Янтарный господин

Глава 11

Идеальный был план. Такие обычно и не выдерживают столкновения с реальностью.

Дом надзирателя на самом деле уцелел всего один, ближайший к Горькому Берегу, на границе топи; второй, что стоял дальше, у песчаной косы, кренился набок так сильно, что я не стала даже заглядывать внутрь. В обоих домах и без меня успели поселиться жильцы: и летучие, и ползучие, — и выгнать их оказалось не так-то просто. К счастью, тут могла помочь Старая Морри — с животными у нее всегда чары ладились куда лучше, чем у меня.

Меня хватило разве что на то, чтобы вымести пыль из углов, кое-как оттереть уцелевшие лавки и утварь — и немедленно усесться за веретено, ловя первые рассветные лучи.

Солнце встало поздно, и день был такой серый, что вскоре меня стало клонить в сон, но прежде я все-таки спрятала тонкую розоватую нить.

Ее аккурат хватило, чтобы прихватить паюс[5]: похоже, когда-то надзиратель разорился на слюдяные окна, но, уезжая прочь от наступающих болот, забрал все ценное, и до моего самоуправства по дому свободно носились сквозняки — а теперь, по крайней мере, можно было развести огонь в печи и впервые за долгие годы просушить дом. И, возможно, немного погреться самой.

Первые дни я только и делала, что пряла. Нужно было скрыть дым из печной трубы, отвести взгляды от подновленных окон, запутать тропы; защитить дом от незваных гостей — и тех, что могут прийти на двух ногах, и тех, что прилетают на крыльях, ползут по топи, извиваясь, или норовят впрыгнуть на шаткую лесенку веранды. За годы бездействия дом надзирателя ушел в топь до середины свай, и теперь высота уже не могла служить защитой.

К тому же весенние шторма обещали добавить работы. Судя по соляным разводам на стене, обращенной к морю, в особо ветреные дни волны могли перехлестывать через крышу — а крыша тоже прохудилась.

Сестры прилетали ко мне каждую ночь, помогая кто чем мог: Лира поделилась запасом трав и мазей, Ида привезла сушеной рыбы, Старая Морри отыскала горшочек с маслом... едва знакомые ведьмы, которых я видела разве что на шабашах, притаскивали одеяла, заходили с котелками и утварью, а примелькавшийся возле Лиры ведьмак самолично перекрыл мне крышу. Я благодарила всех — вязала обереги как заведенная, и ночи стояли чернее моих мыслей.

А самым неожиданным даром стала огромная волчья шуба.

Увидев в дверях дома ворох серых шкур, я невольно подскочила и выронила веретено, с головой захлестнутая надеждой — что это он, Тоддрик, мой Тоддрик как-то прознал, договорился, добрался...

Но обычный человек, конечно, не смог бы пройти по холодной соленой топи, не зная троп. Через порог переступил огромный матерый волк — будто в насмешку накинувший поверх своей шкуры еще и шубу.

На веранде было слишком мало места, чтобы Лагот Фрейский мог свободно перекувырнуться через себя и обернуться человеком. Он и в самом доме-то едва не треснулся об стену и пересчитал все лавки — и тут же блаженно стек на ближайшую к печи, нисколько не стесняясь своей наготы: шуба осталась лежать у входа.

— Не мог устоять, когда услышал, что всех Серых зовут помочь беглой ведьме в положении, — не дожидаясь расспросов, сообщил виконт и протянул руки к теплу. — Так и думал, что это ты.

Я развела руками. Положение пока выдавало себя разве что щиплющей болью в подмышке да бесконечной сонливостью, но Лагот, должно быть, чуял все не хуже Старой Морри — и наверняка догадался обо всем ещё в замке.

— Это тебе, — провозгласил Лагот и небрежно махнул рукой в сторону шубы. — Трофей с совместной охоты.

Я подобрала щедрый дар и не без труда повесила на гвоздь при входе — прямо поверх шерстяного плаща. От шубы пахло какими-то травами и совсем немного — зверем.

— Вы снова выезжали на совместную охоту с Тоддриком? — спросила я и достала из корзинки заранее заготовленный оберег: плетеный браслет, черный как ночь, с тонкой серебряной вязью из звездного света и лунных дорожек на воде. Я делала его для ведьмаков со способностью к обороту, но и волколаку он пригодится — поможет контролировать ипостаси.

