Выйду замуж по любви

= 17 =

Часть четвертая

«Ярослава»

Глава 1

«Склифосовский приехал!»

— И зачем ты это сделала? — мрачно спросил Леонид, когда Эмма Петровна, подхватив Чапу, гордо удалилась.

Чапа заливалась противным визгливым лаем, определенно выражая настроение своей хозяйки. Ярослава успела заметить, как Эмма Петровна поджала губы, бросив сыну:

— Дома поговорим.

— А что такого? — Ярослава жалобно посмотрела на Леонида. — Почему она обиделась?

— Кривляться не надо, люди обижаться не будут, — отрезал он. — Бери сумку с вещами, она легкая.

— Кривляться?! — Яра чуть не задохнулась от возмущения. — Я вежливо поздоровалась! Не знаю, как у вас тут принято, а у нас приличные девушки… — она махнула рукой и осеклась. — Ой… Я же в брюках!

Леонид только головой покачал, закрывая машину.

— Между прочим, ты ей вообще сказал, что я — твоя невеста! — не успокаивалась Ярослава. — Что-то не помню, чтобы ты мне предложение делал!

Скандалить она умела, и сейчас ее и вправду захлестнула обида. Она старается, как может! И ведет себя прилично. И сумку вот тащит, как прислуга. Почему на нее сердятся?

— Ну, извини, что разрешения не спросил, — огрызнулся Леонид. — Так что ты выбираешь, быть моей фиктивной невестой или ночевать на улице?

Ярослава охнула и остановилась, прикрыв рот ладошкой. Сейчас ее спаситель напоминал Анатолия — именно так они и общались, особенно, когда Василисы не было рядом. Сводный брат всегда ее недолюбливал, доставал придирками и грозился выпороть. И теперь она добровольно идет в дом к человеку, так похожему на Анатолия? Да ни за что!

Она осмотрелась. Маленький сквер: зеленые деревья, клумбы с цветами, небольшой фонтанчик, лавочки. Мамы с колясками. Дети, играющие в песочнице. Почти все выглядит необычно и пугающе. Но неужели Леонид единственный, кто может ей помочь?

— Яра! — сердито крикнул он, держа дверь подъезда открытой. — Давай быстрее!

Она подошла, аккуратно поставила сумку у его ног и спросила:

— У вас есть министерство магии?

— О, нет! Только не это! — простонал Леонид. — Еще и фанатка Гарри Поттера!

Она отступила на шаг. Его реакция напугала. Не удивился, но и не подтвердил. Разозлился еще больше.

— Так есть или нет?

— А тебе зачем? Все еще ждешь письма из Хогвартса?

Хогвартс? Незнакомое название. Но, может, это и есть министерство? И слово «магия» Леониду определенно знакомо. Она и раньше его употребляла, а он смеялся.

— Н-нет… Я хочу попросить о помощи. Мне нужно вернуться домой, — рискнула признаться Яра.

— Тогда тебе нужно в министерство внутренних дел. Или в министерство здравоохранения. Ты идешь или нет?

Она покачала головой и снова отступила.

— Я думала, ты другой.

— Не надоело притворяться? — нахмурился он.

Так он с самого начала понял, откуда она? Яре стало холодно, несмотря на жаркий солнечный день. Она вдруг вспомнила рассказы о других странах ее родного измерения. И страшные истории о том, как иностранцы, попавшие в беду, становились рабами. Может, ее просто заманили в ловушку? И Лене и его маме нужна рабыня?

— Все, хватит, пойдем. Дома поговорим.

Оставив сумки на пороге, Леонид шагнул к Яре и схватил ее за локоть, таща за собой. Она взвизгнула от страха и вырвалась.

— Яра!

— Я никуда с тобой не пойду! — выпалила она.

— Ну и катись! — рассвирепел он. — Дура!

Подхватив вещи, Леонид зашел в подъезд. Хлопнула дверь. Яра осталась одна.

Уже в лифте Леня пожалел, что сорвался на Яре. Матушка филигранно умело выводить его из себя, а тут даже ничего особенного не понадобилось. Просто вернулась на неделю раньше. И чего ей не сиделось в санатории? Он же выбрал самый лучший, и даже договорился, чтобы туда пустили с Чапой. Потеряшка без памяти — и так головная боль. Но с матушкой в одной квартире — это вообще катастрофа.

