Выйду замуж по любви

= 18 =

Глава 2

«Гипс и рыба»

— Последний раз спрашиваю, точно решил? — прогудел басом Витька, размашистым почерком заполняя медицинскую карту.

— Точно, — огрызнулся Леня. — Моя матушка понимает только контраргументы.

— На должностное преступление толкаешь, — ехидно заметил друг, помахав в воздухе бланком больничного листа.

— А когда я твою Светулю без анализов в чистое отделение взял? — мрачно поинтересовался Леня. — Не гунди, Вить, подписывай. И накладывай.

— Да ладно, шучу я. Сейчас все будет.

Друг Витька, с которым Леня учился в мединституте, по счастливому стечению обстоятельств работал в местном травмпункте. Бригада скорой помощи, застав бардак и мигом сообразив, что вызов ложный, ругалась по-черному. Спасло только то, что Леня оказался их коллегой, да потихоньку поведал историю о матушкиных закидонах. Впрочем, из-за волнений давление у нее все же повысилось, и свой «спасительный» укол она получила. А бригада скорой согласилась подбросить Леню до травмпункта.

— Я быстро вернусь, — пообещал он бледной Яре, — никуда не уходи. Даже если выгонять будет. Понятно?

Она, конечно, кивнула, но душа была не на месте. Матушка порывалась поехать с ним в травмпункт, перепугавшись по-настоящему, но он отговорил и попросил полежать после укола. О Яре она вроде бы забыла, но объяснить он ничего не успел. Надеялся, что за час обернется.

Стыдно, конечно. На чертовой рыбе он и впрямь поскользнулся, как герой Никулина на банановой кожуре. «Упал, очнулся, гипс», — промелькнуло в голове. «И мама перестанет истерить», — подсказал «внутренний голос». «А если договориться с Витькой, то это еще и больничный, как раз помогу Яре», — решил Леня. Толку от него в роддоме с «поломанной» рукой? Тем более, правой. Значит, гипс.

— Придешь завтра, я тебе его распилю, — басил Витька. — Сможешь снимать, когда никто не видит. Но зря ты, конечно. Лучше один раз кулаком по столу, чем вот так.

— Ой, давай я без нотаций обойдусь, — поморщился Леня. — Ты мою маму прекрасно знаешь. Если я стукну по столу, у нее гипертонический криз случится, причем одной только силой мысли.

— Это да… А чего вы на этот раз не поделили?

Леня рассказал ему о лесной «находке». Под конец, вспоминая Ярино «Склифосовский приехал», не смог удержаться от смеха. Он и тогда, на полу, с трудом прятал улыбку.

— Весело у тебя, — согласился Витька. — Так, может, того… психиатрам все же покажешь?

— Покажу, если ничего не поможет.

— Угу. Ну ты смотри, а вдруг это попаданка, — хохотнул друг.

— Кто?

— Дева из другого мира. Обычно, правда, мы к ним, но бывает и наоборот, они к нам. Бац — и попала. Попаданка.

— Вить, ты сам давно у психиатра был?

— Ой, да шучу я. Это из фантастических книжек, у меня жена ими зачитывается. О! Женился бы ты, Леня!

— На деве из леса? — улыбнулся он.

— А хотя бы. Это ж красота — ничего не помнит, реверансы делает, родственников никаких. Не понимаешь ты своего счастья.

— Хватит ржать. У нее не только родственников, у нее вообще ничего нет. Ни документов, ни одежды…

— Одежду купить можно. А документы потеряшкам какие-то выдают, может? Временные. Пока ищут. Если ищут. Ты узнай. О, или купить можно.

— Узнаю, — вздохнул Леня. — Закончил, что ли?

— Принимай работу.

Домой Леня пошел пешком, благо, недалеко — всего-то пара кварталов. Свежезагипсованная рука, подвешенная на фиксаторе, оттягивала плечо. Ощущения мерзкие, особенно на душе. Обманывать Леня не любил. Разве что для красного словца или чтобы не волновать маму. А тут, получается, ровно наоборот — чтобы мама волновалась о нем, не выносила мозги и отстала от Яры. И это в тридцать лет! Детский сад, штаны на лямках.

