Выйду замуж по любви

= 12 =

Часть третья

«Василиса»

Глава 1

«Узы подчинения»

Ритуал привязки Василиса трусливо проспала. Поначалу она с любопытством следила за тем, как Артур готовит все необходимое: раскладывает камни причудливой формы, сыплет разноцветные порошки, смешивает в колбе какие-то препараты, рисует на доске символы. А потом поняла — она до одури боится того, что вскоре произойдет, и попросила Артура дать ей снотворное.

— Вам же будет легче, — пробормотала она, потупив взгляд. — А если я не выдержу, да как полыхнет что-нибудь? Или взорвется?

— Честно говоря, удивительно слышать от вас разумное решение проблемы, — невозмутимо произнес Артур и достал из шкафа с зельями пузырек. — Не предлагал сам, опасаясь истерики, но если вы не против, то да, так будет лучше. Это позволит мне полностью сосредоточиться на главном.

Василиса проглотила его слова о том, что она неразумна и истерична. Молча наблюдала, как в стакане с водой растворяются оранжевые масляные капли.

— Возьмите, — Артур протянул ей стакан. — Выпить все. И да, вы так и не сказали, где будет метка.

— Клеймо… — прошептала Василиса, но он то ли сделал вид, то ли действительно не услышал.

— Так где?

— Вы… будете касаться кожи? — выдавила она, зардевшись от смущения.

— Нет! Василиса, вас не учили думать? Если бы нужен был тактильный контакт, я не предлагал бы выбирать.

Она поежилась от гневного тона. Злить Артура не хотелось, но и решить, где будет клеймо, она не могла.

— А если вы сами? — осмелилась предложить она. — Лишь бы никто никогда не увидел…

— Даже муж?

Теперь ей показалось, что над ней смеются, и от этого стало горько, а на глаза навернулись слезы.

— К-какой муж? — прошептала она, чувствуя себя униженной. — Вы полагаете, что я когда-нибудь смогу выйти замуж?

— Прошу прощения, Василиса. Это была неуместная шутка.

Только теперь она подняла взгляд, удивившись извинению. Артур даже не смотрел на нее — снова размешивал что-то в колбе.

— Пейте лекарство, вы быстро уснете, — добавил он. — Я учту ваше пожелание насчет метки. Идите на диван, там вам будет удобно.

Василиса проглотила снотворное, прилегла — и очнулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо, уговаривая проснуться. Впрочем, голос она узнала довольно быстро.

— Васили-са! — Именно так, отделяя последний слог паузой. — Васили-са! Да проснитесь же!

— Я не сплю… — пробормотала она, с трудом открывая глаза, и зевнула. — Уже все?

— Все, — подтвердил Артур, протягивая ей чашку. — Осторожно, горячий.

В нос ударил крепкий кофейный аромат. Василиса кое-как села и отрицательно покачала головой.

— Не хочу, спасибо.

— Меня не интересует ваше желание. Пейте, нам надо возвращаться на дачу. И побыстрее, пожалуйста. Если вы не забыли, там дети одни.

— Не одни. С Катенькой, — возразила Василиса, принимая чашку.

Она сделала глоток и поморщилась: черный кофе без сахара. Она предпочитала сладкий и со сливками. А еще лучше — сваренный на молоке шоколад.

— Я ничего не знаю о вашей Катеньке. Зато прекрасно знаю, на что способны Томас и Теона.

Артур ворчал и определенно нервничал. Василиса отметила, что у него усталый вид и не стала спорить, послушно выпила кофе и лишь потом спросила:

— Как все прошло? Получилось?

— Конечно, — он посмотрел на нее с удивлением, чуть ли не с упреком.

Ах да, как же она сглупила. Усомнилась в профессиональных навыках архимага.

— Прошу прощения, Артур, — вежливо сказала она. — Вы же понимаете, я беспокоюсь. Теперь я безопасна для окружающих?

Она не решилась спросить, где он поставил метку.

— Вполне. Пока управление у меня, тотем контролирует спонтанные выбросы.

— Тотем?

Артур досадливо прищелкнул языком.

— Не сейчас, хорошо? Сейчас я хочу проверить действие уз. Да и вам полезно будет осознать, как они работают. Василиса, постарайтесь не впадать в истерику. Я не собираюсь пользоваться связью подчинения в личных целях.

Она снова поджала губы. И почему он считает ее истеричкой?

— Сейчас я отдам вам приказ. Сопротивляйтесь ему, посмотрим, что из этого выйдет. Вы поняли?