Леня надеялся, что за неделю он успеет найти Яриных родственников или друзей. В спокойной обстановке память к ней вернется. И мама ничего не узнала бы!

В итоге он сорвался на девчонке, бросил ее одну. Стыдно. Прав Потапыч, если взялся помочь, придется заботиться. Несмотря на маму.

Он открыл дверь в квартиру и занес сумки в прихожую. Навряд ли Яра успела далеко уйти, он ее догонит.

Как бы ни так. Естественно, матушка поджидала «блудного» сыночка и вцепилась в него не хуже клеща.

— Леонид! Я требую объяснений! — объявила она, скрестив на груди руки.

— Позже, мама.

— Нет, сейчас!

Леня ненавидел такие «объяснения». Характером он пошел в отца, и так же, как и он, пасовал перед женщинами. Стукнуть кулаком по столу? Объяснить, кто в доме хозяин? Нет, это невозможно. Во-первых, он не выносил скандалов и пытался отстоять свою точку зрения мирным путем. Во-вторых, Эмма Петровна была из тех женщин, что слышат только себя, и только себя считают правыми. Если загнать ее в угол неоспоримыми аргументами, то она хваталась за сердце и с придыханием произносила коронную фразу: «Я тебя родила, вырастила и воспитала, а ты… неблагодарный…» Дальше начинались рыдания.

Плачущая мама — жестокое испытание для Лениных нервов. Он знал, что это театральная истерика, но ничего не мог с собой поделать. Приходилось уступать. Или делать вид, что уступаешь. Поэтому он старался не провоцировать скандалы. Но сейчас не тот случай, если он хочет догнать Яру и привести ее в дом, придется действовать жестко.

— Не смей уходить, когда с тобой мать разговаривает! — взвизгнула матушка, заметив, что сын открывает дверь.

— Мама, тебе лучше успокоиться, — произнес Леня. — Я скоро вернусь, с Ярой, а потом мы поговорим.

— Леонид!

Он быстро вышел и не стал ждать лифта, побежал вниз по лестнице.

Яры во дворе не было. Он чертыхнулся и подошел к двум старушкам, сидящим на лавочке. Местные «наблюдатели», которые есть практически в каждом московском дворе. Уж они-то должны знать, в какую сторону ушла Яра.

Так и оказалось. Уже через пять минут Леня ее догнал. Она вышла на набережную и стояла у чугунной ограды, смотрела на реку.

— Яра…

Она оглянулась, сердито нахмурилась и отвернулась. Так и есть, глаза мокрые, и щеки тоже. Нет, женские слезы — это ужасно. Леня осторожно положил руки ей на плечи.

— Яра, прости. Мама застала меня врасплох, но я все равно не должен был так себя вести.

Она ничего не ответила.

— Ты что-нибудь вспомнила? — Он погладил ее по плечу.

— Тут красиво… — Яра вздохнула и призналась: — Я не знаю, куда идти. Может, подскажешь?

— Пойдем ко мне. Я попробую тебе помочь.

— В рабыни? — она обернулась.

В голубых глазах страх и недоверие. И что со всем этим делать? То министерство магии, то рабство. Может, Яра просто душевнобольная?

— Не говори глупости. Сейчас нет рабства. Ты испугалась мамы? Она всегда такая. Нет, вру. Иногда бывает и хуже.

Как сейчас, например. Наверняка, рвет и мечет. И как только он приведет испуганную девочку в дом, начнется светопреставление. Надо хоть что-то объяснить ей прямо сейчас.

— Мне… Нет, я ее не боюсь, — ответила Яра. — Я не знаю, что мне делать. Я думала, тебе можно доверять…

— Ну прости, пожалуйста. Я сорвался, а ты ни в чем не виновата. Пойдем домой?

Леня старался быть терпеливым. Иногда ему казалось, что без женщин жилось бы гораздо лучше. Однако Яру искренне жаль.

— Пойдем…

Она послушно пошла рядом.

— Яра, я не предупредил о маме, потому что был уверен — она в санатории. У нее отпуск. Но она отчего-то вернулась раньше. У меня очень… своеобразная мама. С ней нелегко, но это не твои проблемы. Я все улажу сам. Ты просто посидишь тихо в моей комнате, хорошо?

— А потом? Мне нужно называться твоей невестой?

