Выйду замуж по любви

= 22 =

Глава 6

«Бабка Клименская»

— Яра, ты не видела мой галстук? Яра!

Леня вечно все терял, даже если вещи находились у него под носом. Яра фыркнула и крикнула в ответ, не отрываясь от мытья посуды:

— На стуле, под рубашкой.

— Его тут нет!

Она закатила глаза, выключила воду, вытерла руки и пошла в комнату.

— Вот, держи, — одна подняла галстук с пола. — Он просто упал.

— Спасибо, милая.

Леня чмокнул Яру в щеку, поднял воротник рубашки и накинул галстук на шею.

— Завяжешь?

Правильно говорила Василиса. «Нужда заставит — научишься». Даже если и не нужда, а самая обыкновенная любовь. Научиться можно чему угодно. К примеру, в искусстве завязывания галстуков Яра поднаторела всего-то за час просмотра видео-уроков в интернете. Так же она овладела и навыками глажки мужских рубашек. Правда, спалила одну, случайно, зато потом на ней и тренировалась.

Завязав красивый узел, Яра смахнула с рукавов Лениного пиджака несуществующие пылинки.

— Все, можешь идти. Ни пуха ни пера!

— К черту. Я позвоню.

Еще один поцелуй — в губы. К сожалению, быстрый. Леня спешил, ему нельзя опаздывать на конференцию в клинике, у него сегодня доклад. Яра подошла к окну, дожидаясь, когда он выйдет во двор. Помахала рукой, провожая взглядом машину, выезжающую с парковки.

Раннее утро. Можно лечь и поспать, никто и слова ни скажет. До самого вечера она сама себе хозяйка. Леня редко приходил с работы рано, обычно задерживался — то тяжелые роды, то внеплановая операция. А иногда и вовсе не приходил — оставался на ночное дежурство.

Первые дни Яра боялась оставаться одна. После психиатрической больницы она вздрагивала от каждого шороха и предпочитала держать Леню за руку, как маленький ребенок.

Пока Яра болела, они с Леней жили у его отца. Наплакавшись, она почти сутки провела в полубессознательном состоянии. Запомнилось мало: иголки и трубки в руке, Ленино лицо — он склонялся над ней каждый раз, когда она приходила в себя, его голос и его руки, прохладные и теплые одновременно.

Ленин папа, Алексей Сергеевич, оказался совсем не таким, как Эмма Петровна. Во-первых, они очень похожи с Леней — и внешне, и по манерам, и по какому-то внутреннему ощущению. Оба спокойные, рассудительные, обстоятельные, добрые. Во-вторых, Алексея Сергеевича не интересовало, откуда взялась Яра. Сын сказал: «Это моя девушка», и больше никаких вопросов отец не задавал. В-третьих, он помог Лене найти квартиру недалеко от работы. Вообще, он предлагал купить ее в подарок, но Леня наотрез отказался.

И жена Алексея Сергеевича, хохотушка Наташа, тоже понравилась Яре. Она легко управлялась с большим домом и красивым садом. От нее словно шел свет, как от Василисы, и Яра с удовольствием провела с ней время, пока Леня и Алексей Сергеевич занимались делами в городе. К сожалению, с братом и сестрой Лени познакомиться не удалось, они оба были за границей, в летних школах, как ей сказали.

Наташа учила Яру жарить пончики и варить варенье из клубники. А еще все время пыталась накормить чем-нибудь вкусненьким.

Перед тем, как забрать Яру на съемную квартиру, Леня сделал ей предложение. Это было так неожиданно и так приятно, что она расплакалась, как только он опустился на колено и протянул ей кольцо.

После больницы они мало общались — то Яра болела, то Леня был занят. Правда, он просил у нее прощения, обнимал, называл Ярусей и обещал больше никогда не бросать. Его отношение к ней стало искренним и каким-то особенным. Она сама уже поняла, что любит его, но не надеялась выйти замуж. А тут такое!

— Почему ты плачешь? — встревожено спросил Леня. — Яруся, если я ошибся…

— Ох, нет же! — перебила она его. — Просто… просто я не ожидала. А разве мы сможем пожениться?

— Да, сможем. У тебя будут документы, мы подадим заявление. Я расскажу тебе, как это происходит в нашем мире, — пообещал Леня. — Ты согласна?

— Да.

В тот раз Яра впервые ответила на поцелуй — робко и несмело, но уже наслаждаясь им, а не замирая от страха. И еще Леня пообещал, что «все остальное» будет так, как она хочет — только после свадьбы.

