Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)

Глава 2

Лавка оказалась совсем рядом с дубом на той же окраине города.

— Я всегда говорила: хорошее дерево половина успеха, — щебетала старушка, шустро семеня по тропинке. — Дуб силу даёт, мудрость копит. Под ним и травы лучше растут, и зелья быстрее настаиваются. Ты как, милая, идти-то можешь? Может, привал сделать?

— Могу, — хрипло ответила Галлия.

Босые ноги уже не чувствовали ничего. Синяки на теле ныли ровной тупой болью.

В голове мысли в кашу, Галина старалась не думать о тех ненормальных бывших родственниках. Она думала о том, как ей теперь жить в этом мире. Побои пройдут. Жизнь продолжается. Вырвалась из такой семейки и даже лучше!

А теперь она идёт за странной старушкой в лавку с зельями. У неё есть книга, есть руки, и у неё есть мозги, которые тридцать семь лет раскладывали дебет с кредитом так, что ни одна копейка не терялась.

— Ты не молчи, — сказала старушка, не оборачиваясь. — Молчание для мёртвых. А ты живая, как я вижу.

— Я… — Галлия запнулась. — Я не знаю, что говорить. Спасибо. Спасибо вам большое.

— Ну вот, — довольно кивнула старушка. — А говоришь. И не за что пока. Работать будешь, вот тогда и спасибо. Меня Сора звать. А тебя как, я так и не спросила?

— Галлия.

— Галлия, — повторила старушка, смакуя имя. — Хорошее имя. Травяное. Галлия значит «спокойная», «тихая». Только ты, милая, не очень-то тихая, как я погляжу. В глазах у тебя огонь.

Галина хмыкнула. Это Галлия-то не тихая? Она всю жизнь тихая была. Правильная. Удобная. Пока не умерла и не попала в тело двадцатилетней девчонки. А как она умерла, кстати? Молодая и здоровая девица, каким-то образом ее душа покинула это тело. Почему?

— Я разная, — осторожно сказала она.

— И это хорошо, — кивнула Сора. — Пришли.

Маленький каменный домик с покатой крышей, заросшей мхом. Вокруг небольшой огород, засаженный чем-то зеленым и очень пахучим. Над крышей вился дымок.

— Заходи, не стой, — Сора толкнула дверь.

Галлия переступила порог и замерла.

Внутри было… как в сказке.

Тысячи пучков трав висели под потолком, сухие и пахучие. Полки ломились от склянок, пузырьков, коробочек. В углу тихо побулькивал котёл на маленьком огне, и оттуда шёл такой аромат… Галлия глубоко вдохнула и вдруг поняла, что узнаёт этот запах.

Мята. Ромашка. Ещё что-то, знакомое с детства, когда мама заваривала травы от простуды.

— Травяной чай, — выдохнула она.

— А ты разбираешься, — Сора с интересом покосилась на неё. — Нюх у тебя хороший.

Галлия не ответила. Она медленно прошла вглубь лавки, разглядывая полки. На некоторых склянках были этикетки, написанные от руки. «От головы». «От живота». «От тоски». А рядом что-то совсем непонятное: «Летучий порошок», «Крепкие руки», «Для ясности мыслей».

— Это всё магия? — спросила она, оборачиваясь.

— А что же ещё? — Сора уже возилась у котла, помешивая длинной ложкой. — Ты в каком мире живёшь, девочка? Магия вокруг. В каждой травинке, в каждом камешке. Просто надо уметь взять.

Галлия промолчала. Мир, в который она попала, был пока для неё загадкой. Она знала только то, что помнила Галлия, а Галлия помнила мало. Дом мужа. Унижения. И эту книгу.

Она всё ещё сжимала её в руках, узелок то выпал еще у порога.

— Что у тебя? — Сора кивнула на книгу. — Покажи-ка.

Галлия протянула.

Сора взяла книгу, повертела в сухих пальцах, раскрыла наугад. На странице были мелкие, от руки сделанные рисунки трав и корявые записи.

— Материнское наследство, — сказала она не то спрашивая, не то утверждая. — Травница у тебя мать была?

— Была, — кивнула Галлия, вспоминая обрывки чужой памяти. — Она умерла, когда мне… когда Галлии было шестнадцать.

— Галлии? — Сора подняла бровь. — Ты о себе в третьем лице?

— Я… — Галлия осеклась. — Голова болит. Сама не своя.

— Это понятно, — Сора кивнула, но взгляд её оставался цепким. — Побили тебя знатно. Шок. Потом отойдёшь. Садись-ка, чай пить будем.

Чай был обжигающим, терпким, с медовым послевкусием. Галлия пила маленькими глотками, грея ладони о горячую кружку.

