Ангел-хранитель для заблудшей души

Глава 2

В глазах, словно песок насыпали, печёт в груди и голова кружится. Взгляд упирается в светящие точки на потолке, по которому ползёт трещина. Рядом что-то неприятно пищит, разрывая барабанные перепонки. Слабый вздох, легкие с шумом раскрываются и скрипят, как меха на старой гармошке.

— Воды…

Во рту сухо, как в пустыне Сахара в жаркий полдень.

— Воды…

— Она очнулась, — голос спокойный, уверенный, и над ней склоняется пожилой мужчина в белой шапочке, у него очки в тонкой оправе и небольшая бородка.

— Пить, — вновь попросила она.

— Дайте ей воды, — командует он кому-то невидимому.

И тут же в губы упирается трубочка, а ноздри щекочет запах воды. Первые глотки болезненные, как будто пьешь не воду, а расплавленный свинец. А потом вдруг ощущаешь прохладу, и жадно начинаешь пить.

Она пила и пила, никак не могла напиться.

— Хватит, много сразу вредно, — вновь раздался голос.

Она попыталась повернуть голову, но в тот же миг поняла, что голова зафиксирована.

— Не вертитесь, девушка, у вас шея зафиксирована в ортезе. Это ж надо умудриться так упасть, что головой о чугунные перила стукнуться. Это просто ваше счастье, что вы отделались гематомой и сотрясением мозга.

Она смотрела на врача и ничего не понимала. Кто она? Где она упала? И где она сейчас? Кто её родственники? А где она живет?

Она испуганно таращилась на врача.

— Тут родственники пришли к пострадавшей, — в палату забежала медицинская сестра. — Просят пустить.

— Только недолго, пациентке пока трудно говорить, и надо меньше информации, — доктор выскочил из палаты. И в тот же миг туда вошли трое.

Это была женщина лет шестидесяти, молодая женщина лет тридцати и мужчина, лет так от тридцати пяти до сорока.

На голове пожилой тетки была хала из черных с сединой волос, черные усы на лице, и огромные брови, Леня Брежнев мог позавидовать их густоте и ширине. Тетка походила чем-то на Буденного, но ей надо было выдать шашку и папаху. Ходила тетка переваливаясь как гусыня, потому что обладала такой «кормой», что не в каждую дверь такая корма проходила, поэтому в двери тетка прошла боком.

Девушка, что забежала вслед за ней, была очень похожа на мать, разве что усов ещё не было, да и «корма» была поменьше, но зачатки того и того уже были.

Мужчина же был субтильным, с бледным и длинным лицом, ранними залысинами. Бесцветные его глаза суетливо бегали из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть немногочисленные предметы, находящиеся в палате. Он словно боялся посмотреть ей в глаза.

— И чего ты тут разлеглась? — начала тетка, без всякого приветствия. — Дома пол не помыт, стирки целый воз, скоро праздник. Надо по магазинам бегать, продукты покупать, салаты строгать, а ты тут валяешься.

Тетка вызывала глухое раздражение, хотя она её не знала. Но голос, запах удушливых духов, сам вид порождал в ней такую злость, что она готова была задушить тетку голыми руками.

— Да, милая, ты уж поправляйся быстрее, пять дней до праздника, — заюлил мужчина.

Он вызвал у неё чувство отвращения. Как будто она шла, шла и наступила в экскременты.

— Не че симулировать, — поддакнула девица.

— Вы кто? — спросила она.

И всё семейство замолчало. Пришедшие к ней люди приходились родственниками друг другу, она поняла это сразу, как только их увидела. У них у всех были схожие черты. Вот только кем они приходились ей?

— Ты головой ударилась что ли? — проворчала тетка.

— Да, — насколько это было возможно, кивнула она.

— Понятно…

Тетка хищно посмотрела на неё.

— То есть ты ничегошеньки не помнишь?

— Нет.

— Мы тебе бумажки принесем, подписать надо, — усмехнулась тетка.

— Зачем? А вы кто? — опять спросила она.

— Милая, я твой муж, — сюсюкая, сказал мужчина, — а это моя мама и моя сестра. Ты нам обещала документы подписать, но исчезла, а потом мы тебя нашли в больнице.

— А где моя мама? — спросила осторожно она.

