Ангел-хранитель для заблудшей души

Глава 5

И так свекровь её не любит, собственно, как и золовка. Муж ей изменяет. В семье она «терпила» и по всему видимому на ней ездят как могут. Здесь она и кухарка и уборщица. Мужу она не нужна. Так зачем это все? Почему она не разведется с ним?

Лариса сидела за столом с родственниками и рассматривала их.

Свекровь водрузила свое тельце рядом со своей подругой Аллой Михайловной. Они ровесницы, друг на друга похожи как две капли воды. Разве что у Аллы Михайловны корма была поменьше, да ещё не выросли усы. Они мило беседовали, обсуждая толи родню, толи знакомых. Как это говориться, мыли кости.

Рядом с ними сидела Светочка и хихикала с любовницей мужа. Та была девушкой лет двадцати пяти, а может и меньше, недалекой, даже глуповатой. Из разговора Лариса поняла, что муж был средней руки чиновником. А девица была его секретаршей. Как и все нынешние девицы, что хотят пристроить тельце поближе к кошельку, Кристя, так звали девушку, накачала тело силиконом, кое-что отрезало, кое-что ушила, поэтому больше походила на пластмассовую куклу, чем на живую девушку. И сейчас Светочка очень интересовалась у той, в каком косметологическом кабинете лучше всего закачать гель себе в губы. Разговор тупого с тем, кто ещё тупее. Девушки обсуждали перманентный макияж, филлеры и татуаж губ.

Муж сел рядом с Ларисой, как раз напротив премиленькой и туповатой секретарши. Под столом та гладила его ногу своей, пытаясь засунуть ножку между ног Павла. А тот глупо улыбался и пускал слюну.

Есть не хотелось. Салаты все были ужасные, жирные, они вызывали чувство омерзения и изжогу. Их могли жрать только свекровь с Аллой Михайловной да муж.

Лариса для проформы посидела за столом минут сорок, а потом, сославшись на головную боль, ушла к себе в комнату. На выходе она услышала несколько фраз, брошенных ей в спину.

— Когда уже твоя убогая сдохнет.

— Она у вас на ладан дышит.

— Как она меня достала.

Лариса лишь усмехнулась. Болтайте, болтайте, посмотрим, за кем останется последнее слово. Она закрыла двери и легла на кровать. За окном горели огни города. Новогодняя ночь словно пробудила бесов. Народ не спал. Все куда-то шли, толкались, кто-то орал под окном, большая компания устроила попойку прямо на соседнем балконе. В двенадцать часов люди выбежали на улицы, чтобы запустить салюты. Небо расцвело сотней ярких огоньков, отовсюду раздавались хлопки и громкие крики «ура».

Ангел сидел на подоконнике и смотрел на улицу.

— Красиво, — тихо сказал Ангел.

— Красиво и весело, — подтвердила Лариса. — Мы с мужем в той, прошлой моей жизни, всегда покупали много салютов и вот также выходили на улицу в двенадцать.

Она с тоской вздохнула.

— Как мне теперь жить, если я не знаю жизни Ларисы, но хорошо помню жизнь Тамары, во мне две личности теперь живут одновременно.

— Придет время, и ты забудешь жизнь Тамары, — тихо ответил Ангел.

— А если я не хочу?

Ангел лишь пожал плечами.

— Двумя жизнями живут лишь сумасшедшие в своих грезах, — ещё раз пожал плечами Ангел. — А ты нормальная.

Лариса подошла к окну и встала рядом с Ангелом. Они смотрели вниз, там, где скопился народ. В этот момент людей было так много, что они напоминали ей черных огромных муравьев у огромного муравейника.

Она прошла через зал и вышла на лоджию. Отсюда видно было лучше. Люди внизу копошились. Кто-то устанавливал салюты, кто-то командовал. Через минуту все пространство перед домом залили яркие огни.

— Красиво, — печально сказал Ангел.

— Красиво, — подтвердила Лариса, а может Тамара. Она и сама не знала, в какой момент она кто.

Салюты не прекращались, они взмывали в небо, раскрашивая его синий бархат в разные цвета. Ларисе эта чехарда с салютом надоела, и она стала рассматривать толпу. Огоньки выхватывали в толпе то одну парочку, то сразу кучку. Ларису привлекла одна из пар. Она присмотрелась, и в этих двоих узнала своего мужа и его секретаршу. Пара целовалась в засос. Они даже не скрывались.

— Как больно на это смотреть, — воскликнул Ангел, и Лариса поняла, что Ангел тоже смотрит на эту пару.

— Ты его любила? — Лариса с удивлением посмотрела на Ангела.

— Он был рядом, у меня никого нет, это страшное чувство одиночества, — Ангел прижимал тонкие ручки к груди. — Меня накрыло отчаянье, когда я узнала.

— А я бы отмутузила муженька, а его стервочку бы за волосы по полу бы протащила, — ответила ей Лариса.

— Ты очень жестокая, — Ангел посмотрел на неё, вытаращив глаза.

