Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)

Глава 4

— Вставай, соня! — голос Соры раздался прямо над ухом, и Галлия подскочила на кровати, едва не свалившись на пол.

Старушка стояла в дверях её каморки с кружкой в руках и хитро улыбалась.

— Солнце уже встало, петухи пропели, а ты всё дрыхнешь. Молодёжь нынче совсем не работящая!

— Я же только вчера… — Галлия протёрла глаза и глянула в окно. За мутным стеклом действительно уже вовсю сияло солнце. — Который час?

— А тебе какая разница? — фыркнула Сора. — В лавке время по солнцу считают, не по часам. Давай вставай, завтрак стынет. И оденься потеплее, сегодня пойдём на дальние поля, за травой особой.

Галлия натянула платье и быстро заплела косу. Внизу уже дымилась на столе каша, пахло мятным чаем и свежим хлебом.

— Ешь давай, — Сора пододвинула к ней миску. — Путь неблизкий, силы понадобятся.

Дальние поля оказались за лесом, на солнечных склонах холмов. Сора шла быстро, несмотря на возраст, и Галлия едва поспевала за ней.

— Не отставай! — крикнула старушка через плечо. — В лесу одна останешься — не выберешься, заплутаешь!

— А тут опасно? — насторожилась Галлия.

— Для кого как, — Сора усмехнулась. — Для глупых опасно. Для умных травы целебные. Ты вроде умная, так что не бойся.

Галлия оглядывалась по сторонам. Лес был светлым, почти как в средней полосе ее мира, берёзы, осины, кое-где сосны. Пахло прелой листвой и грибами. Если бы не странные цветы, которых она никогда раньше не видела: синие колокольчики размером с кулак, жёлтые шапки на высоких стеблях, — можно было бы подумать, что она где-то под Москвой.

— Смотри, — Сора остановилась у небольшого кустика с мелкими белыми цветами. — Что это?

Галлия наклонилась, понюхала. Пахло знакомой земляникой.

— Земляничник? — неуверенно сказала она.

— Почти угадала, — Сора кивнула. — Лесная клубника. Только листья у неё не простые, а магические. Видишь прожилки серебристые?

Галлия присмотрелась. Действительно, на листьях были тонкие серебристые нити, которые на солнце чуть поблёскивали.

— Из неё зелье от лихорадки варят, — пояснила Сора. — Но собирать надо утром, когда роса сошла, но солнце ещё не высоко. И только правой рукой, представляешь?

— Почему правой? — удивилась Галлия.

— А вот потому, — Сора пожала плечами. — Традиция. Бабки так делали, и мы делаем. Может, магия какая, может, просто привычка. Но если левой рукой сорвёшь, зелье не выйдет. Я проверяла.

Галлия улыбнулась. До чего же знакомо! В её мире тоже были такие приметы: «собирать на Ивана Купалу», «только в полнолуние», «не оглядываясь». Бабушка её точно так же говорила.

— А как понять, что с чем смешивать? — спросила она.

— А вот это самое главное, — Сора присела на корточки и поманила Галлию поближе. — Смотри. Ты на траву смотришь, что видишь?

— Ну… листья, цветы, стебель, — растерялась Галлия.

— А ты не глазами смотри, — Сора постучала себя по груди. — Нутром. Закрой глаза и просто подержи в руках.

Галлия закрыла глаза. В пальцах держала прохладный лист, чуть шершавый. Пахнет земляникой, летом, детством. И вдруг она почувствовала что-то внутри лист. Лёгкое такое.

— Чувствуешь? — тихо спросила Сора.

— Кажется, да, — прошептала Галлия.

— Вот это и есть магия растения, — Сора удовлетворённо кивнула. — У каждого своя. У одного жар, у другого холод, у третьего сила, у четвёртого покой. Зельевар должен чувствовать, какие магии вместе дадут нужный эффект, а какие испортят всё.

