Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)

Глава 8

После заказа Рейнара дела пошли в гору так, что Галлия едва успевала крутиться.

Сначала пришли двое стражников из его гарнизона, те, что пробовали зелья и остались довольны. Потом трое. Потом целая группа.

— Слушай, Галлия, — сказал Тимон, забежав тем утром. — Твои зелья просто чудо. У нас в казарме только о них и говорят. Раны заживают в два раза быстрее, чем от казённых.

— Это не я, это травы, — отмахивалась Галлия, но на душе было приятно.

— Травы травами, а руки — руками, — Тимон покачал головой. — Ты главное, цену не поднимай, как другие. А то разбогатеешь и забудешь нас, бедных стражников.

— Не забуду, — улыбнулась Галлия. — Приходите, не стесняйтесь.

Она и правда не поднимала цены. Сора учила: «Лучше делать дёшево и хорошо, чем дорого и плохо. Люди запомнят добро, а не цену».

И люди запоминали.

К середине зимы лавка превратилась в настоящий клуб.

С утра приходили соседки за травами и заодно и новости обсудить. Днём заходили стражники, кто за делом, кто просто погреться и чаю попить. Галлия поставила в углу маленький столик с двумя лавками, и теперь там постоянно кто-то сидел.

— Ты как трактирщица стала, — смеялась соседка. — Только вместо выпивки — чай с мятой.

— А что плохого? — Галлия разливала кипяток по кружкам. — Людям нужно место, где можно посидеть, поговорить. Вот и сидят.

Она и сама не заметила, как лавка стала для неё не просто работой, а смыслом жизни. Каждое утро она вставала с мыслью: «Кто сегодня придёт? Кому помочь? Что сварить?»

И это было хорошо.

Однажды в лавку заявилась необычная посетительница.

Дама в дорогой шубе, с высокой причёской и надменным лицом вошла, огляделась и поморщилась, словно оказалась в хлеву.

— Это и есть та самая лавка, о которой столько говорят? — спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Галлия поднялась из-за стола, вытирая руки.

— Да, это моя лавка. Чем могу помочь?

Дама окинула её взглядом с головы до ног. Галлия была в обычном шерстяном платье, фартуке, волосы убраны под косынку. Вид самый что ни на есть рабочий.

— Вы — та самая зельеварка? — в голосе дамы звучало недоверие. — Так молода?

— Я ученица Соры, — спокойно ответила Галлия. — Она меня всему научила. Что вам нужно?

Дама помялась, но всё же подошла ближе.

— Мне нужно зелье, — заговорила она тише. — Для… для мужа. Чтобы… ну, вы понимаете.

Галлия не понимала.

— Чтобы что? — уточнила она.

— Чтобы помнил, кто я! — выпалила дама. — Чтобы смотрел только на меня! А то завелась у него на службе молоденькая помощница, так он домой приходит и только о ней и говорит!

Галлия подавила вздох. Приворотное зелье. Вечная история.

— Простите, — сказала она твёрдо. — Такими вещами я не занимаюсь.

— Как это не занимаетесь? — возмутилась дама. — Мне сказали, вы лучшая!

— Лучшая в лечебных зельях, — поправила Галлия. — А привороты это не лечение. Это насилие над волей человека. Этим пусть другие занимаются.

Дама вспыхнула, хотела что-то сказать, но Галлия опередила:

— Могу предложить успокоительный чай. Для вас. Чтобы поменьше переживать. Или зелье для разговора, чтобы с мужем по душам поговорить. А приворот — нет.

Дама постояла, подумала и вдруг всхлипнула.

— А если не поможет? Если он уйдёт?

— Тогда, — Галлия вздохнула, — значит, не судьба. Я сама через это прошла. Лучше отпустить, чем насильно удерживать. Поверьте.

Дама посмотрела на неё долгим взглядом, вытерла глаза и купила успокоительный чай.

После её ухода Тимон, который сидел в углу и делал вид, что пьёт чай, восхищённо покачал головой:

— Ты чего ей отказала? Она ж денег много предлагала.

— Не в деньгах счастье, — отрезала Галлия. — И не в приворотах.

— Мудрая ты, — Тимон вздохнул. — Не по годам.

Галлия усмехнулась про себя. Если бы он знал, насколько не по годам.

Слух о том, что в лавке у дуба не берутся за привороты, а только за честные зелья, разлетелся быстро. И, как ни странно, покупателей стало ещё больше.

— Это хорошо, — говорила соседка. — Значит, тебе можно верить. А то вокруг одни шарлатаны.

Галлия кивала и продолжала работать.

Она варила зелья от кашля и от простуды, от головной боли и от ломоты в суставах, от бессонницы и от тоски. К ней приходили с любыми бедами, и она старалась помочь каждому.