— Конечно нет, — Лагот с готовностью протянул мне руку, и я обернула браслет вокруг его запястья. — Мне вроде как положено быть страшно оскорбленным поведением его сестры, а ему — всячески задабривать меня дарами и льстивыми речами... на дары он и правда не скупится, а вот с речами у него в последнее время как-то не очень.

— «Вроде как положено»? — заинтригованно переспросила я и тут же сообразила и сама: уж волколак-то прекрасно чуял, что невеста не хранит ему верность, — просто не придавал этому значения, пока лорд Беренгарий с его изобличениями не вынудил! — То есть вы все еще гостите у Беренгария, милорд?

Виконт лениво смерил меня взглядом и, видимо, решил, что требовать уважения имеет смысл разве что в том случае, если чуточку реже мелькаешь перед подданными то голышом, то на четырех лапах, потому что напоминать мне, где мое место, не стал.

— Лорд любезен, в отличие от янтарного чистоплюя, и у него гжвижжв есть дочь на выданье, которая тоже даст кое-какую связь с этими берегами, — заметил волколак и тут же устало закатил глаза: — Да не собираюсь я обрюхатить девчонку! Не делай такое лицо, будет мне еще каждая мышь на совесть давить, будто Эммы не хватило... но если не наложить лапу на дочь Беренгария сейчас, то после меня он может предложить ее кому-нибудь менее переборчивому. Девчонку с таким папашей в любом случае не ждет ничего хорошего, и лучшее, что я могу для нее сделать, — это забрать ее сейчас.

— Справедливо, — признала я и опустила глаза, заканчивая завязывать браслет.

Эти новости и шуба едва ли были истинной целью визита, а от идеи взять меня под свое покровительство Лагот отказался еще в тот день, когда я принесла ему мазь от оборота. «Ты вся пропахла этим чистоплюем», ха, ещё бы!..

Виконт проследил за тем, как я заканчиваю выплетать браслет прямо вокруг его запястья, небрежно покрутил рукой и по-хозяйски похлопал по лавке, приглашая сесть рядом. Я старательно подавила усмешку и подчинилась.

— С женитьбой на дочери Беренгария есть одно «но», — неохотно изрек Лагот и поморщился. — Нидер.

— Ваш семейный консистор? — я с любопытством вскинула брови.

— Да, поначалу это казалось мне весьма остроумным решением, — кисло подтвердил виконт. — Кто же станет подозревать в колдовстве дворянина, который всюду таскает за собой священнослужителя и шагу ступить не может без духовного совета? Проблема в том, что Нидер куда наблюдательнее, чем нужно для его собственного блага, и тоже умеет просчитывать собственную выгоду. Тебя он упустил — Орден будет недоволен и им, и Тоддриком. Причем янтарного господина сменили совсем недавно, и назначение нового ответственного надзирателя вызовет никому не нужный шум вокруг должности: что ж это за члены Ордена, что ни один не может удержать хозяйство в штанах? Только и успевай назначать новых!.. Сейчас Ордену проще назначить покаяние для Тоддрика, чем отыскать нового янтарного господина, так что он-то легко отделался. А вот Нидеру срочно нужно выслужиться. Хоть как-то.

— Он начал копать под вас, милорд? — догадалась я.

Лагот досадливо поморщился.

— Пока он не понимает, под кого именно копает. Но твоя просьба созвать волков, чтобы отвлечь служителей Ордена и поместных господ от охоты на ведьм, в конечном счете и навела консистора на мысль, что волки никогда не приходят в людские поселения просто так. В этом году не было ни морозов, ни голода, и даже оленей в лесах никто не убивал просто так — тогда почему весь берег кишит серой смертью?..

Бикон тяжело вздохнул и погладил кончиками пальцев новый браслет на запястье.

— Все было бы гораздо проще, если бы Нидер начал копать тихо, — заметил он. — Даже если бы он дошел до меня, то предпочел бы замолчать, потому что ему же было бы хуже — столько лет под покровительством волколака, а заподозрил светлый консистор что-то только сейчас?.. Да у Ордена к нему самому будет больше вопросов, чем ко мне! Но из-за шумихи вокруг твоего ареста и еще большей — после твоего побега Нидер заговорил открыто. И что на Горьком Берегу явно творятся какие-то чары, и что Янтарный орден обязан вмешаться, потому что даже до господ добрались ведьмы... — виконт раздраженно махнул рукой и повернулся ко мне.

— В твоих же интересах, чтобы он замолчал.

— В моих? — не сдержавшись, насмешливо переспросила я. — Про меня он уже сказал все, что мог!