Они поселились в квартире, где была всего одна комната. Леня учил Яру открывать и закрывать дверь, пользоваться плитой — электрической, а не газовой, как у него дома, — водил по окрестным улицам, заставлял делать покупки под его присмотром и пользоваться банковской картой.

Если Яра боялась остаться одна, то Леня боялся оставить ее одну. Однако обман со «сломанной» рукой раскрылся, и он собирался выйти на работу со следующей недели.

Про Эмму Петровну Яра ничего не спрашивала, но замечала, как Леня то бледнеет, то чернеет лицом, просматривая входящие вызовы на телефоне. И все же не выдержала, предложила ему поговорить с матерью.

— И это говоришь ты? — горько спросил он. — Она так с тобой поступила!

— Ленечка, но мы тоже виноваты, мы ее обманывали, — напомнила ему Яра. — И про профессорскую дочку, и рука твоя… Я не буду врать, я не хочу видеть твою маму. Во мне нет столько доброты, как, к примеру, в моей сестре Лисе. Возможно, когда-нибудь, только не теперь. Но ты должен с ней поговорить, она — твоя мама.

И Леня, скрепя сердце, отправился на встречу с Эммой Петровной. Яра ждала его дома, борясь с собственными страхами: Леня мог остаться у матери. Но он вернулся, и даже в неплохом расположении духа.

— Мы с мамой договорились, что нам обоим лучше пожить отдельно друг от друга, — сказал он. — Она попросила только звонить каждый день, чтобы быть в курсе моих дел. Думаю, это я вынесу. Спасибо, Яруся.

В первый раз Яра провела без Лени всего пару часов, а когда он вышел на работу, осталась дома одна на целый день.

Это был ужасный день. Яра вспоминала его со стыдом, да и вовсе мечтала забыть. Хуже всего оказались не тягостное ожидание, не надуманные страхи, не глупые мысли. Хуже всего стало, когда Леня вечером вернулся домой.

Он приехал поздно, около десяти вечера, и едва стоял на ногах от усталости. Бросил мутный взгляд на разбросанные вещи, убедился, что Яра не приготовила ни обед, ни ужин. И хоть бы упрекнул! Молча поцеловал ее в макушку, молча выпил чаю с бутербродом и ушел спать.

Как же было стыдно! Яра даже в комнату не сразу решилась вернуться, хоть Леня и заснул, едва его голова коснулась подушки. Поплакала тихонько, потом вымыла посуду и, заодно, полы в кухне и коридоре. И включила отданный ей в пользование ноутбук, чтобы найти видео, как приготовить завтрак любимому мужчине.

Утром Леня был накормлен вполне съедобной яичницей и немножко пригоревшей, но все же вкусной кашей. А потом Яра собралась с духом и вышла из квартиры, чтобы купить продукты. Кое-чему она научилась у Эммы Петровны, кое-что снова отыскала в интернете. И следующим вечером Леня вернулся в чистую квартиру, и получил на ужин и тарелку супа, и жареную курицу с пюре.

Яра научилась пользоваться стиральной машиной и утюгом, пробовала печь пироги, училась читать и писать. В выходные они вместе ездили к Потапычу. Мужчины снова ловили рыбу, а Яра ставила самовар «по старинке», растапливая его шишками.

— Рыбу будешь чистить сам, — «обрадовала» Яра Леню на обратной дороге. — А я, так и быть, ее пожарю.

Леня хохотал, как ненормальный, вцепившись в руль.

Жизнь налаживалась. Вестей из родного измерения не было. Яра тосковала по сестрам, но старательно изучала новый мир, предполагая, что придется остаться тут навсегда.

Проводив Леню, Яра домыла посуду и наметила план. Дел, как обычно, много: уборка и стирка, поход по магазинам и готовка. Еще она собиралась научиться пользоваться «хаси». Леня показывал ей фильм, где кусочки еды брали двумя длинными палочками. Яра заинтересовалась, и он обещал сводить ее в ресторан, чтобы угостить суши. Правда, он сказал, что палочками у нее не получится, этому надо учиться. Упрямая Яра полезла в интернет и, естественно, нашла видео-уроки.

Умяв пачку пельменей, — именно ими предложили заменить суши для тренировки, — она с удовольствием предвкушала, как удивит Леню в ресторане.

Сегодня она ждала его рано. Позвонил заранее, и к его приходу Яра накрыла на стол и нарезала салат. Обычно он открывал дверь своим ключом, а тут вдруг позвонил. Да и вообще рано, она только собиралась выглянуть в окно.

Яра подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла незнакомая женщина. Пожилая, но крепкая, с короткой стрижкой, в модном брючном костюме.