— Я думал, так будет проще. Маме ни к чему знать, что ты потеряла память. Но если ты против…

— Ладно, пусть проще. Это же понарошку?

— Конечно.

Едва они вошли в квартиру, как в нос ударил запах валокордина. Матушка лежала на диване в гостиной, прижимая к себе Чапу.

— Я умираю, — заявила она, едва Леня переступил порог комнаты. — Вызывай скорую помощь.

Оставшись одна, Ярослава очень быстро пожалела о том, что начала скандалить. Решила же — нужно терпеть и подчиняться. Хотя, конечно, страшно. А вдруг, и правда, в рабыни? Наверное, Василиса сказала бы, мол, надо меньше глупых книжек читать. Ох, как хочется обратно, под ее теплое и уютное крылышко! Яра пообещала себе, что отныне будет слушаться старшую сестру и помогать ей. Лишь бы вернуться домой! Ведь Лиса ее ищет?

Она не знала, куда податься, и пошла, куда глаза глядят. Дорожка вывела ее к реке, одетой в каменные берега. Высокие дома, машины, спешащие люди. Ей в очередной раз показалось, что она всего лишь видит сон. По реке, взметая брызги, промчалась огромная лодка с крытым верхом. Тоже машина, только водная?

Яра заплакала — по-настоящему, без притворства. И куда теперь? Может, зря она ушла из того леса? Сестры откроют портал, а ее нет. И даже зацепочек не оставила, где ее искать…

А потом вернулся Леня, и Яра ему поверила. Зачем ему просить прощения и уговаривать? А если все же ее сделают рабыней, то им же хуже!

В лифте — так называлась маленькая кабинка с зеркалом и кнопками — Яра запаниковала, но Леня взял ее за руку. Стало спокойнее, и страшный «девятый этаж» уже не вселял ужас. Большой дом даже показался забавным: он не принадлежал одному человеку, как думала Яра. Здесь было много квартир и много владельцев. И, наверное, крошечные комнатки внутри?

Так и оказалось. Маленькая прихожая, узкий коридор. Леня повел Ярославу в комнату… и тут же про нее забыл. Потому что его мама «умирала» и требовала внимания. Отчего-то Яра не поверила в то, что ей плохо. Больных она не видела, что ли? Однако Леня, хоть и сжал губы, но подошел к матери и взял ее за руку. Щупать пульс, догадалась Яра. Потом он достал какую-то интересную штучку, прикрепил ее на руку Эмме Петровне… Та лежала, прикрыв глаза рукой и тихо, но настойчиво постанывала. Чапу Леня согнал на пол, и собачонка убежала, цокая коготками по паркету.

Яра потопталась в прихожей и пошла на кухню. Снова много непонятных вещей: металлических, стеклянных. Как будто это не кухня, а лаборатория мага. На полу — мисочка с водой и мисочка с едой, для собаки. Чапа как раз лакала воду, громко чавкая. Смешная собачонка, как будто малюсенький олененок на тонких ножках: черненькая, с короткой гладкой шерстью, с острыми ушками.

На кухне появился мрачный Леня. Достал из шкафа коробочку, запахло лекарственными травами.

— Как мама? — вежливо поинтересовалась Яра.

— Лучше всех, — процедил он сквозь зубы. — Но врача пришлось вызвать, иначе она себя до настоящего приступа доведет. Посиди пока тут, хорошо?

— Посижу, — покладисто согласилась Яра.

— Телевизор вон посмотри.

— Теле… что?

Леня нашел нужное лекарство, налил в стакан воды из кувшина и положил перед Ярой длинную коробочку с кнопочками.

— Помнишь, как пультом пользоваться?

— Нет.

— Горе ты мое, — вздохнул он. — Даже о телевизоре забыла. Смотри, вот эта кнопка — включить.

Он нажал на кнопку, направляя пульт наверх. Яра подняла взгляд и увидела большой черный прямоугольник. Он вспыхнул, посветлел, и на нем появились двигающиеся изображения. Люди?! Они еще и разговаривали!

— Это окно в другое измерение? — выдавила Яра.

— Это экран телевизора…

— Леонид! — закричала «умирающая» Эмма Петровна.

— Короче, вот эти кнопки с цифрами — переключать каналы. Разберешься, не маленькая.