На скамеечке перед подъездом сидела Яра. Он узнал ее по яркой маечке, а сперва подумал, что за бомжиха появилась у них во дворе. И это та девушка, которую он нашел в лесу? Чумазая, растрепанная, майка в рыбьей чешуе. Она сидела, сгорбившись, пряча лицо. Если Яра до сих пор представляла себя барышней из девятнадцатого века, то ей, должно быть, ужасно стыдно и неловко. Да любому человеку, собственно, будет стыдно, в таком-то виде. Лене стало совестно — это он виноват.

— Ты чего тут делаешь? — спросил он, присаживаясь рядом.

Яра подняла голову и улыбнулась дрожащими губами. Она не плакала, но, видимо, потому что на это не осталось сил. Во взгляде он заметил безразличие и обреченность.

— Идти некуда, — призналась она. — Как твоя рука?

— Да… вот… — он показал гипс, пошевелил пальцами. — Ничего страшного. Переживешь еще одну попытку? Пойдем, я поговорю с мамой.

— А ее нет, — тихо ответила Яра. — Собачку вырвало, она понесла ее в больницу для собак. И сказала, что не оставит меня одну в квартире. Что я… воровка…

— Даже моему ангельскому терпению есть предел, — вздохнул Леня. — Ладно, мама, хочешь войну — будет тебе война. Пойдем домой, Яра.

Квартира напоминала поле боя. В гостиной еще ничего, всего-то вещи перевернуты, а в коридоре и на кухне — полный бардак. И Леня, как назло, лишил себя возможности делать уборку. Пол измазан рыбой и собачьими «неожиданностями», вещи брошены…

— Осторожно, — предупредил он Яру, — не наступай в грязь.

Она топталась на пороге, поджимая босые ноги. Леня испытал странное желание взять ее на руки, отнести в ванную и выкупать, причем самому. Ага, с гипсом.

— Ладно, стой там. Я сейчас выброшу рыбу, найду какую-нибудь тряпку…

— Как выбросишь? Зачем? Она уже испортилась?

Льда Потапыч не пожалел, и он даже не весь растаял, так что рыбу действительно жалко.

— Мама категорически не любит чистить рыбу. А я не могу, — Леня вздохнул. — Значит, в помойку.

— А отдать тому, кто победнее? — предложила Яра.

— Выставить на улицу для бомжей? Да она протухнет раньше, чем они до нее доберутся.

— Кто такие бомжи?

— А они примерно как ты. Без жилья, документов и денег. Спят, где придется, побираются по мусоркам.

Яра широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Кажется, представила себя, копающейся в мусорном баке. Зря он ее пугает, девочка и так натерпелась за день. Осторожно обходя грязные пятна на полу, Леня отнес пакет с рыбой на кухню и бросил его в мойку. Может, заморозить пока?

— А это сложно? — тихо спросили у него за спиной.

Он вздрогнул и обернулся к Яре:

— Что именно?

— Чистить рыбу?

— Нет. Но долго и грязно.

— Я уже грязная. Может, попробую? Жалко же…

Яра-барышня определенно не умела чистить рыбу. Она вообще ничего не умела делать сама. А если навыки вернутся, вероятно, вернется и память.

— Попробуй, — согласился Леня. — Только сначала нужно пол вымыть в коридоре. Поможешь мне отжать тряпку?

Хорошо, что рука не болела по-настоящему. Иначе ничего бы у них не получилось. Яра старалась помочь, не капризничала, но все равно терялась и все делала не так. Кое-как они справились с полами, Леня расстелил на кухонном столе газету — и началась новая пытка.

— Яра, за хвост… Яра, осторожно, пальцы… Яра, наклони нож… Да, и брюхо вспороть…

Она старалась. Леня видел, как она морщится, с каким отвращением держит рыбу, но все равно упорно повторяет все, что он говорит. Закусывает губу. Забывшись, поправляет волосы грязными руками. Сосредоточенно морщит лоб.

За этим занятием их и застала мама, вернувшаяся из ветклиники с Чапой.