— Вам кого? — сквозь дверь спросила Яра.

— Ярочка, это ты? Открой, пожалуйста. Я — твоя бабушка.

Когда Леня не увидел Яру, высматривающую его из окна их квартирки на третьем этаже, внутри что-то екнуло. За две недели он уже привык к тому, что Яра караулила его у окна кухни и приветливо махала рукой, едва он выходил из машины.

Мало ли, отчего сегодня ее нет на обычном месте. Отвлекли дела, например. И все же он взлетел на этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

Дверь в квартиру распахнута. Яра замерла на пороге и с каким-то благоговейным ужасом рассматривала женщину, которая стояла перед ней.

— …бабушка, Антонина Степановна, — услышал он обрывок фразы.

Яра собиралась ответить, но увидела Леню и обрадовалась.

— Ленечка! — воскликнула она.

— Что тут происходит? — спросил он у женщины, протискиваясь к Яре. — Кто вы и что вам нужно?

Обычная женщина, пожилая, но не дряхлая. Лицо в морщинах, волосы крашенные, но не кичливо. Видно, что следит за собой, но при этом обходится без модных нынче «подтяжек» и уколов. Нетипичная старушка, похожая на иностранку. По-русски, впрочем, она говорила без акцента.

— Антонина Степановна Клименская, — представилась женщина. — Ярина бабушка. Хочу забрать ее домой. Спасибо, что приютили ее.

Лене показалось, что он ослышался. Нет-нет, он в самом деле ослышался. Это не может быть правдой. Если это правда, то Яра врала ему?

— Ленечка, я ее впервые вижу, — дернула его за рукав Яра. — Честное слово.

Он сморгнул и отвернулся. Антонина Степановна просто пожирала его черными, как оникс, глазищами. Посмотрел в небесно-голубые Ярины, полные тревоги и страха, — и от сердца отлегло. Нет, он верит ей, а не какой-то незнакомке.

— Простите, но вы, вероятно, ошиблись, — вежливо ответил он «бабушке» и обнял Яру за талию. — Всего доброго.

Он попытался закрыть дверь, но Антонина Степановна всплеснула руками и выпалила:

— И какую сказку она вам рассказала? Про другие миры? Яра больна! Вы хотите, чтобы я вернулась с полицией?

Мимо прошла девушка, спускаясь с верхнего этажа: в наушниках, взгляд прикован к телефону. Эта, к счастью, про полицию не слышала. Да и разговаривать о других мирах на лестничной площадке — не лучший выход.

— Я сам вызову полицию, — пообещал Леня, — если окажется, что вы — аферистка. Заходите, поговорим.

Яра дернулась и вжалась в его бок, словно ища защиты.

— Не бойся, Яруся, — шепнул он ей. — Я не дам тебя в обиду.

Антонина Степановна проплыла мимо них с гордо поднятой головой. Именно этого приглашения она и добивалась? Не задерживаясь в прихожей, она прошла в комнату и расположилась на диване, скрестив ноги в щиколотках.

— Чаю не предложите? — поинтересовалась она. — Чую, разговор у нас будет долгий.

— А вы попробуйте покороче, — предложил ей Леня, жестом запрещая Яре бежать на кухню. — Что вам от нас нужно?

Он поставил стул напротив гостьи, а Яра села позади него, прячась за его спиной.

— Я уже сказала. Я приехала за своей внучкой, Ярославой Орловой. Она душевнобольная, и…

— Неправда! — воскликнула Яра. — Я здорова.

— Конечно, Ярочка, конечно, — тут же согласилась Антонина Степановна. — Вот видите, молодой человек, вы ее нервируете. Пусть Ярочка нам чай соберет, а мы пока поговорим. Кстати, вы не представились.

— Нет, — возразил Леня, — она никуда не уйдет. Яра, пожалуйста, не перебивай больше. Договорились?

— Конечно.

— Меня зовут Леонид, и мы вас слушаем.

Антонина Степановна рассказала занятную историю. Якобы она с Ярой приехала из Черногории, чтобы посетить родные места, оставленные много лет назад. Яра, по ее словам, живет в своем особенном мире: представляет себя княжной из империи Скивар, и она уже так давно придумывает «эту игру», что ее фантазии обросли подробностями. В них есть умершие отец и мать, две старшие сестры, магия.

Во время поездки Яра потерялась. Антонина Степановна назвала место. Эта историческая усадьба и вправду находилась неподалеку от деревни Потапыча. Собственно, потому и реконструкторы там поблизости обосновались. По словам «бабушки», Яра участвовала в представлении, поэтому переоделась в старинное платье. А потом пропала.