Сора сидела напротив, подперев щёку кулаком, и смотрела на неё.

— Рассказывай, — велела она. — Кто, за что, почему босиком и в рванине. Только не ври. Я враньё за версту чую.

Галлия вздохнула.

И рассказала.

Не всё, конечно. Не про то, что она вообще-то Галина Степановна из другого мира и ей семьдесят три года по паспорту. Но про мужа, про развод, про семейку, которая её вышвырнула, — рассказала.

Сора слушала молча. Только брови её поднимались всё выше и выше.

— Малик, значит, — сказала она, когда Галлия закончила. — Маг из рода Теневых? Молодой, красивый, пафосный?

— Да.

— Слыхала про такого, — Сора хмыкнула. — Мать его, Дайнара, ко мне как-то приходила. От морщин зелье просила. Я ей сделала, а она цену сбивала, скупердяйка старая. Так что ты, милая, не переживай. Карма — она такая штука, всё на круги своя вернёт.

Галлия слабо улыбнулась.

— Мне бы не карму, мне бы крышу над головой и работу.

— Будет тебе работа, — Сора встала, крякнув. — Пойдём, покажу хозяйство.

Обход начался с подвала.

Там, в прохладном полумраке, стояли рядами бутыли, банки, кадки. Всё подписано, всё разложено по годам.

— Настойки, — поясняла Сора. — Три года минимум выдерживать нужно. Эти от простуды, эти от упадка сил, эти для воинов, раны заживлять. Самые ценные и дорогие.

Галлия кивала, но краем глаза заметила, что на некоторых банках пыли больше, чем на других, а этикетки покосились.

— А это что? — спросила она, указав на дальнюю полку, где банки стояли вкривь и вкось.

Сора глянула и махнула рукой:

— А, это мелочёвка. Руки всё никак не дойдут. Старая я уже, тяжело мне по подвалам лазить. Спина, знаешь ли…

Галлия кивнула. Про спину она знала хорошо. В её прошлой жизни спина болела так, что иногда не разогнуться.

Она подошла к той полке и, не спрашивая, начала переставлять банки. Ровно. Аккуратно. Сортируя по размеру, по назначению, по сроку годности, который она предположительно определяля по мутности жидкости.

— Ты чего это? — удивилась Сора.

— Порядок навести, — Галлия не оборачивалась. — В беспорядке работа не спорится. Я… у меня рука набита. Бухгалтером работала. Там каждая бумажка на месте лежать должна.

— Бухгалтером? — Сора удивилась ещё больше. — Это что за профессия?

Галлия замерла.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Она забыла, где находится.

— Считала всё, — нашлась она. — Деньги, товары. Учёт вела.

— А-а, — протянула Сора. — Счетовод, значит. Тоже дело нужное. Ну давай, наводи порядок. Я погляжу.

К вечеру подвал сиял.

Галлия перебрала всё, что можно было перебрать. Отмыла банки, которые запылились. Переписала на листочек, чего не хватает, чего в избытке, что пора бы уже выбросить, потому что просрочено лет десять назад.

Сора сидела на ступеньках и смотрела на неё странным взглядом.

— Ты, милая, не просто счетовод, — сказала она наконец. — Ты маг, я погляжу.

— Какой там маг, — отмахнулась Галлия, вытирая пот со лба. — Я просто люблю, чтоб всё по полочкам.

— Не в полочках дело, — Сора покачала головой. — Ты банки брала в руки и не ошиблась ни разу. Не перепутала сон-траву с дурман-травой. Хотя они похожи, как сёстры. Ты нюхала?

— Нюхала, — призналась Галлия. — Просто пахнет по-разному. Сон-трава сладкая, а дурман горьковатый.

— Верно, — Сора кивнула. — Только чтоб это различать, надо лет пять учиться. Или дар иметь. Обычный человек и слабый маг не чуят разницу.

Галлия замерла.

— Какой дар?

— Зельевара, — просто сказала Сора. — Травника. Алхимика. По-разному зовут, суть одна. Чувствовать травы, слышать их, понимать. Это не каждому дано. Моя мать говорила: зельевар не тот, кто рецепты знает, а тот, кто с растением поговорить может.

Галлия медленно опустилась на пол.

— Я не… я просто нюхала…

— И нюх этот не простой, — Сора подошла и села рядом. — Ты, дочка, не бойся. Дар — это не проклятие. Это подарок. Просто ты раньше не знала, что он у тебя есть. Или не использовала. А сейчас, когда прижало, он и проснулся.

Галлия молчала.