— Вся квартира воняет рыбой! — недовольно заявила она с порога. — Леня, ты опять притащил в дом эту бомжиху?

Яра испуганно на него посмотрела.

— Спокойно, — сказал он ей. — Сиди, чисти. У тебя уже хорошо получается.

Леня плотно закрыл дверь на кухню, подхватил матушку под локоток и потащил в самую дальнюю комнату, тщательно закрывая все двери. Видимо, вид у него был решительный, потому что мама не сопротивлялась, только прижимала к себе измученную Чапу.

— Значит, так, мама, говорю один раз, и больше повторять не буду. Ярослава — моя невеста. Она будет жить с нами столько, сколько я захочу.

— Это моя квартира, — попыталась возразить мама.

— Я тут тоже прописан, но если ты настаиваешь, мы найдем съемное жилье.

Мама побледнела. Он только что озвучил ее кошмарный сон — сын, навсегда вышедший из-под ее контроля.

— Откуда ты ее взял? Я ее впервые вижу! Она обворует нас и исчезнет…

— Ты ее впервые видишь, потому что ты так реагируешь на всех моих подруг! — рявкнул Леня, не сдержавшись.

Так оно и было — мама воспринимала в штыки любое его увлечение. Ни одна девушка не достойна ее сына. Во всех она видела врага.

— Ну, Ленечка, ты преувеличиваешь… — пробормотала мама.

— Нисколько. — Одна ложь внезапно породила другую. — Мы встречаемся давно. Яра — дочь профессора из моей клиники, она учится в медицинском. Она поехала вместе со мной на коп, и так получилось, что в озере утонула ее сумка, с ключами и документами. Вообще со всем! А родители сейчас за границей, запасных ключей от их квартиры нет. Мне ее нужно было на улице оставить? Или отправить искать пристанище у подруг?

Мама охнула и прикрыла рот рукой. Дочь профессора — сильный аргумент.

— Что же ты сразу не сказал? — пролепетала она.

— А ты дала мне рот открыть? — упрекнул ее Леня.

— Ох, как же я теперь выгляжу в ее глазах…

— А это меня меньше всего заботит, — отрезал он. — Между прочим, она там на кухне сидит, уставшая и голодная. И рыбу чистит. И не надо мне говорить, что кто-то виноват в том, что «так получилось»!

— Сынок, как твоя рука? — миролюбиво поинтересовалась мама.

Ярослава мечтала взять рыбину за хвост и швырнуть ее об стену. Все пальцы исколоты плавниками, чешуя набилась даже в рот, мерзкие скользкие кишки вызывают приступы тошноты. А запах! Ей никогда не отмыться от запаха тины и рыбьего жира.

И все же Ярослава терпеливо скребла ножом, закусив нижнюю губу. Ей не хотелось работать, однако становиться бомжом, как описал Леня, ей хотелось еще меньше. В их мире тоже жили нищие — грязные и оборванные, вечно голодные и больные. Княжна Орлова — не нищенка!

Иногда Василиса в сердцах говорила ей, мол, нужда заставит — всему научишься, любую работу будешь выполнять. Яра смеялась, а зря. Теперь она понимала сестру. Наверняка ей тоже не нравилось то, чем она занималась, но выбора у нее не было.

— Лиса, миленькая, забери меня отсюда, — бормотала Яра, сражаясь с рыбой. — Я буду самой лучшей сестрой на свете…

Когда Леня вернулся на кухню, в миске горкой лежали рыбьи тушки. Отчего-то Яра испытывала гордость. У нее получилось! А ведь рыбы могло быть больше, если б она не перевернула одно ведро.

— Ой, молодец, — похвалил ее Леня. — Теперь осталось убрать и пожарить. Но это сделает мама.

— Теперь вы меня не выгоните? — вырвалось у Яры.

Леня удивленно на нее уставился:

— Яр, я же обещал помочь. И тебе совершенно необязательно было… — он обвел рукой рыбье «побоище». — Ох, ладно. Спасибо за помощь. Пойдем, я покажу тебе ванную. А то, наверное, ты помнишь только бочки для мытья.

