Бедная Лиза и Волк(ов)

Глава 10

Крики, ор! Непонятный гул! Издав стон, облизываю пересохшие губы. Ужасно хочется пить, но я не то что встать, не могу даже головы оторвать от подушки.

Кто-то ритмично трясёт за плечо. Махнув рукой на нарушителя спокойствия, накрываюсь одеялом с головой.

— Хозяин! Вставай! Машина горит! Твоя машина!

Уловив последнюю фразу, распахиваю глаза.

— Ты её зачем за забором бросил? Ой беда! Жучка лаяла, а я, дурак старый, не пошёл проверять. Ещё и обматерил её, — причитает старик, не переставая меня трясти.

— Чего? — подскочив, хватаюсь за голову.

Острая боль пронзает виски. Ощущение такое, будто внутри взорвалась петарда.

— Я пытался потушить, но один справиться не могу! А эти… сбежались, глазеют, а толку от них нет!

— Кто?!

— Да соседи, будь они неладны, — отвечает он, махнув рукой от досады.

Спрыгнув с кровати, осматриваюсь. Из окна брезжит слабый свет. Раннее утро. Поспал от силы часа три-четыре. Конечно, будет мутить.

Сунув ноги в ботинки, выбегаю на улицу в одной рубашке. Поскользнувшись, еле удерживаю равновесие. Взгляд сразу же приковывает к чёрному дыму, столбом уходящему высоко в небо. Бегу туда.

За забором, выстроившись в ряд в стороне от дымящегося автомобиля, стоит толпа — человек десять. Перекрикиваясь, они машут в сторону огня, но подойти никто не решается. Бестолочи! Только поглазеть — больше никто ни на что не способен.

Подлетев к машине, на автомате распахиваю заднюю дверь, меня сразу же обволакивает серое облако. Глаза тут же начинают слезиться. Прикрыв лицо рукой, ныряю в самое пекло.

Медлить нельзя. Огонь начинает расползаться под обшивкой. Треск и вонь разносятся на всю округу.

Пока ищу огнетушитель, успеваю наглотаться угарного газа.

Сорвав пломбу, на удивление шустро заливаю огонь пеной.

Откинув пустой баллон в сторону, осматриваю причинённый ущерб, не переставая кашлять. Рот наполняет вкус горечи, но я не обращаю на это внимание.

Машина практически полностью выгорела изнутри. Разбитое боковое стекло, гарь вперемешку с запахом дешёвого бензина. Поджог! Разразившись отборным матом, запускаю пальцы в волосы. Горло саднит как при ангине, глаза режет так, что выступают слёзы.

— Мне нужно в город! — гаркаю на Кощея, застывшего в стороне. — Такси как вызвать?!

— Максим Сергеевич! — вижу бегущую к нам Алевтину Матвеевну.

Прижав к себе сумку, женщина с ужасом смотрит в сторону того, что осталось от моей машины.

— Что произошло?

— Поджог! — отвечает Кощей, прикуривая папироску.

— Ну, Иван Спиридонович, уберите вы свою отраву, и без этого тут невесть что, — качая укоризненно головой, возмущается женщина.

— Мне бы такси, и в город добраться, — мотая головой, повторяю я.

— Вам бы врачу показаться, — отвечает она. — Такси нет, но машину я вам найду. А вы пока в дом вернитесь. Холодно. Иван, вызывай-ка участкового, пусть зафиксирует…

— Нет, ничего не надо! — перебиваю её. — Бог с этой машиной. Сам разберусь.

— Но как же?.. — она ошарашенно округляет глаза.

— Не переживайте, — сжав зубы до хруста, отвечаю я. — Тут личное.

Она неуверенно кивает головой.

Развернувшись, смотрит на зевак, отирающихся рядом.

— Чего рты пооткрывали?! Ну-ка пошли отсюда, пока я милицию не натравила на вас! — неожиданно грубо гаркает на местных.

— Да ты чего, Аля, мы ж так… поглазеть, — оправдывается один из мужиков.

— Знаю я ваше поглазеть, нет тут ничего, всё сгорело! Дел нет что ли у вас?! Расходитесь!

— Ну и язва ты, Аля! Ведьма настоящая.

— Иди, иди! Пока не прокляла!

Лиза

Открыв глаза, долго смотрю в пустую стену напротив. Воспоминания о прошлом вечере, словно страшный сон, всплывают в памяти по сегментам и, накладываясь одно на другое, сплетаются в единую картину.

Это всё произошло не со мной. Он не мог так поступить.

На глазах выступают слёзы. Все мужчины одинаковые. Будь то образованный парень из состоятельной семьи или алкаш с улицы. Всем нужно одно. Как я могла быть такой наивной? Меня ведь предупредили, а я не поверила.

Попытавшись повернуться на бок, издаю стон от резкой боли внизу живота. Поджимаю колени к себе и замираю.

Лучше бы не двигалась. Состояние такое, будто меня побили. Болит практически везде. Руки, спина, ноги — даже страшно смотреть. Синяки точно будут. Кожа нежная с детства, от любого прикосновения оставались следы. А Максим хватал меня, совершенно не сдерживаясь.

Приподняв голову, кладу руку на затылок, осторожно нажимаю на кожу. Чуть скальп мне снял! Волков так сильно тянул за волосы, непонятно, как не выдрал их с корнем.

В ногах что-то шевелится, испуганно вздрагиваю, приподнявшись на локтях.

— Тим, — кряхтя, падаю назад на подушку.

— Мяу-у, — тянет мой бродяга, шагая ко мне по краю матраса.

— Где же ты был вчера? — шепчу сквозь слёзы. — И ты бросил меня, да?

