подвести.

В центральном зале меня встретила ОНА.

Изель сидела на троне из костей — настоящих человеческих костей, и у меня волосы встали дыбом. Она улыбалась — той самой безумной, пустой улыбкой, которую я видела в храме, но сейчас в ней было что-то новое. Обреченность.

— Айрис, — проворковала она, и голос ее эхом разнесся под сводами. — Какая неожиданность. Пришла добить меня?

— Пришла за тем, что принадлежит Кейну, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

— О, эта штука? — она рассмеялась, и смех был жутким, колючим. Указала на артефакт, висящий у нее на груди. Черный камень пульсировал тьмой, и в этой пульсации я узнавала ритм сердца Кейна. — Заходи, забирай. Если сможешь.

Я сделала шаг вперед, и вдруг пол под ногами вспыхнул. Магический круг — сложная вязь символов, светящихся зловещим зеленым светом. Я стояла прямо в центре.

— Глупая, — улыбнулась Изель, и в ее глазах мелькнуло торжество. — Думала, я не ждала тебя? Я знала, что ты придешь. Кейн слишком гордый, чтобы жить калекой. А ты слишком… влюбленная. Это ваша слабость.

— Ты права, — сказала я, не двигаясь с места. — Я влюбленная. И это моя сила.

— Сила? — она расхохоталась, запрокинув голову. — Это твоя слабость, дурочка. Из-за нее ты здесь. Из-за нее ты умрешь. Как и все, кто любил.

— Посмотрим.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Кейн учил меня кое-чему в поместье. Не магии — у меня ее не было. А концентрации. Умению чувствовать энергию, различать ее потоки. Он говорил, что у меня талант к этому — возможно, из-за того, что в моем мире не было магии, и мои чувства были острее.

Магический круг под ногами пульсировал. Я чувствовала его ритм, его дыхание. Изель питала его своей силой, своей злостью, своей ревностью, своей болью. Каждый символ был пропитан ее страданиями.

— Ты знаешь, в чем твоя проблема, Изель? — спросила я, не открывая глаз.

— В чем? — усмехнулась она, явно забавляясь ситуацией.

— Ты слишком старая.

— Что⁈

— Ты застряла в прошлом, — продолжала я, чувствуя, как круг под ногами начинает вибрировать. — В своих обидах, в своей ревности, в своей неразделенной любви. Ты не видишь настоящего. Ты не видишь будущего. Ты смотришь только назад. А я — вижу.

— Ты ничего не видишь, щенок!

— Вижу, — я открыла глаза и шагнула вперед. Прямо на круг.

Изель замерла. Круг должен был меня убить — испепелить, разорвать на части. Но я стояла. Стояла и смотрела на нее.

— Как? — прошептала она, и в ее голосе впервые появился страх.

— Твоя магия питается негативом, — объяснила я, делая еще шаг. — Злостью, страхом, ненавистью, болью. А я не боюсь тебя. Я не злюсь на тебя. Мне тебя жаль.

— Жаль⁈ — взвизгнула она, вскакивая с трона. Тьма вокруг нее заклубилась, завыла. — Ты жалеешь меня? Меня⁈

— Да, — спокойно ответила я. — Ты потратила сто лет на того, кто тебя не любил. Сто лет, Изель. Это больше, чем живут люди в моем мире. Ты могла бы построить карьеру, путешествовать, найти кого-то, кто полюбил бы тебя по-настоящему. А ты сидела в этом замке и гнила заживо.

— Заткнись!

— А еще ты глупая, — добавила я, наступая. Круг под ногами шипел, но не мог причинить мне вреда. — Ты поверила темному магу, который тебя использовал. Он сбежал, оставив тебя разбираться с последствиями. А ты — героически сопротивлялась? Нет. Ты просто сидела и ждала. Ждала, что Кейн вернется. Ждала, что я исчезну. Ждала, что магия решит все за тебя.

— Я не ждала! Я…

— Ты ждала, — перебила я, подходя к ней вплотную. — Все сто лет ты просто ждала. А я пришла и взяла свое. Потому что я не жду. Я действую. Я строю свое счастье сама.

