Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)

Эпилог Истинная связаны

Прошло полгода.

Полгода с того дня, как я вытащила Кейна из бездны, как вернула ему часть души, как чуть не умерла сама. Полгода, как Изель исчезла из нашей жизни, а темные маги затаились в своих норах, напуганные историей о том, как одна девушка из другого мира победила древний артефакт силой любви и отсутствием страха. Теперь эту историю рассказывали детям на ночь — как сказку о храброй принцессе, которая спасла своего дракона.

Я окончательно выздоровела. Рана зажила, оставив лишь тонкий шрам на боку — напоминание о том, что любовь иногда требует жертв. Кейн каждую ночь целовал этот шрам, прежде чем уснуть, и каждый раз я чувствовала, как его пальцы дрожат на моей коже.

— Хватит, — говорила я, закатывая глаза. — Зажило уже. Давно.

— Не хватит, — отвечал он, и в его голосе звучала та самая упрямая нотка, которую я так любила. — Никогда не хватит. Это моя память. О том, что ты сделала.

— Я сделала то, что должна была.

— Ты сделала невозможное.

Мы жили в его замке. Я настояла, чтобы мы не переезжали в столицу — слишком много там было плохих воспоминаний. Изель, покушения, интриги, лживые улыбки придворных. Здесь, в горах, было спокойно. Только мы, горы, небо и наша любовь. Иногда приезжали гости — леди Маргарет с новыми сплетнями, Бертрам с отчетами об охране, Милли с домашним вареньем. Но большую часть времени мы проводили вдвоем.

Кейн восстановил свою силу полностью. Часть души, которую я вернула, прижилась, и теперь он был даже сильнее, чем раньше. Говорил, что моя любовь добавила ему мощи. Я фыркала и называла его самоуверенным драконом. Он смеялся и целовал меня.

— Твоя любовь не магия, — говорила я.

— Моя любовь — самая сильная магия, — отвечал он. — Потому что она настоящая.

Мы ссорились. Конечно, ссорились. Он был упрямым, я — ещё упрямее. Он пытался командовать, я посылала его куда подальше. Он злился, я злилась в ответ. А потом мы мирились — и эти примирения были такими горячими, что стены замка, наверное, до сих пор хранят тепло. Иногда мне казалось, что мы проверяем друг друга на прочность. Иногда — что просто наслаждаемся жизнью.

— Ты невыносима, — говорил он, глядя на меня с той самой усмешкой.

— Ты первый начал, — отвечала я.

— Я люблю тебя.

— И я тебя. Дурак.

— Твой дурак.

Это стало нашим ритуалом. Нашей мантрой. Нашим способом говорить о главном, не скатываясь в пафос.

Леди Маргарет приезжала к нам раз в месяц с новостями из столицы. Она подружилась со мной окончательно и теперь считала своим долгом держать меня в курсе всех сплетен. Кто с кем изменяет, кто кому должен, кто собирается на кого напасть. Я слушала вполуха, но ей было главное — выговориться.

Бертрам получил повышение и теперь командовал всей охраной замка. Ходил важный, надутый, но при виде меня расплывался в улыбке.

— Леди! — восклицал он. — Всё спокойно! Ни одна мышь не проскочит!

— Верю, Бертрам, — улыбалась я. — Ты лучший.

Он краснел и уходил счастливый.

Милли вышла замуж за местного кузнеца и была счастлива. Иногда приносила мне своих детей — пухлых, румяных карапузов, которые тискали меня за руки и требовали рассказывать сказки.

— А ты когда? — спросила она меня однажды, когда я приезжала в город за тканями. Мы сидели в её уютном домике, пили чай с вареньем, и она смотрела на меня с хитрым прищуром.

— Что когда?

— Замуж? Он же тебя любит. Ты его любишь. Чего ждете? Или вы там, в замке, уже всё… — она многозначительно пошевелила бровями.

— Милли! — я покраснела. — Это личное!

— Личное, — закивала она. — Конечно, личное. Ага. А дети? Вы о детях думали? Драконята же такие милые! Я видела одного в столице — чешуйки, хвостик, глазки золотые…

— Милли!

— Ладно-ладно, — засмеялась она. — Но ты подумай. Время-то идет.

Я пожала плечами. Честно говоря, я не думала об этом. Мне было хорошо и так. Каждый день рядом с ним. Каждую ночь в его объятиях. Утром — завтрак на двоих. Днем — прогулки по горам. Вечером — разговоры у камина. Зачем менять то, что и так идеально?

Но Кейн, кажется, думал иначе.

Это случилось в день летнего солнцестояния.

Кейн весь день был каким-то странным. Нервным, хотя старался не показывать. Он то исчезал куда-то, то появлялся, то смотрел на меня так, будто видел впервые. То улыбался, то хмурился. То брал мою руку и держал, не отпуская.

— Что с тобой? — спросила я за обедом. — Ты как на иголках. Съел что-то не то?

— Всё в порядке, — ответил он, но я чувствовала сквозь связь — нет, не в порядке. Внутри у него бурлило, волновалось, кипело.

— Кейн…

— Вечером, — перебил он. — Вечером поговорим.