— Зато справедливая, не хер чужим девкам на моего мужа зариться, а мужик должен рядом с женой быть, — вынесла вердикт Лариса.

— Как же ты с ним теперь жить будешь?

— Никак, зачем он мне? Мозги то у меня от Тамары, тело вот от тебя, — Лариса хмыкнула. — Да, с такими телесами профурсетку не завалишь, да и с маменькой не справишься. Эх, где мои восемьдесят килограмм.

— Как же ты теперь жить будешь? — Ангел переживал за свою подопечную.

— Ничего, к концу праздников разберусь, — заключила Лариса и пошла спать.

Утро было хмурым.

Лариса проснулась от того, что в большой комнате кто-то безбожно храпел.

Она осмотрела спальню. На кровати она лежала одна, но рядом с кроватью было разложено кресло, где посапывала золовка. Лариса тихо встала и пошла умываться. Из зеркала на неё смотрела худенькая девушка. Она была бледной, с фарфоровым личиком, с красивыми кукольными чертами лица и огромными голубыми глазами. Девушка определенно была красивой. Вот только жизнь наложила на неё свой отпечаток. И на кукольном личике уже обозначились носогубные складки, глубокая морщинка на переносице, и тонкие лучики на лбу.

У Тамары лицо было другое: круглолицее, пышное, со щечками и пышными губками. В её глазах всегда искрился смех. Лариса была её полной противоположностью.

— Как же мне теперь жить? — задала вопрос сомой себе Лариса.

Умывшись, она зашла в гардероб. Собственно и выбирать из одежды особо было нечего. Она нашла брюки и кофтёнку, застиранного розового цвета.

Лариса пошла на кухню. Проходя через зал, с удивлением посмотрела на свою свекровь, что оглашала стены и потолок комнаты могучим храпом. По дороге заглянула в кабинет. На сбитых простынях спал её муженек в обнимку с секретаршей.

— Вот блин, ничего не бояться.

На кухне высилась гора посуды, неприятно пахло заветренной едой. Мозг Тамары среагировал сразу. Она терпеть не могла грязную кухню. Кухня была её храмом, местом медитации и успокоения.

Руки сами взялись за дело. Вскоре у входа стояли мешки с мусором, посуда блистала чистотой, а она домывала пол. Только тогда, когда кухня заблестела, Лариса выдохнула, порылась в ящиках и достала молотый кофе.

Второй слабостью Тамары был кофе. Варила она его сама, добавляла туда разные специи и пила без сахара. Поэтому тело Ларисы повторяло все те движения, что обычно совершала Тамара, готовя себе утреннюю чашечку кофе.

Пока она занималась своими обычными, утренними делами, её мозг неустанно работал. Тамарин мозг готовил месть, она решила не спускать муженьку его загулы, и в ближайшее время выправить ситуацию со своим гардеробом.

Прошло еще полчаса, когда все действующие лица стали подтягиваться на кухню.

— Э, как там тебя, кофе мне тоже свари, — потянула носом, зашедшая на кухню золовка.

— У тебя руки есть? Есть, — вынесла вердикт Лариса. — Кофе вон там, свари сама.

От такой наглости золовка вновь впала в ступор. Она стояла посреди кухни и удивленно таращилась на Ларису.

— Ты чего, болезная, сказала? — грозно закричала она.

— Я предложила тебе сварить кофе самой, — спокойно ответила ей Лариса. — Да, и потом не забудь посуду за собой помыть.

— Да я тебя сейчас, — глаза золовки засверкали, но тут подоспела свекровь.

— Света остынь, — рявкнула она. — Налей себе сама, вон там растворимый стоит.

Лариса поднялась и прошла мимо их, вышла из кухни, прикрыв дверь за собой. Но не ушла, а прислонилась ухом к щели, чтобы услышать то, о чем будут говорить эти две ведьмы.

— Ты с ума сошла, — зашипела старшая ведьма, — она ещё документы нам не подписала, вот когда подпишет, тогда хоть насмерть её забей.

— Давай уже быстрее, надоела она мне, — чуть громче ответила Света, но мать зашипела на неё, и они перешли на шёпот.

— Не беси её, у нас ни кола ни двора, все имущество на ней, взбесится и выгонит, — зашипела свекровь. — Куда ты пойдешь? В нашей двушке место немного.

Лариса хмыкнула. Да, будь у неё тело Тамары, она бы двух шмар взяла бы за шкирку и выкинула в подъезд, но у неё нет той силы и веса. Надо действовать тоньше.

Ох, устроит она им хорошую жизнь, сами сбегут.

Она обернулась и вновь увидела Ангела. Та стояла поникшая, дрожащая, испуганная.

— Ты чего? — удивленно спросила Лариса.

— Страшно, — ответил ей Ангел и отвел глаза.

В этот момент в коридоре показался её муж, он шёл со своей шалавой, держа ту за пальчики.

— Ну, клоуны собрались, цирк приехал, начинаем гастроли, — подумала про себя Лариса.