Она смотрела на меня расширенными глазами, и магия вокруг нее слабела, таяла, не выдерживая моей уверенности. Тьма отступала.

— Отдай артефакт, — сказала я. — Добровольно.

— Нет, — прошептала она, но в голосе не было силы.

— Тогда я заберу сама.

Я протянула руку и схватила камень.

Боль пронзила руку — от пальцев до самого плеча, до сердца, до мозга. Казалось, тысячи игл впились в кожу, раздирая ее изнутри. Я закричала, но не отпустила. Тьма поползла по моей руке, черными венами поднимаясь вверх, как та, что убивала Кейна.

— Глупая, — зашипела Изель, но в ее глазах был уже не триумф, а ужас. — Он убьет тебя. Высосет всю жизнь. Ты станешь пустой оболочкой.

— Посмотрим, — прохрипела я сквозь зубы.

Я вспомнила все, что знала о магии из книг, которые читала в библиотеке Торнвудов. Темная магия питается страхом и болью. Чем больше жертва боится — тем сильнее она. Это как буллинг в школе: пока показываешь, что тебе больно, они не остановятся.

— Я не боюсь тебя, — сказала я артефакту, глядя в его черную глубину. — Слышишь? Не боюсь.

Тьма на мгновение замерла, будто прислушиваясь.

— Я не боюсь, — повторила я, и голос мой стал тверже. — Потому что там, снаружи, меня ждет дракон, который любит меня. Который готов сжечь весь мир ради меня. А у тебя нет ничего, кроме тьмы, которую тебе дали хозяева, которым ты сам раб.

Артефакт дрогнул. Я почувствовала это — колебание, неуверенность.

— Ты хочешь жрать страх? — усмехнулась я сквозь боль. — А у меня его нет. Есть любовь. Хочешь любви? На, попробуй.

И я представила Кейна. Его глаза. Его улыбку. Его руки. Его голос, шепчущий «я люблю тебя». Тепло, которое разливалось внутри, когда он был рядом.

Тьма отпрянула. Буквально — отшатнулась от моей руки, будто обжегшись.

— То-то же, — выдохнула я.

И рванула артефакт с шеи Изель. Цепочка лопнула, камень оказался у меня в руках. Тьма внутри него металась, билась, но не могла причинить мне вреда — я просто не боялась. Во мне не было страха. Только любовь. Только решимость.

— Отдай! — закричала Изель, бросаясь на меня с искаженным лицом. — Отдай, это мое!

— Лови!

Я швырнула артефакт в стену изо всех сил. Камень разбился с оглушительным треском, и тьма вырвалась наружу — черным вихрем, завыванием, криком тысячи голосов. Изель закричала, закрывая лицо, но тьма не тронула ее — она устремилась прочь, в никуда, растворяясь в воздухе, унося с собой зло, копившееся веками.

А на пол, прямо к моим ногам, упало то, что я искала. Маленький светящийся шарик — часть души Кейна. Теплый, золотой, пульсирующий жизнью.

Я наклонилась, чтобы поднять его, и вдруг почувствовала резкую, режущую боль в боку. Опустила глаза — из раны, оставленной артефактом, хлестала кровь. Темная, почти черная, с зеленоватым отливом.

— Ох, — выдохнула я, хватаясь за стену. — А это… это нехорошо.

Изель смотрела на меня с ужасом. Она сидела на полу среди осколков, и по ее щекам текли слезы — настоящие, живые, не безумные.

— Ты… ты истекаешь кровью, — прошептала она. — Темная кровь. Он отравил тебя.

— Вижу, — ответила я, зажимая рану рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы, но я не чувствовала боли — только странное онемение. — Но я свое забрала.

Я подняла шарик — теплый, пульсирующий жизнью. Спрятала за пазуху, поближе к сердцу.

— Прощай, Изель, — сказала я, глядя на нее. — Надеюсь, ты найдешь свой путь. Надеюсь, ты сможешь начать жить, а не ждать. Но без Кейна. Он мой.

Она не ответила. Просто сидела на полу, обхватив голову руками, и по ее щекам текли слезы.