— А твои родители померли, ты в детдоме росла, — вновь залебезил её муж.

— Да, у тебя ни кола, ни двора, только мы, — поддакнула тетка и хищно посмотрела на неё. — Мы завтра подъедем, тебя проведать, кое-что подпишем.

Тетка окинула взором палату. Покосилась на дверь, а затем опять обратила свой взор на больную.

— Бумажки подпиши и лежи, выздоравливай.

— Все на выход, больная только что очнулась, ей нужен отдых, — доктор командовал так, что не подчиниться ему было сложно.

— Доктор, она ничего не помнит, нас не узнает, — заюлил муж.

— Это бывает при травмах, кратковременная амнезия, она пройдет со временем, — кивнул головой доктор. — С больной все будет хорошо, я не вижу поводов для беспокойства.

Он ловко вытолкал посетителей за пределы палаты. И двери захлопнулись.

Она лежала и смотрела в потолок. Тамара…

Точно. Она Тамара! Кондитер.

А муж? Он не похож на её мужа, уж слишком дохлый.

Она резко подняла руку.

И чуть не вскрикнула. Вместо полной и сильной руки, которой она легко замешивала десять килограммов теста, она увидела тонкую, как прутик у кустика ивы, руку. Она ощупала себя. Где её увесистая грудь? Прыщики какие-то на месте вполне такой справной груди. А где могучие плечи? Да она одной рукой поднимала огромные кастрюли в кафе. Она похлопала себя по бедрам. Нет, у неё не было такой кормы, как у тетки, которая назвалась её свекровью, но у неё были вполне такие округлые бедра.

Ничего этого не было! Словно десяток котов её облизали со всех сторон.

Она тощая!

От ужаса она схватилась за лицо и ощупала его. Ничего похожего.

— Господи, кто я? — испуганно прошептала она в пустоту.

— Ты — это я, — ответила ей пустота. — Нас поменяли местами, я отдала тебе свое тело, но душа у тебя своя.

— Кто со мной говорит? — испуганно пропищала она в пустоту.

— Я твой Ангел-хранитель, — представилась пустота.

— Где ты?

— Я здесь. И тот же час пред ней предстал Ангел с крыльями в хитоне.

— Я вам ужина принесла, — в палату зашла медсестра.

Она прошла сквозь Ангела и поставила на тумбочку тарелку и стакан.

— Кушайте на здоровье, вам надо обязательно кушать, а то у вас ещё и анемия до кучи, — покачала головой медсестра.

— А вы её видите? — осторожно показала она на Ангела.

— Кого, милая? — удивленно уставилась на неё медсестра.

— Ангела, — шёпотом спросила она.

— Нет, здесь никого нет, — спокойно ответила ей медсестра, — я вам укольчик на ночь поставлю, чтобы видений не было. Выспитесь, мерещиться ничего не будет. Это все последствия травмы.

Она выдохнула и закрыла глаза. А когда открыла их, чуть не заорала. Потому что Ангел-хранитель сидел рядом с ней.

— Изыди, — прошептала она.

— Это про сатану, а я Ангел-хранитель, я не могу тебя бросить, уйти, исчезнуть. Это моя работа.

— Ты так и будешь таскаться за мной? — испуганно пробормотала она.

— Конечно. Я же сказала, это моя работа. Я привязана к тебе и не имею возможности уйти, пока не отработаю свой грех.

— Какой у тебя был грех, ты же Ангел?

— Но я была человеком. И тоже грешила.

— Ты? Просто на тебя без слез не взглянешь, не понимаю, чем ты там грешила?

— Я добровольно хотела отказаться от дарованной Господом жизни, — печально вымолвил Ангел.

— Тогда как ты попала в чин Ангельский.

— Так мою душу забрали вместо твоей!

— Ой, едрит-мадрит! Это чё? Это я должна быть Ангелом?

— Нет, но ты бы попала в царствие небесное, но так как нас перепутали, то туда по ошибке попала я. Теперь ты понимаешь?

— Ничего не понимаю. А как ты Ангелом то стала?

— Так проводник тебе нужен, ты теперь в моем теле и живешь моей жизнью, вот меня Ангелом — хранителем и сделали.

— А кто я?

— Ты… я не помню…

— Едрит-мадрит, вот такой у меня Ангел!