Яра хотела возразить, что у них есть и ванная, и водопровод, но промолчала. Вдруг здесь как-то по-иному все устроено?

В ванной Эмма Петровна мыла Чапу. Яра в отчаянии прикрыла глаза. Рыбий запах намертво въелся в кожу, а купание откладывалось. Да еще, небось, снова начнется скандал. «Не пущу в свою ванную эту оборванку».

— Ой, Ленечка, пару минут, ладно? — заискивающе попросила Эмма Петровна. — Чапочка маленькая, я ее быстро выкупаю. А то она полезет на кровать, а вся пахнет рыбой.

Яра приоткрыла рот от изумления. Это та самая Эмма Петровна? Или ее подменили? Пару минут она, конечно, подождет.

— Мама, пять минут, — строго ответил ей Леня. — Яра, давай я тебе пока лимон дам.

— За-а… зачем?

— От запаха поможет.

— Надо было в перчатках чистить, деточка, — сказала Эмма Петровна.

В перчатках? Яра представила себя в белых кружевных перчатках с ножом в руках. Василиса упала бы в обморок.

— Точно, я и не сообразил, — сокрушенно покачал головой Леня.

Он вручил ей лимон, заставил порезать его кружочками и сложить все на блюдце.

— Ленечка, я все! — крикнула Эмма Петровна.

— Бери блюдце, пойдем, — велел Леня.

Сначала пришлось отмывать ванну от собачьей шерсти. Потом Леня объяснял, какими шампунями и гелями пользоваться. Яра старалась запоминать картинки и цвета, потому что прочитать надпись так и не могла. А еще ей выдали полотенце, мужской халат и шлепанцы.

Тяжелее всего пришлось с волосами: длинные, кончики достают до ягодиц. С мытьем волос ей помогали либо Катенька, либо Василиса. А тут пришлось самой, да еще спутавшиеся пряди и рыбья чешуя!

Когда Яра выползла из ванной, кутаясь в широченный халат, в квартире витал упоительный запах жареной рыбы. Она и забыла, что ничего не ела с самого утра. Леня и Эмма Петровна сидели на кухне за столом и пили чай.

— Деточка, я уж думала, ты утонула, — изрекла Эмма Петровна, окинув Яру взглядом.

— Мама шутит, — тут же сказал Леня. — Все в порядке, Яра? Садись ужинать.

Он пододвинул ей табуретку, и Яра заметила, что ей уже поставили тарелку и положили приборы. На столе — та самая многострадальная рыба с золотистой корочкой, миска с салатом, еще дымящаяся картошка.

— Мне переодеться не во что, — робко произнесла Яра.

— Эту проблему мы будем решать завтра, — ответил Леня.

— А как же… за стол — в халате?

Он потянул ее за рукав, заставляя сесть.

— Давай, давай. Уже остыло все.

— Кушай, деточка. — Эмма Петровна стала накладывать на тарелку еду.

Ленина мама старательно делала вид, что ничего не произошло. Вроде как и не было ни сердечного приступа, ни скорой помощи, ни Чапиного воровства. Яра решила, что от добра добра не ищут, и тоже вела себя, как ни в чем не бывало. Попросту набросилась на еду, не заботясь о приличиях.

— В медицинском учишься, Ярочка? И как, тебе нравится? — поинтересовалась Эмма Петровна.

Яра чуть не поперхнулась. Леня незаметно наступил ей на ногу, да еще пихнул в бок, для верности. Она сообразила, что это продолжение байки «мама, это моя невеста».

— А, да. Да, нравится, — согласно кивнула она. — Очень вкусно получилось, спасибо, — похвалила она рыбу.

В конце концов, она столько из-за нее страдала!

— А это такой рецепт, — оживилась Эмма Петровна. — В кефир нужно разбить яйцо, добавить соль и специи, немножко муки, чтобы схватилось, и обмакивать туда кусочки рыбы, а потом — на раскаленную сковородку. Ой, тебе, наверное, неинтересно. У вас прислуга готовит? Или все же мама?

— Прислуга, Катенька, — ляпнула Яра, забывшись.