И он ушел, оставив ее одну. Яра не успела спросить, видят ли ее люди на экране, но на всякий случай поправила волосы и одернула майку. У нее ужасный вид, на голове птичье гнездо, и давно пора бы принять ванну. Вроде бы никто не обращал на нее внимания, но на всякий случай она подошла поближе и помахала рукой перед экраном. Никакой реакции, значит, не видят.

Яра села на табурет и прислушалась к разговору в телевизоре. Несколько мужчин спорили между собой, размахивая руками и перебивая друг друга. Она поняла, что речь о политике и какой-то войне. Неинтересно. Яра покосилась на пульт. Переключить каналы? Надо посмотреть, о чем говорил Леня. Она взяла пульт, направила его на телевизор и нажала первую кнопку. Изображение мигнуло, но не изменилось. Вторую — и на экране появились новые люди, в белых халатах. Понаблюдав, Яра поняла, что показывают историю про больницу. Леня — врач, значит, на работе он тоже носит белый халат и лечит людей.

История ее захватила. Как будто подглядываешь за жизнью чужих людей, причем прямо из дома. Жалко, у них в мире нет такого телевизора. Может, маги когда-нибудь придумают… История вдруг оборвалась, звук стал громче, заиграла музыка. На экране быстро замелькали картинки, посыпались незнакомые слова. Какие-то товары, еда, лекарства, короткие песенки, одежда для малышей. Яра увлеклась — это же сколько интересного можно узнать о мире по телевизору! Потом снова все переключилось на больницу.

— Р-р-р…

По ноге проехало что-то холодное и мокрое. Чулки давно пришлось снять, а в квартире Леня попросил разуться, и Яра была босиком. Она посмотрела вниз. Чапа, пыхтя от натуги, тащила по полу рыбину. Видимо, из тех, что Леня привез с рыбалки. Устроившись у миски, Чапа с наслаждением вгрызлась в рыбий бок.

— Леня! — крикнула Яра. — Лень!

Навряд ли ему понравится, что собачка ест рыбу.

— Что случилось? — спросил он из комнаты.

— Тут Чапа…

Яра не успела договорить.

— Чапа?! — взвыла сиреной Эмма Петровна. — Что ты сделала с несчастным животным?

— Мама, ты куда? У тебя же сердце.

— Убери руки!

Яра вжалась в табурет, на котором сидела. На кухне появились оба: впереди мчалась Эмма Петровна, Леня тщетно пытался ее обогнать.

— Чапа! Деточка моя! Фу! Фу! Брось эту гадость!

Эмма Петровна подхватила Чапу и попыталась оторвать ее от рыбы.

— Это не гадость, это рыба! — возмутился Леня.

— Это она! Она! — вопила Эмма Петровна, тыча пальцем в Яру. — Она дала собаке рыбу! Она хочет ее убить!

— Да с чего бы ей умирать, рыба свежая, утром выловили, — буркнула Яра.

Лучше б молчала! Эмма Петровна обрушилась на нее, как ураган. Побледневшая Яра выслушала целую лекцию о том, что собака может подавиться мелкими костями, а еще заразиться глистами, и вообще теперь воняет рыбой. Леня честно пытался утихомирить матушку, оттеснить ее от Яры, но у него это плохо получалось. К счастью, раздался звонок в дверь.

— Мама, это скорая, — обрадовался Леня.

Эмма Петровна тут же схватилась за сердце и стала оседать на кухонный диванчик.

— Это ты… ты виновата… — прошептала она, закатывая глаза.

Яра, оглушенная криками и нелепыми несправедливыми обвинениями, плохо понимала, что происходит. Леня пошел открывать дверь. Вдруг раздался грохот и его крик. В дверь снова позвонили.

— Чего сидишь, посмотри, что там! — рыкнула на Яру Эмма Петровна.

Яра выскочила в коридор. Леня сидел на полу, прижав к груди правую руку.

— Что случилось? — бросилась к нему Яра. (21504)

— Осторожнее! А то тоже поскользнешься. Тут рыба. — Леня морщился от боли. — Кажется, я руку сломал… Открой дверь, пожалуйста.

Яра щелкнула замком и распахнула дверь. На пороге стояли люди в белых халатах, один из них держал чемоданчик.

— Леня, Склифосовский приехал! — радостно сообщила Яра.