Я заинтригованно замолчала.

Вечером он попросил меня подняться в башню.

— Зачем? — удивилась я. — Там же холодно.

— Просто так. Посмотришь на закат. Говорят, сегодня будет красивый. Лучший за последние сто лет.

— Кто говорит?

— Я говорю.

Я пожала плечами и пошла. В конце концов, закаты в горах и правда были потрясающими. А если это повод побыть вдвоём — тем более.

Башня была самой высокой точкой замка. Туда вела узкая винтовая лестница, и я поднималась медленно, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Почему-то я знала, что этот вечер изменит всё. Связь между нами пульсировала, передавая его волнение, его надежду, его страх.

Наверху меня ждал Кейн.

Он стоял у окна, и закатное солнце освещало его профиль, делая его похожим на древнюю статую бога-воина. Красивый. Невозможный. Мой. Ветер трепал его черные волосы, золотые глаза горели в лучах заходящего солнца.

Я подошла, встала рядом.

— Красиво, — сказала я, глядя на закат. Небо полыхало оранжевым, розовым, золотым. Горы купались в этом свете, облака горели огнем.

— Красиво, — согласился он. Но смотрел не на закат. На меня. Так, как смотрел только в самые интимные моменты.

Я повернулась к нему.

— Кейн, что происходит? Ты меня пугаешь.

Он молчал долго. Потом взял мои руки в свои. Я почувствовала, как дрожат его пальцы. Кейн, Черный дракон, перед которым трепетали армии, дрожал. Как мальчишка.

— Айрис, — сказал он. — Я хочу спросить тебя кое о чем.

— Спрашивай.

Он опустился на одно колено.

У меня сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом остановилось и понеслось вскачь.

— Кейн…

— Помолчи, — попросил он. — Дай сказать. Я репетировал эту речь три дня. Дай хоть раз не сбиться.

Я замерла, прижав руки к груди, где бешено колотилось сердце.

— Я прожил несколько сотен лет, — начал он, и голос его звучал низко и проникновенно. — Я видел войны, смерть, предательство. Я думал, что моя жизнь кончена, что я буду вечно один, что сердце мое превратилось в камень. А потом появилась ты.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в его золотых глазах горел тот самый огонь, который я так любила. Который согревал меня в самые холодные ночи.

— Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, — продолжал он, и каждое слово ложилось мне на сердце. — Ты поцеловала меня на глазах у всего двора, даже не зная, кто я. Ты спорила со мной, бесила меня, доводила до белого каления, отказывалась подчиняться и делала все по-своему. Ты спасла меня от стрелы, спасла от проклятия, вернула мне душу. Ты шла в логово смерти ради меня, хотя я умолял тебя остаться. Ты истекала кровью у меня на руках и улыбалась.

Голос его дрогнул. Он сжал мои руки крепче.

— Ты говорила, что тебе не нужна связь по магии, — сказал он. — Что ты боишься, что я люблю тебя только из-за неё. Что тебе нужно быть нужной самой по себе. И ты знаешь что? Ты была права.

Я замерла.

— Ты доказала, — продолжал он, — что пришла бы ко мне, даже если бы никакой истинности не было. Ты доказала, что твоя любовь сильнее любой магии, сильнее любого проклятия, сильнее самой смерти. Ты шла ко мне через тьму, через боль, через страх — только потому, что я был там.

Он сжал мои руки.

— Поэтому теперь я твой не по праву крови, — сказал он, и голос его звенел. — Не по праву истинной пары. Не по магии, не по судьбе, не по случайности. Я твой по праву сердца. Потому что я выбираю тебя. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.

У меня слезы потекли по щекам. Я не вытирала их. Пусть текут.

— Айрис, — сказал он, и в его глазах блестела влага. — Ты выйдешь за меня? Не как истинная пара, не по магии, а просто… по любви? Ты будешь моей женой? Моей драконицей? Моей единственной на всю вечность?

Я смотрела на него и не могла говорить. Слова застряли в горле, разбились о слезы, о счастье, о неверие.

— Кейн… — прошептала я.

— Я понимаю, если ты не готова, — быстро добавил он, и в его голосе мелькнул страх. — Я подожду. Сколько нужно. День, неделю, год, сто лет. Я умею ждать. Я ждал тебя всю жизнь.

— Дурак, — выдохнула я.

Он замер.

— Что?

— Ты дурак, Кейн Торнвуд, — я улыбалась сквозь слезы, чувствуя, как сердце разрывается от счастья. — Самый большой дурак на свете. Конечно, я выйду за тебя. За кого же ещё?

Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил по башне. Я смеялась и плакала одновременно, вцепившись в его плечи.

— Правда? — спросил он, останавливаясь и глядя на меня. В его глазах было столько надежды, столько любви, что у меня перехватило дыхание. — Правда?

— Правда, — ответила я. — Ты же мой дракон. Мой дурак. Моя любовь. Куда я от тебя денусь?

Он поцеловал меня.

Это был не тот поцелуй, что на балу — неожиданный и дерзкий. Не тот, что на дороге — злой и отчаянный. Не тот, что в купальне — нежный и обещающий. Это был поцелуй-клятва. Поцелуй-обещание. Поцелуй на всю оставшуюся жизнь.

Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, чувствуя, как бьется его сердце в унисон с моим. Закат догорал за окном, окрашивая нас в золотой свет, и казалось, что сами боги благословляют этот союз.

— Я люблю тебя, Айрис, — прошептал он, отрываясь от моих губ.

— Я знаю, — улыбнулась я. — И я тебя люблю. Дурака такого.

— Привыкай, — усмехнулся он. — Это навсегда.

— А я и привыкла уже, — ответила я. — Давно. С того самого момента, как ты поймал меня на балу.

— Что нас ждет дальше? — спросил он, глядя в мои глаза, и в этом взгляде было всё — надежда, любовь, обещание.

— Долгая жизнь, — сказала я. — Страстная. Полная ссор, потому что ты упрямый.

— Ты ещё упрямее.

— Знаю. Полная примирений, потому что без этого скучно. Полная путешествий, потому что я хочу увидеть твой мир. Полная любви. Бесконечной любви.

— Звучит идеально, — улыбнулся он.

— Почти, — я привстала на цыпочки и поцеловала его в кончик носа. — Ещё драконят надо.

Он замер. Глаза расширились.

— Драконят?

— Ну да, — я пожала плечами с невинным видом, хотя внутри всё пело от счастья. — Детей. Твоих и моих. Маленьких дракончиков с чешуйками и хвостиками. Ты же хочешь?

Он смотрел на меня так, будто я подарила ему весь мир, все звезды, все закаты сразу.

— Айрис… — выдохнул он.

— Что?

— Я люблю тебя. Так сильно, что словами не передать.

— Это я уже слышала, — усмехнулась я.

— Буду говорить каждый день, — пообещал он. — Каждую минуту. Каждую секунду. Чтобы ты никогда не забывала.

— Договорились, — ответила я. — А теперь неси меня вниз, дракон. У нас ещё есть полжизни, чтобы начать.

Он подхватил меня на руки и понес вниз по лестнице, целуя в висок, в щеку, в губы. А я смотрела на закат, на горы, на его лицо и думала: вот оно. Счастье. Настоящее, живое, моё.

И никакая магия тут была не нужна.

Только любовь.

Прошло ещё два года.

— Мама, смотри!

Я обернулась. По двору замка бежал маленький мальчик с золотыми глазами и черными, как смоль, вихрами. За ним, смешно переваливаясь и смеясь, ковыляла крошечная девочка с тёмными кудряшками и глазами цвета летнего неба.

— Не беги так быстро, — крикнула я. — Упадёшь!

— Не упаду! — закричал мальчик и, конечно, тут же споткнулся о камень.

Кейн, стоявший рядом со мной, рванул быстрее молнии, подхватывая сына в воздухе за долю секунды до того, как тот встретился бы с землей.

— Аккуратнее, маленький дракон, — усмехнулся он, подкидывая мальчика в воздух. — Крылья ещё не выросли, а ты уже летаешь.

— Вырастут! — уверенно заявил мальчик, повисая на отцовской шее. — Ты обещал! Когда мне исполнится пять, я полечу с тобой!

— Обязательно вырастут, — Кейн поцеловал его в макушку и посадил на плечо. — Но сначала научись падать правильно.

— Я умею!

— Не умеешь.

— Умею!

Я улыбнулась, глядя на эту перепалку. Девочка тем временем добралась до меня и вцепилась в юбку маленькими пальчиками.

— Мама, — прошептала она, глядя на отца и брата. — Папа красивый.

— Очень, — согласилась я, погладив ее по головке. — И твой папа, и твой брат. И ты у меня красавица.

— Как ты, — сказала девочка, поднимая на меня серьезные глаза.

— Как я, — улыбнулась я. — Еще красивее.

— Не бывает, — уверенно заявила она.

Кейн подошёл, свободной рукой обнял меня за талию, прижимая к себе.

— О чём задумалась?

— О том, что я счастлива, — ответила я, глядя на закат, который снова окрашивал горы в золото. — О том, что та ночь на балу, когда я решила тебя поцеловать, была лучшим решением в моей жизни.

— Самым безумным решением, — поправил он, но в голосе звучала любовь.

— Самым лучшим, — упрямо повторила я.

— Драконица, — усмехнулся он.

— Дракон, — ответила я.

— Люблю тебя.

— И я тебя. Навсегда.

— Навсегда, — согласился он.

Он поцеловал меня — легко, нежно, обещающе. Мальчик на плече захихикал, закрывая глаза ладошками. Девочка дернула меня за юбку.

— Мама, я тоже хочу целоваться!

— Иди сюда, маленькая, — я подхватила её на руки и чмокнула в пухлую щечку.

— И я! — закричал мальчик, сползая с отцовского плеча.

— И ты.

Мы стояли так, вчетвером, обнявшись, глядя на закат, и знали — впереди у нас вечность. Полная ссор, примирений, смеха, слёз и бесконечной любви.

Истинная связь — это не магия. Истинная связь — это выбор. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.

Мы выбрали друг друга.

И это было правильно.