— Мяу, — он укладывается рядом и начинает громко тарахтеть.

Прикрываю глаза, по щекам ручьём стекают слёзы.

Состояние такое, что лучше бы не просыпалась, но увы! Мне придётся выползти из этой комнаты и… что дальше? Что мне делать?

Тихо всхлипываю. Кот моментально реагирует на звук. Укладывается ближе, тычется мордочкой мне в лицо. Запустив пальцы в мягкую шёрстку, начинаю гладить его.

От отчима и его собутыльников я смогла сбежать, а от Волкова не вышло. Что же теперь делать?

— Лиза? — тихий стук в дверь.

Алевтина. Испуганно натягиваю одеяло до самых глаз.

— Спишь?! Тут у нас такое произошло! — женщина входит в комнату, суетливо семеня к окну. — Кто-то поджёг машину нашего Максима Сергеевича. Это кошмар — выгорела до основания. Столько дыма! А он пока тушил… Лиза? — обернувшись, она замолкает. — А ты… что случилось?

Женщина моментально меняется в лице. Мрачнеет, настороженно подходит ко мне. Присаживается на край постели.

— Ну-ка, — сдёргивает одеяло вниз. — Это что?! Лиза?!

Её глаза округляются. Уставившись на основание моей шеи, тётя Аля бледнеет. Стянув шерстяную ткань ещё ниже, ахает, прижав ладонь к губам.

— Кто это сделал?

Молча отвожу глаза в сторону.

— Неужели… это Максим?

Всхлипнув, опускаю голову ниже плеч.

— Девочка моя, — шепчет Аля сквозь слёзы. — Что же я, дура старая, не забрала тебя к себе? Видела же, как он смотрит на тебя. Сволочь. Чтоб ему пусто было! Прокляну! — раскачивая меня в своих объятиях, гладит по спине.

— Не надо, — прижавшись к ней, тихо всхлипываю. — Пусть просто уедет. Не хочу его видеть. Никогда.

— Давай, всё, не плачь, — тётя Аля отстраняется и, убирая волосы от лица, обхватывает ладошками мои щёки. — Сейчас ты встанешь, оденешься, я тебе кое-что принесла, от дочери осталось. Умоешься и забудешь всё, как страшный сон. Вода всё смоет, поверь мне. А он за это ответит. С лихвой, — горячо заверяя, Алевтина продолжает сжимать моё лицо в своих руках. — А потом мы… домой пойдём. Ко мне. Хватит с тебя этого всего. Поживёшь у меня. В себя придёшь. У тебя учёба! Получишь диплом, а там видно будет. В город тебя пристроим. Василиса поможет. Я попрошу. Жизнь новую начнёшь. А гад этот… ни дня тут не останусь! Пусть ищет себе нового админа, сам разбирается, как хочет, — во влажных от слёз глазах женщины загорается нехороший, слегка безумный огонёк. — Ну давай, поднимайся, — тянет меня за руку.

Со стоном сползаю к краю постели, опускаю босые ноги на пол. Покосившись на дверь, нервно сглатываю.

— Нет его, — проследив за моим взглядом, сообщает Аля, при этом крепко сжав руку. — В город умотал. Вернётся нескоро, поэтому нечего бояться. Ты в душ, а я за вещами. Всё сейчас принесу, на тумбочке оставлю. Давай, моя хорошая, нужно вставать. Жить дальше! Ты же у меня сильная. Со всем справишься! — порывисто обняв меня, женщина спешно выскакивает из комнаты, пряча хлынувшие по щекам слёзы.

Медленно переставляя ноги, прислушиваюсь к своему телу. Ничего, жить можно. Не так уж и больно. Больше страшно. Если б всё это произошло с любимым, по обоюдному согласию, и вовсе не стала бы жаловаться. Остановившись, задумчиво смотрю в окно. А ведь я могла бы его полюбить. Он такой…

Становится так горько, что спирает дыхание в груди. Сердце болезненно сжимается. Не знаю, смогу ли когда-нибудь подпустить к себе мужчину близко, после такого плачевного опыта.

Плотнее закутавшись в одеяло, ползу в душ. Вспоминаю, что на стене большое зеркало. Нужно как-то завесить его, чтоб не было соблазна рассмотреть все синяки, которыми меня щедро одарил Волков.

Войдя, сразу же накрываю то самое зеркало одеялом, надёжно зафиксировав ткань, шагаю в душевую. Снимаю с себя полотенце, подношу к лицу и шумно вдыхаю аромат. Пахнет так же, как Максим. Зажмурившись, бросаю его под ноги. Заберёт отсюда, если понадобится.

Включаю воду. Первые несколько минут стою, не шевелясь. Потом беру мочалку, мыло и принимаюсь с остервенением тереть кожу. Докрасна, до боли. Аля сказала, это поможет, но мне не становится легче. Совсем. Намылив волосы, боковым зрением улавливаю металлический предмет на стене. Ножницы. Откуда они здесь?

Большие, блестящие, очень острые. Видно не вооружённым взглядом. Тянусь за ними как завороженная.

Покрутив в руке, заношу за спину. Щёлк — и первая длинная прядь падает в ноги. Ещё одно движение пальцев — и вторая прядь летит туда же. Начинаю рыдать, срезая обожаемые локоны один за другим.

— Лиза! — заскочив ко мне, Аля выхватывает из рук острый опасный предмет. — Что ты наделала? — горестно вздыхает она.

— Помогите, подстригите дальше. Все. Под корень. Чтоб как у мальчика, коротко. Совсем.

— Девочка, жалко же, — выдыхает она, прижав ладонь к сердцу.

— Нет. Режьте!