Я вышла из замка, шатаясь. Кровь текла сквозь пальцы, оставляя за мной темный след, но я шла. Должна была дойти. Кейн ждал. Его душа ждала.

Ноги подкашивались, перед глазами плыло, но я шла. Шаг за шагом. Вниз по склону, к лагерю, к свету.

— Айрис!

Кейн бежал ко мне по склону, и в его глазах горел ужас. Он подхватил меня, не давая упасть.

— Что с тобой? Что случилось? Ты вся в крови!

— Я… я забрала, — прошептала я, вытаскивая шарик из-за пазухи. — Держи. Это твое. Верни себе.

Он смотрел на меня, на шарик, на кровь. В его глазах стояли слезы.

— Ты… ты ранена, — выдохнул он, принимая шарик дрожащими руками.

— Пустяки, — улыбнулась я, чувствуя, как силы покидают меня. — Заживет. Главное — ты теперь целый.

— Айрис!

Я потеряла сознание, но успела увидеть, как он прижимает шарик к груди, и тот впитывается в его кожу, возвращая силу.

Очнулась я в лагере, на руках у Кейна.

Он держал меня, прижимал к себе, и по его лицу текли слезы. Дракон плакал. Настоящий, древний, могучий дракон плакал надо мной, как над самой дорогой потерей.

— Дурочка, — шептал он. — Дурочка моя безумная. Зачем?

— Затем, — прошептала я, с трудом открывая глаза. Голос был хриплым, чужим. — Чтобы ты был целым. Чтобы ты мог снова сжигать врагов и бесить меня своим самодовольством.

— Я не хочу быть целым без тебя, — его голос дрожал. — Ты понимаешь? Ты для меня важнее любой силы.

— А я никуда не уйду, — пообещала я, проводя слабой рукой по его щеке. — Рана пустяковая. Заживет. Я живучая.

— Ты чуть не умерла, — он прижался губами к моему лбу. — Я чувствовал, как связь истончается. Я думал… я думал, что потеряю тебя.

— Но не потерял же. И ты теперь целый. Стоило того.

— Ничего не стоит того, чтобы рисковать тобой.

— Кейн, — я посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя. Я не могла позволить тебе быть наполовину живым. Это не жизнь. А я хочу жить с тобой. Полноценно. Долго и счастливо.

Он улыбнулся сквозь слезы.

— Долго и счастливо?

— Ага, — кивнула я. — Как в сказках. Только без дурацких заклинаний и бывших невест.

— Договорились, — он поцеловал меня. Нежно, бережно, как самую дорогую драгоценность.

— Больше никогда не смей так делать, — сказал он, отрываясь от моих губ.

— Не смей мне указывать, — усмехнулась я, хотя сил на усмешку почти не осталось. — Я современная женщина. Я сама решаю, что делать.

Он рассмеялся — сквозь слезы, сквозь боль, сквозь облегчение.

— Драконица, — сказал он. — Моя безумная, прекрасная, невыносимая драконица.

— Твоя, — согласилась я, закрывая глаза. — Навсегда.

Рана заживала долго. Целую неделю я провалялась в постели, пока Кейн не отходил от меня ни на шаг. Он кормил меня с ложечки, поил зельями, менял повязки и смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его вселенной.

Лекари говорили — чудо, что темная магия не убила меня сразу. Говорили, что такие раны обычно смертельны. А я знала — это не чудо. Это любовь. Она сильнее любой тьмы, сильнее любой магии, сильнее смерти.

Изель исчезла. Говорили, она ушла в добровольное изгнание, искупать грехи. Кто-то сказал, что видела ее в далеких землях, где она помогает людям — лечит, учит, строит. Надеюсь, она нашла свой путь. Мне было все равно. Главное — Кейн был рядом. Целый. Настоящий. Мой.

— О чем думаешь? — спросил он однажды вечером, когда я уже могла сидеть и даже ходить по комнате.

— О том, что мы прошли через многое, — ответила я. — И что впереди еще больше.

— Боишься?

— Нет, — я посмотрела в его золотые глаза. — С тобой — нет.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — улыбнулась я. — И я тебя люблю.

А впереди была вечность. И мы были готовы. Вместе. Навсегда.