— Да, — она поставила чашку на ближайший столик.

— Встать.

Сопротивляться? Значит, ей нужно сидеть. Однако Василиса почувствовала, что ее словно толкают в спину. Она попробовала уцепиться руками за край дивана — не вышло. Мало того, в груди начала нарастать боль. Испугавшись, Василиса поднялась. Боль тут же исчезла.

— Отлично, — произнес Артур. — Этого достаточно.

Сердце словно сдавило ледяным обручем. Да это же хуже рабства! Раб принадлежит хозяину, но он может сопротивляться его желаниям. Пусть даже ценой жизни! А она теперь просто игрушка в руках мага. «Встать. Сесть. Прыгнуть. Поплясать». Он отдаст любой приказ, и она подчинится.

— Васили-са! Я же просил!

Сквозь гул в ушах она едва разбирала слова Артура. Хотелось плакать, кричать и бить посуду. Она схватила чашку и в сердцах швырнула ее на пол. Брызнули осколки. Это отрезвило, и Василиса испугано попятилась назад.

— Полегчало? — спокойно поинтересовался Артур. — А теперь послушайте меня, второй раз повторять не буду. Если вы еще раз позволите себе подобное поведение, и я передам управление в поселение. Вы не настолько глупы, чтобы не понимать, эти узы неизбежны. Однако в поселении управление в руках надсмотрщиков. Думаете, там вам будет лучше?

— Н-нет… — выдавила Василиса, облизав внезапно пересохшие губы. — Простите.

Он кивнул:

— Пойдемте. Экипаж уже ждет.

Василиса поплелась следом, ругая себя за несдержанность. Пожалуй, у Артура есть все основания считать ее истеричкой. Но как он не понимает, что перемены — это всегда сложно! Еще два дня назад она жила спокойно и размеренно. И мессира Гайволоцкого знать не знала, между прочим. А теперь потрясение за потрясением, и совершенно непонятно, как жить дальше.

Как жить дальше, зная, что в любой момент тебе могут отдать приказ, и ты выполнишь его даже против своей воли? Как жить дальше, когда твоя жизнь отныне связана с жизнью ненавистного человека? Как жить дальше без сестер, без цели, без надежды? Хорошо, у Майи все в порядке. А что с Ярой? Жива ли она? Естественно, все время хочется плакать!

Василиса села в экипаж, давясь слезами. Истеричка, как есть! Она старалась не смотреть на Артура, и тщетно пыталась успокоиться, с трудом переводя дыхание.

— Васили-са…

Отчего-то ей показалось, что теперь в его голосе звучат нотки сочувствия.

— Простите, — снова извинилась она. — Я привыкну. Дайте мне хоть немножко времени.

— Василиса, вам что-нибудь нужно в городе? — неожиданно спросил Артур. — Может, что-то из вещей? Или каких-нибудь любимых пирожных? Женских журналов?

— Мы же спешим, — растерялась она.

— В ближайшее время я не собираюсь в город. Воспользуйтесь возможностью.

— А на прием к Верховному Архимагу можно?

— К кому?

Артур снова разозлился, но Василиса умела стоять на своем.

— Я хочу попросить его лично. Помочь Ярославе, — упрямо сказала она, выпятив нижнюю губу.

— Милая барышня… — Артур говорил спокойно, даже тихо, но каждое слово словно сочилось ядом. — Я понимаю, мое слово для вас — пустой звук. Однако вам придется набраться терпения и ждать. И не испытывать моего терпения. Желательно никогда.

Она хотела возразить, но внезапно поняла — это бесполезно. Архимаг привык, что ему все повинуются, а она так и вовсе никто, случайная знакомая, которой он внезапно оказал милость, да и то исключительно для того, чтобы она учила его детей. Ничего, Верховному Архимагу она напишет, и императору тоже. А вести себя будет тихо и послушно, как и положено приличной барышне.

— Я постараюсь, — ответила она и отвернулась, уставившись в окошко.

Экипаж уже ехал по улицам столицы. Мимо проплывали дома, магазинные вывески, скверы.

— Мы будем куда-нибудь заезжать? — терпеливо поинтересовался Артур.

Василиса отрицательно покачала головой и до боли прикусила нижнюю губу.

Артур старался не смотреть на девушку, съежившуюся в углу экипажа. Ничего, кроме раздражения, она не вызвала. Он терпеть не мог глупых слезливых барышень и всегда старался держаться от них подальше. И в случае с Василисой можно винить только себя. Никто не принуждал его брать на себя ответственность за княжну, сам вызвался.

