Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)

Глава 12

Обратная дорога заняла почти неделю.

Рейнар ещё был слаб, хотя Галлия пичкала его зельями каждый день. Пришлось нанять повозку, чтобы ехать медленно, с остановками. Но оба были счастливы просто быть рядом.

— Ты не представляешь, как я боялась, — призналась Галлия однажды вечером, когда они остановились на ночлег в придорожном трактире. — Когда Тимон прибежал и сказал, что ты ранен… у меня сердце остановилось.

— Представляю, — Рейнар взял её руку в свою. — Потому что со мной было то же самое, когда я узнал, что Инесса распускает слухи. Я боялся за тебя больше, чем за себя на любой битве.

— Дурак, — улыбнулась Галлия.

— Дурак, — согласился он. — Твой дурак.

Она хотела что-то сказать, но в горле встал ком. Просто прижалась к его плечу и закрыла глаза.

В Травяной угол они въехали утром.

Солнце только вставало, дуб встречал их золотистой листвой, весна уже вовсю хозяйничала. У лавки толпился народ.

— Что случилось? — Галлия высунулась из повозки.

А потом увидела вывеску.

Новую. Красивую. С золотыми буквами.

«Лавка зелий Галлии. Наследницы Соры»

А под ней венок из живых цветов.

— Тимон! — закричала Галлия, выпрыгивая из повозки. — Тимон, это что такое?

Тимон выскочил из лавки, сияя как начищенный самовар.

— Это подарок! — объявил он. — От всех, кому ты помогала. Мы скинулись, заказали вывеску у лучшего мастера. Нравится?

Галлия смотрела на вывеску, и глаза её наполнялись слезами.

— Ребята… — прошептала она. — Зачем? Это же дорого…

— Не дороже твоей доброты, — сказала соседка, выходя из толпы. — Ты нас всех лечила, жалела, бесплатно помогала, когда надо. Пора и нам тебя отблагодарить.

— А это от стражников, — Тимон вытащил откуда-то большой мешок. — Здесь новое кресло для лавки. Мягкое. Чтоб ты не в Сорином старом сидела, а в своём. Сора бы одобрила.

Галлия разрыдалась.

Она стояла посреди улицы, прижимая к груди руки, и плакала, не стесняясь. Рядом подошёл Рейнар, обнял за плечи.

— Видишь, — сказал он тихо. — Ты здесь своя. Тебя любят. И это заслужила ты сама.

— Я… я просто делала свою работу, — всхлипывала Галлия.

— Ты делала больше, чем работу, — соседка погладила её по руке. — Ты делала дело. С душой. А это редкость.

Весь день в лавку шёл народ.

Кто с поздравлениями, кто просто за зельем, кто поглазеть на знаменитую травницу, про которую уже ходили легенды. Галлия крутилась как белка в колесе, но успевала всем улыбнуться, каждому сказать доброе слово.

Рейнар сидел в углу, пил чай и смотрел на неё. И в глазах его было столько тепла, что даже соседка, заглянув, понимающе кивала.

— Хороший мужчина, — сказала она Галлии вечером, когда последнийпокупатель ушёл. — Надёжный. Не чета братцу.

— Он не брат, — отмахнулась Галлия. — Он… другой.

— Вижу, — усмехнулась женщина. — И он на тебя так смотрит, что хоть сейчас под венец. А ты?

— А что я? — Галлия опустила глаза. — Я старая. Мне не по возрасту уже эти глупости.

— Сколько тебе? — прямо спросила соседка.

Галлия замялась. Сказать правду нельзя. А врать не хочется.

— Много, — сказала она уклончиво. — Больше, чем кажется.

— А ему сколько? — соседка кивнула на Рейнара, который вышел на крыльцо подышать воздухом.

— Сорок пять, кажется.

— И что? — женщина развела руками. — Он взрослый мужик, ты женщина в самом соку. Какая разница, сколько вам лет? Главное, чтоб душа подходила.

Галлия вздохнула.

— Душа подходит, — призналась она тихо. — Очень подходит.