Она вспомнила, как в детстве любила нюхать травы, когда ездила к бабушке в деревню. Как бабушка учила её собирать ромашку, зверобой, мяту. Как потом, уже взрослой, она всегда покупала травяные сборы, а не пакетированный чай, и муж бывший смеялся: «Ты как старуха, Галя».

Может, это и правда было в ней всегда?

Просто в том мире магии не было. А в этом — есть.

— Я не знаю, — тихо сказала она. — Я вообще ничего не знаю. Я… я не помню, как варить зелья. У меня только книга мамы осталась.

— А книга эта, между прочим, золотая, — заметила Сора. — Я глянула мельком. Там рецепты редкие, старые. Таких уже не найти. Мать у тебя, видать, сильная травница была.

— Наверное, — Галлия пожала плечами. Память Галлии о матери была тёплой, но смутной. Болезнь, долги, похороны. А потом отца не стало и замужество, чтобы не пропасть одной. А как она была счастлива, что Малик обратил на нее внимание на городской площади… Ох, эта молодость, горячая кровь и слепые глаза!

— Ладно, — Сора хлопнула себя по коленям и встала. — Хватит на сегодня. Идём наверх, умоешься,а потом и ужинать. Завтра с утра начнём учиться.

— Учиться?

— А ты думала, я тебя просто так взяла? — Сора усмехнулась. — Будешь помощницей, а я покажу, что умею. А там видно будет. Жить будешь здесь, в лавке. Комната сверху есть, правда, маленькая. Но для начала сойдёт.

Галлия поднялась, чувствуя, как ноют натруженные мышцы. Молодое тело, конечно, хорошо, но после побоев и работы в подвале оно тоже устаёт.

— Спасибо, — сказала она. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Работой, — отрезала Сора. — И не называй меня на «вы». Я Сора. Просто Сора. Идём, а то остынет всё.

Ужин был простым: тушёные овощи, хлеб и снова чай. Но для Галлии он казался пиром. Она ела и ела, не могла остановиться, и Сора смотрела на неё с одобрением.

— Ешь-ешь, — приговаривала она. — Молодому организму силы нужны. А ты, я погляжу, давно не ела.

Галлия кивнула, прожевывая кусок хлеба. В доме Малика она завтракать не стала, а вчера… вчера у Галлии, кажется, кусок в горло не лез от переживаний.

— Завтра с утра пойдём травы собирать, — сказала Сора. — Покажешь, что умеешь. А после обеда за рецепты. Согласна?

— Согласна.

Галлия допила чай и вдруг почувствовала, что глаза слипаются. Усталость навалилась сразу, как будто кто-то выключил рубильник.

— Иди спать, — велела Сора. — Комната наверху, лестница скрипучая, но ты не бойся, не провалишься.

Комната оказалась маленькой, с косым потолком и узким окошком. Кровать узкая, но с периной, пахнущей сеном и лавандой. На стене висел коврик с вышитыми травами. На полу старенький половичок.

Галлия села на кровать и огляделась.

Её комната. Её первая собственная комната в этом мире.

Она разжала пальцы. Всё это время она так и держала книгу, не выпуская.

Галлия открыла её наугад.

"Зелье от усталости. Взять три части мелиссы, две части мяты, одну часть корня валерианы. Настаивать на родниковой воде три дня, принимать по ложке перед сном."

Она улыбнулась.

— Точно как бабушка учила, — прошептала она. — Только бабушка говорила: заваривай и пей, а не настаивай.

Она закрыла книгу, положила под подушку.

И тут её накрыло.

Слёзы хлынули сами, без спросу. Она плакала по той жизни, где остались дети, внуки, квартира, дача, соседка Зина, работа, привычное утро с горьким кофе и телевизором. Плакала по себе, Галине Степановне, которая так и не дописала завещание, не дождалась правнуков, не дочитала книгу на тумбочке.

— Я не хотела умирать, — шептала она в подушку, чтоб Сора не услышала. — Я не готова была. Я только на пенсию вышла, только жить собралась…

Она плакала долго. Пока не кончились слёзы. Пока не заснула тяжёлым, без снов, сном.

А внизу Сора сидела у котла и помешивала варево.

— Ну что, травница, — сказала она тихо, обращаясь к потолку. — Посмотрим, что за птица к нам залетела. Чужая она, не здешняя. Я таких, как она, не встречала. Но душа у неё светлая, руки работящие, глаза мудрые. Может, оно и к лучшему.

Котёл согласно булькнул.

— Молчишь? — Сора усмехнулась. — И то верно. Утро вечера мудренее.

Она затушила огонь, поднялась и, кряхтя, побрела к себе в каморку за лавкой.

В доме стало тихо.

Только травы под потолком тихо шелестели на сквозняке.