Причин было несколько. Во-первых, Майя Полянова. Он сразу узнал ее, хотя она сама определенно не помнила, что именно он занимался делом о похищении, да и расследование о смерти ее мужа контролировал тоже он. Это не удивляло. Артур помнил состояние Майи в то время и даже знал причину. Теперь княгиня определенно стала здоровее и счастливее, и он искренне сожалел, что на ее долю вновь выпали испытания. Он был уверен, что никого не сможет полюбить так, как любил свою жену, однако Майя вызывала приятные чувства. Жестокий муж не смог сделать из нее забитое существо, она сохранила и силу духа, и ясность ума, и доброту в сердце.

Однако одной симпатии к Майе оказалось недостаточно, чтобы он взвалил на себя заботу о его сестре. Так что было и «во-вторых». Сама Василиса поначалу поразила его великодушием. Просить за человека, который разрушил твою жизнь? Немногие на это способны. Сестры, безусловно, поняли, что если бы Анатолий со вниманием отнесся к завещанию их отца, их магический потенциал до сих пор удерживали бы печати. Артур знал, что такое возможно, хотя столкнулся с этим впервые. Обычно родители гордились детьми-магами, а князь Орлов, видимо, был весьма недоволен тем, что у его дочерей есть дар. Иначе как объяснить печать, которую он исправно обновлял каждый год? Анатолий не стал этого делать, вот плотину и прорвало.

Вообще, запутанное дело. Артур еще толком не занимался им, но завтра с докладом прибудет сотрудник его отдела, тогда он и решит, в каком направлении работать. Кто знает, может и удастся выяснить, в какое измерение закинуло младшую сестру?

В-третьих, за Василису просили его собственные дети. Вернее, она им понравилась, и они уговаривали взять ее воспитательницей. Неслыханное чудо после полугода мучений! Одно время у него была прекрасная няня. Она справлялась с сорванцами, но, увы, оставила работу, выйдя замуж. С тех пор дети конфликтовали с каждой воспитательницей, которую он нанимал. Не помогали ни уговоры, ни наказания. А тут вдруг: «Папочка, милый, упроси Василису остаться с нами». Дети даже повинились во всех «преступлениях», совершенных за день, лишь бы он исполнил их просьбу. Отказать им он не смог.

Артур был уверен, что княжна будет рада его решению. Не могла же она не понимать, что поселение — не для аристократов? А Василиса имела наглость обидеться! Он ее, видите ли, лично не попросил! Если бы не Майя… Если бы не дети…

Артур вздохнул и не удержался, бросил взгляд на свою спутницу. Она сидела с закрытыми глазами, крепко вцепившись пальцами в край сидения, а на ресницах блестели слезы. Когда же она успокоится? Он искренне не понимал, что оплакивает Василиса. Трудно? Стисни зубы, иди дальше. Он дал ей шанс на нормальную жизнь. Чем она недовольна? Одна надежда, что все же это временно.

Он велел остановиться возле кондитерской и вышел купить детям сладостей. Набрал пирожных и конфет: клюкву в сахаре, шоколадных батончиков, засахаренных орешков, мармеладу. Нечасто он их балует, а тут и повод есть — девушки тоже любят сладкое. Вдруг Василису успокоит плитка шоколада?

Артур никогда не пытался понять женщин и относился к ним, как к досадному недоразумению. Его жена, безусловно, была не такой. Он искренне любил Айри. Она никогда не досаждала ему женскими глупостями. Возможно, потому что она родилась в другом измерении. Магам многое позволено, и, вернувшись как-то с очередного задания, Артур привез с собой лунную хранительницу. Император дал согласие на брак, и Артур счастливо жил с Айри несколько лет. А потом она умерла, сгорев за сутки от какой-то местной заразы. Его не было рядом, он ей не помог. Потом его уверяли, что он ничего не смог бы изменить. Да и сама Айри сказала то же самое. Но Артур все равно винил себя в смерти жены.

У лунных хранительниц две жизни. Одна земная, другая — небесная. Точнее Артур не знал, Айри отказывалась говорить на эту тему. Но она осталась с ним и с детьми. Сказала, будет присматривать за ними, пока Артур не отпустит ее, то есть не встретит женщину, которую полюбит. Он не спорил, хотя понимал, что этому не бывать. У Айри больше не было тела, она стала духом. Она приходила в полнолуние, когда сила луны позволяла ей принимать привычные для Артура очертания. Остальное время он просто чувствовал ее где-то рядом.

