Ангел-хранитель для заблудшей души

Глава 30

Прошло два года. Был канун Рождества.

— Милый, я беременна, — произнесла Лариса, держа тест с двумя розовыми полосками.

— Это же чудесно! — воскликнул он и подхватил её на руки, закружив по комнате. — У нас будет ещё один маленький.

Вот только маленьких оказалось не один, а два.

— Как я счастлива, — говорила Лариса, поглаживая свой животик.

— Мам, мам, у меня будет братик? — спрашивала дочка.

— Не знаю, милая. Может братики, может, сестрички!

— Я их люблю! — говорила доченька и её глаза сияли. — А у них тоже будут Ангелы?

— Какие Ангелы? Разве ты их видишь? — удивленно спросила Лариса.

— Конечно, мамочка, я и твоего Ангела вижу, — улыбалась дочка. — И Кот у нас Ангел. И у меня есть Ангел.

Лариса с удивлением смотрела на дочь.

— Ты просто чудо, — сказала Лариса.

— Я прощена, — вдруг сказал Ангел.

— Что?

— Я прощена, я возвращаюсь, — улыбнулся Ангел. — Я вновь воссоединюсь с семьей.

— А как же я? — удивилась Лариса.

— А у тебя будет другой Ангел-хранитель, — немного печально улыбнулся Ангел и растаял.

Лариса бросилась в свою комнату, взяла телефон и набрала Самуила.

— Самуил, она сказала…

— Её простили, — тихо ответил Самуил.

— За что? За что её было прощать, она же ничего такого не сделала, зачем ей нужно было прощение? — кричала в трубку Лариса.

— Ларисочка, в той своей жизни она отказалась от жизни, дарованной Господом, гореть бы ей в аду, если бы тела случайно не перепутали, — Самуил говорил так, словно рассказывал таблицу умножения нерадивому ребенку. — Ей дали возможность напитаться любовью вновь. Не тебя перевоспитывали, а её.

— Как это её? Она же мне все время говорила, что должна меня научить возлюбить ближнего своего, — удивилась Лариса.

— Она ошиблась. Любовью должна была напитаться она, унынье — это страшный грех. Она не хотела жить, — слова лились тихо, как будто шелестят листья. — Она не любила себя, не вспыхнула у неё любовь и к тебе, к той, кого она должна была защищать. Вспомни. Она ходила и все время канючила, недовольная тобой.

— Да. Она была именно такая. И все учила меня жизни.

— Пока в ней не вспыхнуло пламя любви, путь на тот свет ей был заказан.

— Теперь она прощена?

— Ты её напитала любовью. Твои дети. Она исправилась.

— И я её никогда больше не увижу?

— Неисповедимы пути Господни, — усмехнулся Самуил.

Через восемь месяцев у Ларисы родилась двойня: мальчик и девочка.

Было много радости и счастья.

Только Лариса очень скучала по своему Ангелу. И иногда выходила из дома поздним вечером и смотрела на звезды, словно хотела увидеть среди них Ангела.

— Это ж надо было сразу двоих родить, — ворчал кот, покачивая люльку с младенцами. — Я же говорил Димке, раздай лишних, зачем нам так много.

— Кот, я сейчас по голове тебя веником тресну, — возмущалась Лариса.

— Ладно, ладно, ты это… рыбки ка мне свеженькой купи, — мурчал кот.

Жизнь продолжалась. Дети росли. Вот уже старшая дочь пошла в школу.

Потом в школу пошли младшие. Дима с Ларисой жили дружно, не ругались, дня не могли прожить раздельно. Они, как две половинке, одного целого, однажды встретившиеся в огромном городе, уже не могли быть разделены. Годы пробегали, окрашивая их головы сединами, но их любовь не старела.

Самуил уехал в другой город, а может в другую страну.

Кот остался с ними.

Однажды Лариса спустилась вниз на кухню и не увидела Кота.

— Кот, завтрак, ты же никогда не пропускал? — крикнула она вглубь дома.

Но Кот на зов не пришёл. Она нашла его в кресле. Кот лежал и тяжело дышал.

— Кот, что с тобой? Ты заболел, я вызову ветеринара? — заволновалась Лариса.

— Не надо, — тихо ответил ей Кот. — Пришёл мой час. Меня тоже простили и отпустили мои грехи.

— Кот, нет Кот, ты не можешь покинуть нас, — запричитала Лариса.

Она так привязалась за эти годы к своему мохнатому другу, что не представляла дом без него.

— Мой час настал, скоро за мной придет Ангел смерти, — Кот тяжело сглотнул и закрыл глаза.

— Но ты же Ангел, ты не можешь умереть, — воскликнула Лариса.

— Мне простили мой грех, и освободили от повинности, — тяжело вздохнул Кот.

— Какие грехи ты мог совершить, не ту кошка потоптал? — удивилась Лариса.

— Когда-то и я был человеком. Поэтом. Писал стихи и поэмы.

— Это грех? — ещё больше удивилась Лариса.

— Нет, Лариса, это не грех. Греховна было бросить женщину, которая любила меня, которая верила в мой талант, когда в него не верили другие. Я стал популярным и модным и забыл ту, которая боготворила меня, когда лучи славы ещё не затронули меня. Я ушёл. А она любила меня всю оставшуюся жизнь, ушла из неё с моим именем на устах и портретом под подушкой. Вот за это я был наказан.

— И тебя превратили в кота?

— Я носил много шкур, личин, исполняя наказание. Я должен был внушать любовь самым мерзким людишкам, самым отъявленным негодяям. Шли годы, а я все не мог заслужить прощение. Но… вы с Дмитрием другие. Вы помогли нам. Знаешь, я рад, что все так случилось.

Это были последние слова Кота.

Они похоронили его под раскидистым кленом. И на его похороны даже прилетел Самуил.

— Мам, а у котов может быть реинкарнация? — спросила старшая дочь Ларису.

В этот момент в другом городе у кошки родился маленький серенький котенок. Ничем не примечательный, в мелкую полоску. А его первая хозяйка дала ему странное имя Виссарион.

Конец.