Галлия открыла глаза и посмотрела на свою ладонь с зажатым листком. Листок как листок. Но внутри неё теперь жило странное тепло.

— И долго учиться? — спросила она.

— Всю жизнь, — просто ответила Сора. — Я вот шестьдесят лет учусь, а всё новое нахожу. Но тебе, с твоим даром, легче будет. Ты не учиться будешь, а вспоминать.

— Вспоминать?

— Ну да, — Сора поднялась, кряхтя. — Ты же это уже умеешь, просто не знаешь, что умеешь. Я таких встречала. Дар как язык родной. Ты на нём говорить можешь, даже если правил не знаешь. А мы будем правила учить, чтоб красиво говорить.

Они бродили по холмам до самого обеда. Сора показывала травы, рассказывала, где что растёт, когда собирать, с чем смешивать. Галлия слушала и удивлялась, как много она уже знает.

— А это? — спросила она, указав на кустик с синими ягодами.

— А это не трожь, — строго сказала Сора. — Ягоды красивые, но ядовитые. Из них только одно зелье варят, да и то только в полнолуние и с заклинаниями. Не для новичков.

Галлия послушно отошла. Всю дорогу назад она несла корзину, полную трав, и чувствовала себя почти счастливой.

Дни потекли размеренно и спокойно.

Утром завтрак и разбор трав. Потом приём посетителей. После обеда обучение: Сора показывала новые рецепты, учила смешивать, настаивать, выпаривать. Галлия впитывала всё как губка.

— Смотри, — говорила Сора, склоняясь над котлом. — Видишь, цвет меняется? Когда станет янтарным, значит, пора снимать.

— А если передержать?

— Тогда зелье горчить будет. Пить можно, но неприятно. А люди любят, чтоб вкусно было. Даже если лекарство.

Галлия кивала и запоминала.

К концу первой недели она уже сама обслуживала покупателей, тех, кому нужно было что-то простое, от кашля или от головы. Сначала стеснялась, но Сора стояла рядом и подсказывала.

— Ты с ними разговаривай, — учила она. — Не молчи как рыба. Спроси, что болит, как давно, что ели-пили. Люди любят, когда их слушают.

И Галлия слушала.

Соседка жаловалась на боль в спине. Галлия, вспомнив свою прошлую жизнь, посоветовала не только мазь, но и подушку поменять на более жёсткую. Женщина ушла довольная и потом принесла в благодарность пирожков.

Молодой стражник Тимон пришёл за зельем для ран, на тренировке порезался. Галлия, глядя на его осунувшееся лицо, спросила, спит ли он хорошо. Оказалось, что после ночных дежурств не может уснуть. Она добавила к заживляющей мази маленький пузырёк успокоительного чая. Тимон посмотрел на неё с такой благодарностью, что Галлия смутилась.

— Ты поняла? — спросила Сора вечером. — Клиент пришёл за одним, а нужно ему другое. Ты не просто зелья продаёшь, ты людей лечишь. Или хотя бы помогаешь.

— Я поняла, — кивнула Галлия.

Постепенно она осваивалась в мире.

Сора рассказывала о соседях, о городе, о королевстве. Оказалось, что они живут на окраине столицы, в районе, который называется Травяной угол. Здесь селились зельевары, травники, знахари. Народ простой, работящий, но со странностями.

— Вон тот дом, — Сора кивнула на покосившееся строение через дорогу, — там живёт старый Алый. Он по ядам специалист. К нему ходят люди, которым нужно кого-то… ну, ты поняла. Мы с ним не дружим, но здороваемся.

— А вон тот, каменный?

— А там городской совет заседает. К ним ходить не советую, одни бюрократы. Деньги дерут, а пользы никакой.

Галлия усмехнулась. Бюрократы были везде одинаковы.

Бытовая магия оказалась простой и удобной.

Сора показала, как зажигать огонь в очаге одним щелчком пальцев. Как чистить посуду заклинанием, грязь сама отваливалась и стекала в раковину. Как согревать воду для чая, просто подержав над ней руки.