Василиса не пошла в магазин, осталась в экипаже, а когда Артур вернулся, сделала вид, что уснула. Он покачал головой, но не стал выводить обманщицу на чистую воду. Пусть и дальше молчит, ему же спокойнее. В дальнейшем он постарается поменьше с ней сталкиваться. Ее забота — дети. И ничего более.

Том и Теона встретили отца радостными визгами. Он нашел их на лужайке, в саду, где они играли в жмурки с Катенькой. Несмотря на то, что их мордашки раскраснелись от бега, оба выглядели опрятно. Он поцеловал дочку, взлохматил волосы сыну, — тот уже стеснялся прилюдных ласк, — и спросил у служанки:

— Как они себя вели?

— Замечательно, мессир, — ответила она, улыбаясь.

И тут же перечислила все, чем они занимались: как качались на качелях, как сажали цветы в саду, как обедали, как играли.

— Сажали цветы? — переспросил он недоуменно.

— Я попросила вашего садовника выделить нам две маленькие грядочки, — пояснила Катенька. — И дети сами посадили там несколько семян. Пусть ухаживают за ними, разве это плохо, мессир? Они научатся ценить чужой труд.

Артур не имел ничего против, лишь подивился, что это не пришло никому в голову раньше.

— Я же говорила, Катенька — золото, — гордо произнесла Василиса, которая пришла в сад вслед за ним.

Том и Теона тут же с радостью повисли и на ней.

— Папа сказал, ты будешь с нами, правда? — спросила Тео.

— Конечно, — ответила Василиса. — Папе нужно верить.

— А ты говорила, что не будешь воспитательницей, — упрекнул ее Том.

— Тогда я сама не знала, солнышко, — Василиса погладила его по волосам.

— Я привез вам гостинцы, — сказал Артур. — Раз вы сегодня такие послушные, после ужина получите конфеты.

Дети запрыгали от радости, а от него не укрылось, как Василиса удивленно приподняла бровь. Небось, решила, что он дает детям сладкое раз в полгода.

— Василиса, пойдемте со мной, — велел он. И пообещал детям: — А к вам я еще вернусь.

Когда они поднимались по лестнице на второй этаж, Василиса оступилась и чуть не упала.

— Что с вами? — нахмурился Артур.

— Немножко кружится голова, — призналась она. — Но я в порядке. Вы хотели поговорить?

— Пожалуй, отложим. Я собирался рассказать вам о правилах, принятых в моей семье, но это терпит до завтра. Идите отдыхать. Приказать принести вам ужин в комнату?

— Н-нет… Нет, спасибо. Я не хочу. Если только молока с медом. Пожалуйста.

— Василиса, если вам что-то нужно, просто скажите, хорошо? Слугам отдано распоряжение выполнять любую вашу просьбу.

— Хорошо… Спасибо, Артур.

— Все, идите к себе. Поговорим завтра.

Василиса и впрямь выглядела неважно. Бледная, под глазами залегли черные круги. Пусть уж лучше выспится хорошенько. Артур вернулся к детям, позвал их в детскую. А Катеньке велел идти к барышне и помочь ей, чем необходимо.

Вечер получился на редкость тихим и спокойным. Артур провел его с детьми и сам уложил их спать. Потом засиделся за книгой, пытаясь отвлечься, однако сосредоточиться на тексте не получилось, мыслями он все время возвращался к сестрам Орловым и текущим проблемам. В итоге, чтобы заснуть, пришлось прибегнуть к простому и действенному средству — стакану самогона. Пил Артур мало и редко, поэтому алкоголь позволил ему, наконец-то, расслабиться и провалиться в сон.

Снилась ему Айри. Как будто снова наступило полнолуние, и она пришла к нему, нагая и соблазнительная. Только на этот раз он ощущал ее, как прежде, и от страсти кипела кровь. Изголодавшись по любимой жене, Артур наслаждался каждым мгновением волшебного сна. В нем он чувствовал прикосновения Айри и ласкал ее сам — до истомы, до сладкого безумия. А потом он крепко держал ее в объятиях, боясь, что она снова растворится в утренней дымке.

Утром, проснувшись, Артур обнаружил в своей кровати Василису. Обнаженная, она спала у него под боком.