— В твоих, — невозмутимо подтвердил Лагот. — Выставь его на посмешище. Докажи, что он не прав. Лиши его сана. Сделай так, чтобы ни один юродивый на этих берегах не воспринял его слова всерьез, — и сможешь вернуться к своему янтарному чистоплюю с гордо поднятой головой и родить ему ещё хоть десяток мальчишек. Хочешь, я сам дам за тобой такое приданое, что он будет орать во всю глотку, называя тебя женой?

«Хочу!» — едва не выпалила я, но вовремя прикусила язык.

Для начала было бы неплохо выяснить, что об этом думает сам Тоддрик. Что-то подсказывало, что внезапный фокус, когда беззащитная, казалось бы, женщина начинает управлять мужчиной, как куклой на веревочках, мог очень сильно повлиять на матримониальные планы янтарного господина.

— И как ты хочешь, чтобы я это сделала?

Лагот досадливо поморщился.

— Если бы я знал, как это сделать, не подставившись, то уже сделал бы сам! Но это ты и твои сестры — мастерицы ударов исподтишка. Придумай что-нибудь, — велел он и, лукаво сощурившись, предложил: — Или ты хочешь, чтобы я привел сюда Тоддрика, и что-нибудь придумал уже он?..

Я бессознательно прикрыла ладонью плоский ещё живот.

Я хотела, чтобы Лагот привел сюда Тоддрика. Я боялась, что он приведет сюда Тоддрика. Я вообще не знала, чего хотела!..

— Не нужно, — хмуро отозвалась я. — Не рискуйте, милорд.

А то придется потом искать другое убежище и новую веру в людей — оно мне надо?..

В голову, как назло, ничего не шло.

Орден дорожил двумя вещами: янтарем, потому что из него получались идеальные реликвии, и своим добрым именем, потому что только так их можно было продавать втридорога. Нидер был слишком осторожен, чтобы играться с тем и с другим. Орден был недоволен, потому что я сбежала от консистора, — но не настолько, чтобы выразить свое недовольство в виде лишения сана, как поступил в свое время с Янтарным магистром, запятнавшим себя связью с ведьмой.

Вдобавок консистор Нидер давно перешагнул тот порог, когда ещё можно запятнать себя связью с ведьмой — или хотя бы просто женщиной. Жаль — это было бы самое простое решение проблемы. А так...

В чем можно было обвинить консистора Нидера?

В том, что он спелся с Беренгарием и шнырял по потайным ходам Янтарного замка без ведома господина? Ордену плевать и на то, и на другое.

В том, что он читал ведьме проповеди о женском предназначении и ни о чем не догадался? Но потом-то ведь изобличил, да ещё при свидетелях!

В том, что поддерживал господина в намерении жениться на малолетней девочке? Но ее отец не против, так что закон не нарушен...

Как я ни крутила эти мысли в голове, по всему выходило, что проклятущий консистор — святой, и с этим ничего не поделать.

Это-то и вызывало больше всего вопросов. Чем тише казался омут, тем более занятная нечисть водилась на дне.

— Значит, ты справишься сама, маленькая мышка? — с беззлобной поддевкой уточнил Лагот, и я вздрогнула, осознав, что задумалась так глубоко, что едва не забыла о его присутствии в доме.

— Нет, — честно ответила я. Насчет своей самостоятельности я не питала никаких иллюзий. — Вообще-то... вы могли бы передать весточку леди Сибилле?

— Этой изменщице? — по-прежнему беззлобно уточнил Лагот, насмешливо вскинув брови. — Думаешь, это не внушит ей ложные надежды?

— Этой изменщице, — кротко подтвердила я. — Если я хоть что-нибудь понимаю в женщинах, милорд, то сейчас леди Сибилла бросила все силы на то, чтобы найти способ оставить при себе управляющего, и никаких надежд на ваш счет она не питает.

— И что она только в нем нашла? — досадливо поморщился волколак и подкрутил усы с одной стороны — вид у него сделался лихой и немного пьяный.

— Такая была партия, такие перспективы... как все-таки глупеют люди от любви, а, маленькая мышка?

Я развела руками.

Глупеют страшно — даже возразить нечего.

— Ладно, — лениво кивнул Лагот и по-звериному плавно оттолкнулся от лавки. — Будет тебе леди Сибилла. Никогда не мог отказать красивой женщине, — с неожиданной досадой добавил он и, так и не позволив мне вставить ни слова, кувырком вылетел из домика на сваях.