— Это любой может, — пояснила Сора. — У нас даже дети умеют. Это не магия даже, а так, мелочь.

— А боевую магию ты знаешь? — спросила Галлия.

— Зачем? — удивилась Сора. — Я травница. Моё оружие зелья. Если кто нападёт, я ему сонного порошка в морду кину, и готово. А мечами пусть вояки машут.

Галлия подумала, что в этом есть своя мудрость.

Вечерами они сидели на крыльце, пили чай и смотрели на закат.

— Расскажи о себе, — попросила однажды Сора. — Не торопись, я никуда не спешу.

Галлия молчала долго. Потом начала рассказывать.

Не всё, конечно. Осторожно, обходя острые углы. О том, что жила в другом месте, очень далеко. Что была замужем, потом одна растила детей. Что работала много, считала чужие деньги, устала. Что вышла на пенсию и вдруг оказалась здесь.

Сора слушала молча, не перебивая. Только иногда кивала.

— Тяжёлая жизнь у тебя была, — сказала она наконец. — Но ты сильная. Я сразу поняла.

— Откуда?

— По глазам, — Сора усмехнулась. — У молодых глаза пустые или жадные. А у тебя мудрые. Ты много видела, много потеряла, много выстояла. Таких, как ты, жизнь не ломает.

Галлия почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — Сора похлопала её по руке. — Ты мне как дочка стала. Если б у меня была дочка, я б хотела, чтоб такая, как ты.

Лавка постепенно становилась домом.

Галлия знала, где что лежит, какой покупатель когда придёт, какие травы скоро закончатся. Она переставила полки так, чтоб удобнее было, завела тетрадку учёта, Сора сначала смеялась, а потом сама стала просить посмотреть, сколько чего продано.

— Голова у тебя золотая, — говорила она. — Я всю жизнь на глазок, а ты всё по полочкам. Хорошо.

Галлия улыбалась. Бухгалтерская жилка никуда не делась, и здесь она оказалась полезной.

По утрам она просыпалась и первым делом смотрела в окошко на старый дуб. Дуб стоял, раскинув ветви, и казалось, что он охраняет лавку, охраняет их обеих.

— Хорошее место, — говорила Сора. — Сильное. Дуб — он защитник. Под ним ни зло не пройдёт, ни болезнь не пристанет.

Галлия верила.

Однажды вечером, когда они уже собирались ложиться, Сора вдруг сказала:

— Галлия, а ты замуж-то больше не хочешь?

Галлия поперхнулась чаем.

— Чего?

— Замуж, говорю, не хочешь? — Сора смотрела на неё с любопытством. — Молодая, красивая, руки золотые. Мужики мимо не пройдут.

— Нет, — твёрдо сказала Галлия. — Ни за что.

— Совсем?

— Совсем, — Галлия покачала головой. — Я своё отходила. Была замужем, знаю, что это такое. Хватит.

— А если хороший попадётся? — не унималась Сора. — Заботливый, работящий, не пьющий?

— Всё равно нет, — Галлия улыбнулась. — Я теперь сама по себе. Лавка, травы, ты — вот моя семья.

Сора посмотрела на неё долгим взглядом и кивнула.

— Понимаю, — сказала она. — Я тоже так думала. Всю жизнь одна. И не жалею.

Ночью Галлия лежала на своей узкой кровати и думала о том, что сказала Соре. Правду сказала. Никаких мужиков, никаких отношений, никаких бывших. Она своё отжила, своё отстрадала. Теперь у неё новая жизнь, и в этой жизни она будет сама себе хозяйка.

Но где-то в глубине души шевельнулось что-то, воспоминание о серых глазах, которые смотрели на неё с тревогой. О мужчине, который заслонил её собой и спросил: «Почему ты в таком виде?»

Галлия тряхнула головой, отгоняя видение.

— Нет, — сказала она вслух в темноту. — Ни за что.