Василиса легла спать сразу же, как Артур отпустил ее. Катенька помогла ей переодеться, весело рассказывая о том, как провела день с детьми. Василиса улыбалась в ответ, но мысли ее были далеко. Из головы не шла Яра, да и собственные проблемы угнетали. Вроде бы все решено, она получила шанс жить нормальной жизнью. Относительно нормальной, конечно, но это лучше, чем навсегда уехать из родных мест и от родных людей. И все же Василису не покидало чувство тревоги и щемящей тоски.

Она поплакала, когда Катенька ушла, пожелав ей приятных снов, но недолго. Потом ворочалась и не могла уснуть. Вставала к открытому окну, бродила по комнате, в мельчайших подробностях вспоминала все милые сердцу мелочи, которых лишилась в одночасье. Майя привезла только ее личные вещи, коих скопилось совсем немного: самая необходимая одежда, часики, маленькая шкатулка с украшениями. Ее любимые книги остались в библиотеке. И матушкины часы с маятником. Василиса исправно заводила их каждый вечер в шесть часов. Бом-м-м! Теперь они будут бить без нее, и то если Анатолий будет за ними ухаживать. А еще коллекция батюшки, миниатюрные фигурки животных, вырезанные из камня. Она любила рассматривать их, вытирая пыль в шкафу с огромными стеклянными дверцами.

Василисе не жалела о вещах, она горевала, что лишилась воспоминаний. Дома у Гайволоцкого все чужое, и она сама здесь чужая.

Она вздыхала и мяла подушку, пытаясь улечься поудобнее, когда заметила чью-то тень.

— Не бойся, — прошелестел рядом женский голос. — Я лунная хранительница, принцесса страны роз. Ты слышала о нас?

В лунном свете Василиса разглядела призрачную фигурку, присевшую на краешек кровати, и поняла, что уснула.

— Да, — ответила она, удивляясь реалистичности сна. — Вы покровительствуете женщинам и исполняете желания.

— Всего лишь одно желание, — возразила хранительница. — И в той области, которую контролируем. Я — хранительница любви и брака. Хочешь, исполню твое?

— У меня есть желание, — вздохнула Василиса, — вернуть сестру. Вы не знакомы с хранительницей родственных уз?

Раздался тихий мелодичный смех, как будто кто-то дотронулся до серебряного колокольчика.

— Знакома. Но она сюда не придет. Пожелай себе любви, Василиса.

— Зачем желать то, что недоступно?

— Зачем желать то, его можно добиться самостоятельно? — В голосе хранительницы появились сердитые нотки.

— И то верно… — Василиса сладко зевнула.

— Желай! — настаивала ночная гостья.

— Желаю… — согласилась Василиса.

Не спорить же со своим собственным видением!

— Желаю семейного счастья и большой любви. Повтори.

Василиса послушно повторила.

— А теперь пойдем.

— Куда?

— За мной!

Сон становился все интереснее. Василиса покинула комнату, прошла по длинному коридору. Хранительница привела ее к двери спальни хозяина дома. Чего опасаться во сне? Василиса смело толкнула дверь.

Артур спал, разметавшись по кровати, полностью обнаженный. Она зажмурилась, но хранительница словно подталкивала в спину.

— Иди же, иди…

— Нет, — выдохнула Василиса и развернулась, чтобы уйти.

Пол ушел из-под ног, она нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но полетела куда-то вниз. Сон оборвался.

Обычно Василиса просыпалась рано, дел невпроворот, некогда нежиться в постели. Сейчас такой необходимости не было, но она все равно решила встать пораньше. Может, удастся договориться с кухаркой и приготовить детям вкусный завтрак? Не открывая глаз, потянулась… и обнаружила, что рядом кто-то есть.

Серые холодные глаза смотрели на нее в упор. Василиса не закричала только потому, что лишилась дара речи. Что Артур тут делает?! Мигом отпрянув, она натянула на себя одеяло. Следующие открытия повергли ее в еще больший шок. Комната не ее, а Артура, соответственно, и кровать его. Артур обнажен, как и она сама. А ведь спать она ложилась в ночной сорочке! И — о ужас! — между ног что-то липкое, да и ощущения там какие-то неприятные — то ли ноет, то ли саднит.

— Пожалуйста, не кричи на весь дом, — тихо попросил Артур. — Необязательно ставить всех в известность.

Она не могла кричать, лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. И встать не могла, только испуганно цеплялась за одеяло.

Как же стыдно! В первый момент стыд вытеснил даже справедливое негодование. Действительно, мессир Гайволоцкий, твои слова — пустой звук. Воспользовался своей властью в первую же ночь. Ах, как жаль, что теперь ее сила заблокирована! С каким удовольствием она разнесла бы эту комнату в мелкие щепки!