— Ну так чего ждёшь?

— Сама не знаю, — честно ответила Галлия. — Боюсь, наверное. Привыкла одна. Боюсь снова привязаться, а потом потерять.

— Потерять можно и не привязываясь, — философски заметила соседка. — А найти только если рискнёшь.

Она похлопала Галлию по руке и ушла, оставив её наедине с мыслями.

Вечером они сидели на крыльце, как тогда, осенью. Только теперь было тепло, пахло цветущими травами, и звёзды светили ярко.

— Рейнар, — сказала Галлия. — А как мы будем дальше? Я имею в виду… сплетни, общество, твоя семья? Всё это никуда не делось.

Он молчал долго, глядя на дуб.

— Я сам по себе, — сказал наконец. — Окончательно. Ещё когда Малик с тобой развёлся, я понял, что мне там не место.

— Но ты же военный, у тебя положение, репутация…

— Моя репутация на границе заработана, а не в гостиных, — перебил он. — Кому надо, те знают, что я честный командир. А кому не надо, пусть языками чешут. Мне плевать.

— А мне не плевать, — тихо сказала Галлия. — Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

— Галлия, — он повернулся к ней. — Ты лучшее, что со мной случилось за последние десять лет. Если из-за тебя у меня будут проблемы, я сам выберу эти проблемы. С радостью.

Она посмотрела на него. Серые глаза светились в темноте, и в них была такая глубина, что захватывало дух.

— Я люблю тебя, — сказала Галлия. — И это меня пугает. Потому что я не думала, что смогу ещё когда-нибудь так.

— А ты не думай, — он улыбнулся. — Просто будь.

И поцеловал её.

Наутро Галлия проснулась с чувством, что мир изменился.

Солнце светило ярче, травы пахли слаще, даже дуб шумел как-то по-особенному приветливо. Она вышла на крыльцо, вдохнула утренний воздух и улыбнулась.

В лавку уже шли первые покупатели. Жизнь продолжалась.

Но теперь в этой жизни был Он.

Прошло две недели.

Рейнар всё ещё был в Травяном углу, восстанавливался после ранения, хотя на самом деле просто не хотел уезжать. Помогал Галлии по хозяйству, таскал тяжёлые мешки, чинил крыльцо, которое давно просило ремонта. Покупатели привыкли к нему, перестали удивляться.

— Ваш муж? — спрашивали новички, кивая на Рейнара.

— Пока нет, — улыбалась Галлия. — Но, надеюсь, будет.

Рейнар при этих словах краснел, как мальчишка, и отворачивался. Но глаз его сияли.

Однажды вечером, когда они пили чай, он сказал:

— Галлия, мне скоро возвращаться на границу. Рана зажила, дела ждут.

У неё упало сердце.

— Надолго?

— Не знаю, — честно признался он. — Может, на месяц. Может, на полгода. Граница есть граница.

Она молчала, глядя в кружку.

— Но я вернусь, — твёрдо сказал он. — И когда вернусь, я хочу, чтобы ты стала моей женой. По-настоящему. Если ты согласна.

Галлия подняла глаза.

— Ты серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее.

— А как же… сплетни, семья, общество?

— Я уже говорил: плевать, — он взял её руку. — Ты моя семья. И лавка эта, и дуб, и соседка твоя любопытная, и Тимон — вот моё общество. А остальные… переживут.

Галлия смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается тепло.

— Я согласна, — сказала она. — Конечно, согласна.

Он поцеловал её, и дуб за окном согласно скрипнул.

Наутро Рейнар уехал.

Но теперь Галлия не боялась. Она знала: он вернётся. Обязательно вернётся. А пока есть работа, покупатели, лавка и кольцо на пальце, простое серебряное, которое он надел ей перед отъездом.

— Обручальное, — сказал он. — По нашим, северным обычаям. Когда вернусь, сыграем свадьбу по-настоящему. Со всеми церемониями.

Галлия смотрела на кольцо и улыбалась.

Жизнь налаживалась. По-настоящему.