В промерзшие топи приземлился уже огромный зверь — взъерошенный и недовольный. Коротко рыкнув мне на прощание, он крадучись пробежал среди искривленных болотных теней — и был таков. А я наконец стерла с лица усмешку и закрыла дверь, сберегая тепло.

В одном я ошиблась, передавая просьбу увидеться через Лагота Фрейского: попросту велеть Сибилле явиться в бывший дом надзирателя виконт не мог — это означало бы признать, что сам он тоже навещал беглую ведьму, и навести на себя подозрения. Какую бы слабость Лагот ни питал к красивым женщинам, так рисковать он не стал, и цепочка передачи сообщения удлинилась.

К тому же леди Янтарного замка, конечно же, не могла позволить себе запросто отправиться на оздоровительную прогулку на болота, а положенная случаю свита наверняка увидела бы много лишнего.

Зато Годелот Риман, ныне безработный, ходил где хотел — хотя соленые топи, надо отметить, вызывали у него некоторые затруднения^ до домика он добрался замерзший и перемазанный грязью по пояс.

— Вы превосходно спрятались, моя госпожа, — мрачно постановил он, кое-как вскарабкавшись по лестнице, и удрученно уставился вниз, на рыбацкие сапоги, с которых немедленно натекла лужа.

Я не справилась с нервным смешком.

— Вы первый, кому хватило ловкости и упорства, чтобы добраться сюда на своих двоих, — справедливости ради заметила я. — Нужно было сразу обратиться к вам за новостями из Янтарного замка.

Годелот, решившись, споро выбрался из сапог и тут же выставил их за дверь, и я со смешком махнула рукой в сторону стола: сегодня на ужин у меня была уха — а бывшему управляющему явно было нужно согреться и выбросить из головы одну несчастную лужицу.

— Вы хотели увидеться с леди Сибиллой ради новостей? — Годелот неуверенно присел на лавку и не без опаски заглянул в котелок. — Она, признаться, разработала целый план побега, чтобы выбраться из Янтарного замка, но сэр Тоддрик оказался на шаг впереди, и теперь Сибилла сидит взаперти, — управляющий страдальчески скривился.

Я вручила ему ложку.

— Тоддрик не в духе? — осторожно спросила я.

Годелот недоверчиво уставился на меня поверх котла.

— Сомневаешься?

— Не уверена, из-за чего именно, — криво усмехнулась я и уселась напротив, зябко кутаясь в шаль. — Если из-за того, что я с ним сделала, — это одно. А если из-за того, что теперь консистор Нидер пытается заправлять здешними берегами и рыщет всюду в поисках ведьм, которых упустил янтарный господин, — это уже совсем другое.

— Я бы не сбрасывал со счетов ни один из этих вариантов, — честно ответил Годелот — и добавил к списку пренеприятный разговор с Янтарным магистром, едва не закончившийся заменой господина в замке.

Я нервно стиснула пальцы — до побелевших костяшек и дрожи в ладонях.

Мне было над чем подумать все эти дни.

— А что, если я скажу, что знаю, как поставить под сомнение духовный чин Нидера и заставить его молчать? — тихо спросила я. — Только мне понадобится помощь со слухами в Янтарном замке, и... Тоддрик будет в ярости, — честно предупредила я. — Но потом я отплачу тебе так щедро, что ты сможешь просить руки Сибиллы открыто, и никто не посмеет смотреть на тебя свысока.

Главное — чтобы Лагот не слишком переживал о том, что я намеревалась сделать с обещанным мне приданым.

— И откуда у ведьмы такие средства? — предсказуемо усомнился Годелот.

— Хочешь расписку, что они добыты честным трудом? — любезно предложила я.

— Хочу, — нахально подтвердил Годелот и подозрительно сощурился. — Тоддрик голову сломал, пытаясь избавиться от Нидера. И тут ты говоришь, что это под силу беглой ведьме?

Я мстительно улыбнулась.

— Именно беглой ведьме и под силу — благодаря тому, что консистор Нидер щедр на благословения и не слишком осторожен, когда их раздает.

Иначе тогда, на пиру, он был бы гораздо аккуратнее со словами, когда пожелал Тоддрику поскорее исполнить клятву обзавестись наследником, который прославил бы род Виров. Консистор благословил начинание рыцаря — и в результате тот действительно вот-вот обзаведется наследником. Сыном.

Только выходило, что ради этого светлейший консистор собственноручно благословил беглую ведьму.