Ангел-хранитель для заблудшей души

Глава 1

(Этой главой я НЕ пытаюсь оскорбить чувства верующих, это просто художественный вымысел. Относитесь к этому так. Если при чтении главы ваши чувства будут оскорблены, то просто не читайте эту главу)

Перед душой Тамары стоит мужик с крыльями в хитоне и в небесном сиянии. Перед ним стол на облаке и раскрытая книга, рядом чернильница с гусиным пером.

— Тут у нас накладочка вышла, госпожа хорошая, ваше тело было сегодня захоронено, — разводит руками Архангел Михаил.

— Что вы мне голову морочите, как могли мое тело похоронить, если я ещё не умерла.

— Накладочка. В катастрофе так все перемешалось, слишком много тел и душ было, вот и перепутали. И теперь ваше тело похоронено, а за вас упокоена душа другого человека, мы не можем принять вас.

— Возвращайте все в зад! Оживите мое тело!

— Ну, такой фокус мы провернули только один раз, боюсь сказать, но в вашем случае такое невозможно.

— Да что это такое. Я жаловаться на вас буду.

— Жалуйтесь. Всевышний вас все равно не слышит. Уж слишком много вас на Земле наплодилось. И все только и возносят молитвы: «Хочу, хочу, дай…», ему это надоело, и он перестал вас слышать.

— То есть я не могу повлиять на ситуацию?

— Видите ли, вы должны были жить еще лет так семьдесят, поэтому вам пока вход в царствие небесное закрыт. И у нас появилась дилемма: есть одна упокоенная душа и одно тело, у которого нет души, и одна неупокоенная душа, то есть ваша. У вас два варианта: либо вы принимаете чужое тело и живете в нем свои семьдесят лет, либо ходите по Земле без тела, пока не придет ваше время вознестись. Выбор за вами.

Душа Тамары готова была сейчас оторвать крылья этому недоумку. Вот как это могло произойти, у неё было столько планов, а он…

Внизу на земле её ждала любимая кондитерская, хоть и опостылевший, но муж, квартира в ипотеке. Она уже давно хотела увеличить кондитерский цех, на Новый год ей накидали кучу заказов на торты, даже если она сейчас спуститься с небес, то вряд ли все успеет сделать к намеченному сроку.

А тут этот… с крыльями… в хитоне…

Как, ну, вот как ей вернуться в свое тело?

— А если я выберу другое тело, то я смогу вернуться к своей жизни?

— Милочка, ну вы же станете другим человеком! — Архангел Михаил нервничал, и так работы много, а тут неупокоенная душа его терзает и отвлекает. Он торопился записать в книге все упокоенные души, нервно дергал рукой, перо сломалось неожиданно в самый неподходящий момент.

Архангел Михаил со злостью отбросил перо в сторону и вырвал из своего крыла следующее.

— Что вам ещё, милочка? — раздраженно спросил он у души.

— А можно мне побывать на своих похоронах? — задумчиво спросила его душа.

— Пожалуйста, — и он махнул рукой.

В тот же момент душа Тамары перенеслась на кладбище.

Тут было сыро и холодно, заунывно завывал ветер, трепетали ветки одинокой березы, что стояла возле ограды. Было слякотно, дождь перемешивался со снегом. Почва раскисла.

— Вот хмырь, — подумала душа Тамары о своем муже, — кладбище выбрал самое дальнее, место неустроенное.

В этот момент к воротам кладбища подъехал микроавтобус и машина мужа. Из микроавтобуса высыпали её подруги и сослуживцы, не так много, как ей хотелось бы сейчас. Но тут собрались все, кто был ей дорог.

Дверки элитного авто её мужа распахнулись, оттуда выпорхнула дамочка в белой шубке на высоких шпильках, затем вышел Тамарин муж. Он застегнул кашемировое пальто и с брезгливым видом посмотрел на грязную кашу под ногами. Близился Новый год, а зима никак не хотела вступать в свои права.

— Постеснялся бы, — зло зашипела её лучший кондитер Любочка.

— И не говори, не успел жену схоронить, а уже со шмарами ездит, — зло зыркнула в сторону Тамариного мужа её подруга Оля.

Душа с тоской посмотрела на мужа, его любовницу, потом оглядела подруг. Ей было тоскливо, одиноко и холодно. Чувство, что ей пора уходить, не покидало Тамару. Все было так печально, что не расстраивало даже наличие любовницы у мужа. А может она уже знала? Может её жизнь оборвалась тогда, когда все вылезло наружу?

Подъехала машина с гробом. И душа Тамары замерла в ожидании. В гробу лежало её тело. Это было оно. Тело молодой тридцатипятилетней женщины с признаками лишнего веса, но такое родное раньше, сейчас оно было чужим.