Леня сделал круглые глаза, но его мама отреагировала спокойно.

— А у нас прислуги нет, кто же моему Ленечке готовить будет, когда вы поженитесь?

«Вы и будете, — подумала Яра. — Потому что ни одна нормальная девушка не уживется с такой свекровью».

— Я научусь, — пообещала она вслух.

— Мама, а сколько времени? — спросил Леня.

Эмма Петровна бросила взгляд на часы и подскочила:

— Ах! Мой сериал! Чуть не пропустила! Помоете посуду!

И унеслась из кухни.

— Счастье-то какое, что есть сериалы, — проворчал Леня.

— А что такое сериалы?

— Это фильм с продолжением, когда много серий.

— А… фильм?

— Ой, все. Давай, я тебе завтра объясню? Ты поела? Чаю налить?

— Налей, — вздохнула Яра. — Извини, от меня одни проблемы.

Леня щелкнул кнопкой на чайнике, достал кружку, сунул в нее какой-то пакетик на ниточке. Чайник зашумел, почти сразу выключился. Яра вздохнула — все же есть тут магия. И как бы спросить Леню, чтобы он не разозлился как тогда, с каким-то Поттером?

— Держи, — он поставил перед ней чашку.

Яра потянула за ниточку. Вода постепенно окрашивалась в коричневый цвет. Запахло мятой. Интересно тут заваривают чай. Тот, в самоваре, был вкуснее. Почти как у них дома.

Пока Яра пила чай, Леня составил грязную посуду в раковину, убрал остатки еды, вытер стол тряпкой.

— Прости, я одной рукой никак не помою посуду, — сказал он. — Поможешь?

— Конечно. Как рука, не болит?

— Нет. Все в порядке.

Он вручил ей губку и мыльный раствор в бутылке. После рыбы вымыть тарелки — пара пустяков. Правда, она чуть не разбила парочку, потому что поначалу держала их двумя пальцами, но потом приноровилась и втянулась.

— Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать.

Яра послушно пошла следом за Леней. Он распахнул перед ней дверь в маленькую комнатку.

— Это кладовка? — вырвалось у нее.

— Это моя берлога, — немного обиженно ответил он.

Яра осмотрелась: диван у стены, стол у окна, задернутого шторой, много полок с книгами, картинки на стенах, узкий высокий шкаф.

— А ты где будешь спать, если это твоя комната? — обернулась она к Лене.

— В гостиной. Постели сама? — Он положил на диван чистое белье. — Мне тяжело одной рукой. Тебе что-нибудь нужно?

— Да. — Яра вспомнила про волосы. — Гребешок.

— Гребешок не обещаю, но щетку принесу.

Пока Леня искал щетку, Яра сняла с головы полотенце, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Если оставить их в таком виде до утра — уже ничего не поможет. Спутавшиеся пряди не расчесать.

Вернувшийся Леня присвистнул от удивления:

— Ничего себе! А когда волосы заплетены, и не скажешь, что они такие длинные. Послушай, но тебе их высушить надо.

— Пока расчесывать буду, подсохнут, — вздохнула Яра. — Это надолго.

— Почему?

— Спутались же.

— М-м-м… Давай помогу?

— Одной рукой?

— Да уж удержу как-нибудь, щетку-то… Сейчас, только за феном схожу.

В итоге расчесывали и сушили Ярину «гриву» вдвоем. Леня разбирал пряди с одной стороны, Яра — с другой. Потом он обдувал ее теплым воздухом, и волосы быстро досохли.

— Очень красиво… — выдохнул Леня, любуясь распущенными волосами Яры.

«Позорище… — тоскливо подумала Яра, — но после всего мне уже все равно».

— А теперь что?

— А теперь заплету косу — и спать. Извини, я очень устала.

— Да я тоже… Возьми вот чистую футболку. В ней спать удобно будет.

— Спасибо.

— Приятных снов, Яра.

— Приятных снов.

Чуть позже, забравшись под одеяло, Яра закрыла глаза и пробормотала:

— На новом месте приснись жених невесте. А еще лучше, проснуться бы дома.