— Тише, Василиса, тише…

— Зачем вы так? — наконец выдавила она, с трудом ворочая языком.

— Я? — удивился он. — Ты сама пришла.

— Да вы с ума сошли!

— Сошел, — согласился Артур. — В тот момент, когда согласился взять тебя под опеку.

— Да вы… вы… — она стала задыхаться от гнева.

— О, лучше поплачь. У тебя это хорошо получается.

Он не скрывал, что насмешничает.

— Вы заставили меня придти сюда, воспользовавшись своей властью! — выпалила Василиса. — Вы меня изнасиловали!

— Я не идиот, — отрезал Артур. — И я не принуждал тебя. Честно говоря, не помню, чтобы насиловал.

Василиса снова онемела, на этот раз от наглости архимага.

— Проводить тебя в комнату, пока никто не видел, что ты тут? — спросил он, поднимаясь и надевая халат. — Или ты как раз надеялась, что увидят? Кстати, это твое. — Он поднял с пола ночную сорочку и бросил ее на кровать.

До Василисы дошло, что он обращается к ней на «ты». То есть, считает распутной девкой, которая залезла к нему в постель с целью женить на себе? Это уже слишком! Она схватила сорочку, встала, запуталась в одеяле, и оно сползло на пол. Да чего теперь-то стесняться! Василиса быстро оделась и повернулась к Артуру. Брезгливое раздражение на его лице сменилось растерянностью. Она проследила его взгляд и густо покраснела. Артур рассматривал пятна крови на простынях.

— Меня принудили придти сюда, — произнесла Василиса звонким, срывающимся от волнения голосом. — Я скорее умру, чем захочу видеть вас своим мужем. Вы подлец и бесчестный человек!

После таких слов оставалось только удалиться с высоко поднятой головой, что Василиса и сделала, на прощание одарив Артура презрительным взглядом. По коридору она пронеслась бегом, спеша укрыться в своей комнате. Призрачная защита! Ей наглядно продемонстрировали, что о безопасности в этом доме можно только мечтать. Однако выбора не было, бежать больше некуда.

Запершись в ванной, Василиса дала волю слезам. Шок проходил, зато появилось понимание, что с ней произошло. Ее первая ночь с мужчиной! И она ничегошеньки не помнит, кроме того нелепого сна, совсем ничего!

Сомневаться не приходилось — девственности ее лишили. Василиса обнаружила засохшую кровь и на бедрах. Она наполнила ванну водой и яростно скребла кожу мочалкой, словно хотела стереть с себя прикосновения, которых даже не почувствовала.

Ей и прежде не нравился Гайволоцкий, теперь же она его ненавидела всей душой. Да уж лучше поселение, чем такое! Там хоть будут насиловать, не прикрываясь лживыми словами о дружбе и порядочности. И сон с желанием от лунной хранительницы — как насмешка. Правильно говорят, сны — это перевертыши.

С трудом успокоившись, Василиса заставила себя выйти из ванной. Не ровен час Катенька появится, объясняй ей потом, отчего глаза зареванные. Да и от новых обязанностей ее никто не освобождал, а детей не обманешь, сразу почувствуют, что-то не так.

В комнате ее поджидал Артур.

— Послушайте, Василиса, — быстро произнес он, видимо, заметив, что она снова хочет спрятаться в ванной. — Нам определенно нужно объясниться.

— Что же вы не продолжаете мне «тыкать»? — спросила она тихо, кутаясь в халат.

— Вы видите ситуацию со своей стороны, а я — со своей. Попробуйте меня понять. Я не принуждал, но обнаружил вас в своей кровати. Что мне еще оставалось подумать?

— Действительно… — пробормотала Василиса.

— Хорошо. Допустим, у вас есть основания обижаться. Но как вы очутились в моей комнате?

— Не знаю.

— Быть такого не может!

— А как вы переспали со мной? Помните?

Артур поджал губы — она задела его за живое.

— Вы правы, не помню.

— Я помню только сон, — призналась Василиса.

— Ах, вот как… — протянул Артур, когда она рассказала ему о разговоре с лунной хранительницей. — Желание, значит…

Его лицо снова исказила маска гнева, однако он сдержался и не обрушился на Василису с новыми обвинениями. Только и объяснять ничего не стал.

— Поговорим после завтрака, — заявил он и ушел.