О представлениях в музеях-усадьбах Леня тоже слышал, так теперь развлекали гостей. Однако тут уже не сходились концы с концами — можно переодеть платье, но панталоны и корсет ему точно не привиделись.

— Я искала мою девочку через полицию, — горестно вздыхала Антонина Степановна, — но тщетно. А потом мне подсказали проверить психиатрические больницы. И в одной из них Яра все же побывала…

— Угу, — кивнул Леня, — а адрес как нашли?

— О, это уже дело техники. Ваш номер телефона остался у врача, который обследовал Яру. Все остальное несложно, если есть деньги.

Разговаривая, Антонина Степановна не спускала с Лени глаз. Он же постоянно искал повод отвести взгляд, «черные очи» прожигали его насквозь. Яра за его спиной то обиженно пыхтела, то испуганно охала, но послушно не перебивала. Он с удовольствием взял бы ее за руку, чтобы успокоить. Совершенно непонятно, зачем на самом деле этой женщине понадобилась Яра. Ее рассказ вполне правдоподобен, но мелкие детали уличали ее во лжи.

Например, одежда Яры. Или ее «поиски» через полицию. Леонид проверял с помощью знакомого, никто не искал девушку по имени Ярослава Орлова. Даже без имени не искал, по описанию внешности. Удивительно, но верилось в фантастическую историю Яры об иных измерениях, а не в эту сказочку о пропавшей внучке.

Черногория? Много лет — и без акцента?

— Можно посмотреть ваши документы?

— Конечно.

Антонина Степановна достала из сумки паспорт. Выглядел он, как настоящий.

— А Ярин?

— О да, минутку. — Она порылась в сумочке и очень огорченно произнесла: — Такая досада, я оставила ее документы в другой сумочке.

Это Леню не удивило.

— Привезите, мы подождем, — предложил он.

— Ох, нет… Я не оставлю Яру. Я ее только нашла! Вы ее спрячете… Давайте, лучше вы со мной?

— Исключено. Я вам не верю, Яра останется здесь. Могу вызвать полицию, если настаиваете.

Антонина Степановна поджала губы, ее взгляд стал еще пронзительнее и злее.

— Ярослава! — рявкнула она.

И дальше прозвучала длинная фраза на незнакомом Лене языке. К его удивлению, Яра ответила, так же зло и отрывисто. Ответила и охнула, прикрыв рот рукой.

— Леня, она из нашего измерения, — растерянно сказала она. — Говорит, она — мать нашей мамы. Бабушка исчезла много лет назад. И это ее сундук я открыла на чердаке…

Час от часу не легче! Новая версия — это настоящая бабушка. Только что ей нужно от Яры и как, черт побери, она ее нашла? Ох, а Потапыч что-то говорил о женщине, которая пришла словно бы ниоткуда.

— Думаешь, это она? — хмуро спросил Леня. — И что ей нужно?

— Да откуда я знаю! Я ее никогда не видела, — чуть ни плача ответила Яра.

— Я хочу забрать мою внучку и уйти.

— Я не хочу!

— И я не хочу, чтобы она уходила. — Леня достал телефон. — Посмотрите на меня, пожалуйста.

— Что вы делаете? — возмутилась Антонина Степановна. — Кто дал вам право меня фотографировать?

— Нужно кое-что проверить.

Леня переправил фото Потапычу с вопросом: «Первая потеряшка?»

— Отдайте! Немедленно! — взвизгнула Антонина Степановна.

Она подскочила и кинулась на Леню, пытаясь отобрать телефон. Он не ожидал нападения. И, тем более, не ожидал укола в предплечье. Антонина Степановна быстро ввела какое-то лекарство из шприца и отступила.

— А теперь пообщаемся на моих условиях, детки, — произнесла она, пряча в сумочке шприц.

Наверное, какой-то яд. Леня сразу почувствовал себя плохо — закружилась голова, поплыло сознание. Он обмяк на стуле и словно сквозь сон слышал крики Яры. Сначала она трясла его, потом набросилась на бабушку.

— Условие одно, — жестко ответила шустрая старуха. — Противоядие в обмен на твое согласие уйти со мной быстро и тихо. На раздумья пять минут.

Яра не успела ответить — в дверь позвонили.

— Кто?

— Э… Я пиццу заказывала, — выдала сообразительная Яра. — Открою, заберу?

— Быстро.

Сознание ускользало. Сквозь шум в ушах он слышал голоса, но уже не мог разобрать слов. И, падая со стула на пол, успел заметить, как в комнату вошли двое незнакомых мужчин.