Однажды привели маленького мальчика, который задыхался от кашля. Галлия вспомнила рецепт Соры, смешала подсушенные стебельки, прочитала шёпотом слова, которым научилась, и дала ребёнку выпить ложку. Через час кашель утих, мальчик уснул, а мать его рыдала от счастья и норовила поцеловать Галлии руки.

— Да что вы, что вы, — смущалась та. — Не я, это средство. Сора научила.

— Сора на небесах, а ты здесь, — твердила женщина. — Спасибо тебе, милая. Век не забуду.

И такие истории повторялись снова и снова.

К весне Галлия стала знаменитостью в Травяном углу.

Её знали все: торговки на рынке, стражники в казармах, старушки на лавочках, даже местный староста, который сначала косился на молодую хозяйку, но потом, попробовав её зелье от подагры, сменил гнев на милость.

— Ты, Галлия, золото, а не человек, — говорил он, заходя за очередной порцией. — Если б не ты, я б уже ноги протянул.

— Ну что вы, господин староста, — улыбалась Галлия. — Вы ещё ого-го. Ещё всех нас переживёте.

— Да уж, — кряхтел тот. — С твоими-то зельями, глядишь, и переживу.

И Галлия чувствовала, что она на своём месте. Впервые в жизни, в обеих жизнях, она делала то, что приносило радость. Не бумажки перекладывала и отчёты строчила, а помогала людям. Живым, настоящим людям.

Но были и трудности.

Иногда заходили те, кто хотел обмануть. Приходили с фальшивыми монетами, пытались выпросить зелья даром, угрожали. Галлия научилась разбираться в людях быстро, опыт прошлой жизни помогал.

— Это фальшивка, — говорила она спокойно, возвращая монету. — Приносите настоящую или идите к другим.

— Ты что, ведьма, что ли? — возмущался мошенник. — Как узнала?

— Монеты считать умею, — пожимала плечами Галлия. — Тридцать семь лет стажа.

Мошенник уходил, чеша затылок и недоумевая, что за стаж такой странный.

Иногда приходили и те, от кого Галлия меньше всего ждала.

Как-то вечером, когда она уже собиралась закрывать лавку, дверь распахнулась и на пороге появилась Дайнара. Мать Малика. Та самая, что травила её в доме бывшего мужа.

Галлия замерла с кружкой в руках.

Дайнара выглядела… плохо. Постаревшая, осунувшаяся, в дорогом, но неопрятном платье. Под глазами тени, губы поджаты.

— Ты, — сказала она, глядя на Галлию с ненавистью. — Я слышала, ты тут зельями торгуешь.

— Торгую, — спокойно ответила Галлия, хотя сердце колотилось. — Вам что-то нужно?

Дайнара помялась. Было видно, что просить у той, кого она вышвырнула на улицу, ей тяжело до тошноты. Но нужда, видно, приперла.

— Мне нужно зелье, — выдавила она. — Для… для сына.

— Для Малика? — уточнила Галлия.

— Да, — Дайнара опустила глаза. — Он… он заболел. Сильно. Та вдовушка, на которой он женился, оказалась пустышкой. Деньги у неё быстро кончились, а характер остался. Она его бросила, а он с горя запил. Теперь лежит, не встаёт. Лекари говорят, печень отказывает.

Галлия слушала молча.

— Я могу дать зелье, — сказала она. — Но лечить надо комплексно. Диета, покой, лекарство. И главное, желание самого Малика. Если он не хочет выздоравливать, никакое зелье не поможет.

— Он хочет, — Дайнара всхлипнула. — Он теперь хочет. Понял, что дураком был. Прости нас, Галлия, если можешь.

Галлия долго смотрела на неё. На эту женщину, которая когда-то рвала на ней волосы. Которая травила, унижала, вышвырнула на мороз.

— Подождите, — сказала она. — Я соберу.

Она набрала пузырьков, баночек, пучков трав. Расписала на листочке, что и как принимать. Отдала Дайнаре.

— Сколько я должна? — спросила та, роясь в кошельке.

— Нисколько, — отрезала Галлия. — И запомните: я не для вас это делаю. И не для Малика. Я для себя. Чтобы не жить с камнем на душе. А теперь уходите.

Дайнара ушла, пятясь и бормоча благодарности. А Галлия села в кресло Соры и долго сидела, глядя в одну точку.

— Прости, — сказала она наконец. — Я не знаю, правильно ли поступила. Но по-другому не умею.

Дуб за окном качнул ветвями, словно одобряя.

Весна пришла неожиданно.

Ещё вчера лежали сугробы, а сегодня с крыш закапало, набухли почки на дубе, и воздух наполнился влажным, тёплым запахом талого снега.

Галлия открыла дверь лавки и вдохнула полной грудью.

— Весна, — сказала она. — Сора, ты слышишь? Весна пришла. Как ты и хотела.