Она всмотрелась в эти черты. Густая шевелюра темных волос сейчас забрана назад и уложена так, как бы Тамара никогда не уложила. Густые брови, пухлые губы, немного курносый нос. Она вглядывалась в такие знакомые черты, теперь холодные и чужие, как у восковой куклы.

— Какая она у тебя была жирная, как ты с ней спал? — прошипела любовница, прижимаясь к её мужу.

Душа Тамары «сцепила зубы» и зло глянула на шмару.

— Ой, и не говори, когда трахал её, то всегда тебя представлял, здорово, что она сдохла, — улыбнулся муж своей прошмандовке.

Их никто не слышал, кроме души. Та слышат даже самый тихий шёпот.

Из машины выгрузили венки и цветы. К мужу подошли два служителя кладбища.

— Накинуть бы пару тыщёнок, господин хороший, могилу капать умаялись, гроб большой, — и служитель протянул требовательно руку.

Муж замялся, покопался в карманах и вынул две замусоленные бумажки. Те исчезли в карманах мужиков, как по мановению волшебной палочки. Гроб подняли и понесли.

— Ты деньгами то не раскидывайся, — поучала любовница.

— Ну, дорогая, теперь все наше, главное её киллер вместе с ней сдох, платить никому не придется.

Киллер… все наше… её хотели убить.

Что это было? Он хотел её смерти? Господи!

И тут же из пространства рядом с душой возник Ангел. Обнял её своими крыльями, пытаясь смягчить удар.

Но душа дико выла, умирая вместе с телом. Любовь кончилась. Её никто не любил, он желал ей смерти.

Если бы у души был мозг, то он сейчас бы взорвался.

— Он хотел меня убить, чтобы получить все? — всхлипывала душа, утирая слезы хитоном Ангела. — Какой ужас!

В этот момент процессия засеменила по скользкой дорожке из глины в сторону выкопанной могилы. В руках её мужа были две жалкие гвоздки.

— Даже на цветы денег пожалел, — тоскливо подметила душа.

А потом в злом порыве она толкнула мужа в спину. Нет, у духов нет возможности использовать физическую силу, но иногда и ментальной хватает. Ангел ей помог.

В этот момент муж, что замыкал процессию вместе со своей любовницей. Он поскользнулся, его резко бросила вперед, как от какого-то толчка. Он раскинул руки, а любовница не успела выдернуть свою руку из его, и они, громко вскрикнув, шмякнулись мордами в грязь. Передние ряды зашушукались, стали оглядываться. На лицах её коллег и немногочисленных подруг появились злорадные улыбочки.

Муж же, матерясь и чертыхаясь, поднялся, отряхнулся и зло отшвырнул вялые гвоздички. Те отлетели и повисли на чужом и старом ржавом памятнике. Из могилы возникла душа бабули. Она принюхалась к цветочкам и просияла.

— Обо мне вспомнили, милые мои…

Душа Тамары хотела было что-то сказать, но Ангел её одернул.

— Не мешай ей возрадоваться! Дай бог вознесется…

— А почему она не вознеслась сразу? — удивилась душа Тамары.

— Так была озабочена делами домашними, сыновьями непутевыми, внуками непослушными, что призыва Господня не услышала, а теперь ждет, когда внучки помянут бабушку. Так и ходит по Земле грешной неприкаянная.

Душа Тамары со страхом посмотрела на неприкаянную. Нет! Она так не хочет. Её и поминать будет особо некому. Родители давно в могиле. Детей она не родила, заболевание у неё какое-то мудреное нашли. А тут ещё и муж, объелся груш. Даже не дождался её похорон. Тот явно её вспоминать не будет.

И что тогда?

Она вот также будет сидеть у своей могилы и ждать, чтобы хоть кто-нибудь к ней пришёл?

— Нет! Нет! Я так не хочу!

— Ты выбрала свой путь! — возликовал Ангел.

Они вновь оказались перед Архангелом Михаилом.

— Ну, и какое твое решение?

— Я хочу прожить жизнь земную, — уверенно и твердо сказала душа Тамары.

— Да будет так, — воскликнул Ангел.

И в тот же момент облака над ним сгустились, сияние померкло. Потом стало совсем холодно и темно. Где-то неприятно пищало, и в мозгу мигала красная лампочка.

Потом до неё донесся голос.

— Проводником тебе мы посылаем душу, она будет твоим Ангелом-хранителем…

Громкий писк разорвал пространство. Яркий свет ударил в глаза.

— Она проснулась! — раздалось рядом.

— Ну, слава богу!

И она открыла глаза.