Бедная Лиза и Волк(ов)

Глава 20

Провернув ключ в замке, пропускаю сына вперёд и, войдя за ним, устало опускаюсь на пуф в прихожей. Голова гудит так, что начинает мутить. Мысли не позволяют расслабиться. Наверное, стоит выпить таблетку. Впервые за долгое время придётся воспользоваться обезболивающим.

Миша, слава богу, не замечает моего состояния — шустро скинув ботинки, кидается на поиски бабули.

— Да ты мой золотой! — бодрый голос Алевтины вызывает улыбку.

Значит, ей лучше. Хоть какие-то хорошие новости.

— Лиза? — она выходит ко мне навстречу уже с неугомонным ребёнком на руках, и улыбка тут же сползает с её лица.

— Сынок, бабушка у нас болеет, ей отдых нужен, а ты на руки забрался. Большой уже, спускайся. Давай-ка малыш, на ножки, — тараторю я, пытаясь отвлечь женщину от созерцания меня несчастной.

— Да ладно, я сама его схватила. Мне не в тягость. Так соскучилась, словно неделю не виделись, — проговаривает она, не переставая сканировать меня внимательным взглядом.

— Вам лучше?

— Да, я же говорила, травы на ноги быстро поднимут. Так и вышло. И кашель почти стих. Ещё день-два — и всё, будто ничего и не было, — отвечает Аля, тиская Мишу в объятиях. — Ты расстроена? Что-то случилось?

Вздыхаю. Мой обманный манёвр не удался!

— Ба! Я сегодня познакомился с начальником мамы! — вклинивается Миша, и, самое главное, с новостями, о которых я бы не хотела сейчас сообщать.

Округлив глаза, смотрю на ребёнка, хаотично соображая, как бы вывернуться и из этой ситуации. Хотя пытаться обмануть нашу бабушку — заведомо провальная идея. Мне ли не знать. Но что если я просто не хочу говорить о Максиме сегодня? Не готова обсуждать сложившуюся ситуацию и принимать решение второпях, сгоряча. Хочу обдумать всё в одиночестве, а потом уже можно и поделиться.

— Да?! Как замечательно! И как же зовут этого начальника?

— А-а-а, забыл, — малыш начинает хохотать, и я выдыхаю. — А второго Максим Сергеевич! Он такой большо-ой! — Миша поднимает руки вверх, чтобы более точно передать свои впечатления, а я забываю, как дышать. — Про волка мне рассказывал, как и ты, только другую сказку.

— М-м-м, — светлая бровь Алевтины ползёт вверх, вопросительный взгляд устремляется в мою сторону. — Надо же, как… чудно, — выдаёт она, нахмурившись.

— Мам, а у меня папа такой же, как он, ну… как Максим Сергеевич?

Вздохнув, поднимаюсь с пуфа и, скинув обувь, подхожу к сыну. Какой ещё папа? Откуда это у него? Никогда раньше эта тема не поднималась. Хотя чего я ожидала… Рано или поздно он бы спросил. Перехватив сына из рук Али, прижимаю к себе.

— Такой же, — отвечаю с улыбкой.

— А ты ещё возьмёшь меня с собой на работу? Я хочу, — сложив ладошки в умоляющем жесте, мой маленький хитрец строит жалобную мордашку.

— Ну если очень хочется… — уклончиво отвечаю я.

— Максим обещал мне свой кабинет показать. У него там всё по-мужски! А ты девочка, у тебя цветочки и розовое.

— А что розового у меня в кабинете? — интересуюсь я, пропуская уточнение про букеты, которыми меня снабжает Стас.

— А, — он задумчиво возводит глаза к потолку. — Ничего.

— Ну вот, у нас в компании все кабинеты одинаковые, — пожимаю плечами.

— Я к Максиму хочу!

— Не капризничай, пожалуйста, — нажимаю подушечкой пальца ему на кончик носа. — Он там работает. Ему некогда возиться с детьми.

— Да, мама, — поникнув, отзывается малыш.

— Ну, идёмте за стол, ужинать? — прерывает наш диалог Аля.

— Да! — мой малыш тут же меняется в лице и радостно сучит ножками, чтобы я его отпустила.

Бабушкина стряпня всегда поднимает настроение.

Спустя пару часов

Уложив Мишу, тихонько выхожу из его спальни и крадусь в гостиную. Аля сидит в кресле, занятая чтением. Оторвавшись от книги, поднимает взгляд на меня и ласково улыбается.

— Значит, свела судьба? — выдаёт она, захлопнув книгу.

— Я… я не знала, — развожу руками, плюхаюсь в кресло напротив. — Ума не приложу, что теперь делать, — горестно вздыхаю, обхватив руками голову.

— А что он? Как отреагировал? Что говорил?

— Ничего, не представилось возможности. Реакция? Я думаю, что он все понял, про Мишу. Зря я сыну его отчество дала. Теперь у Волкова…

— Не зря. У Миши есть отец. Зачем ему другое отчество?

— Но…

— Ты что чувствуешь? — Аля склоняется ко мне, касается руки.

— Страх. А если Максим решит отобрать Мишу?

— А к нему? Что ты почувствовала, увидев его?

— Я вошла в кабинет в тот момент, когда он… держал на руках сына. Думала, сердце остановится, — прижимаю ладошки к щекам. — Он… Он… изменился, — поднимаю на Алю затравленный взгляд.

Я жду осуждения. Она должна меня отругать. Должна! Ведь единственное чувство, которое заслуживает тот мужчина — это моя ненависть! А я предаю себя, вновь пытаясь найти в нём то, чего нет. Я разглядывала его, пряча дрожь в руках. Это словно болезнь! Неизлечимая!

Как бы я не старалась, но после той ночи в моей жизни не было ни дня, чтобы я не вспоминала о нём. Его запах, глаза, изгиб губ, взъерошенные чёрные волосы.

Я изменилась с нашей последней встречи. Много работала над собой. Старалась быть сильной, целеустремлённой, не жаловалась, даже если было очень тяжело. Я многого добилась, благодаря упорству и силе воли. Но каждый раз, вспоминая его, я чувствую себя маленькой девочкой и задаюсь одним и тем же, глупым вопросом: а смог бы он меня полюбить? Быть со мной другим? Заботиться. Мне так не хватало его, пока я была беременной.

Сколько раз я представляла, как он встречает меня с сыном на крыльце роддома. Потом, как он катит коляску с нашим малышом. Помогает, оберегает. Мне так этого не хватало и не хватает сейчас. Но я никогда не признаюсь вслух!

Сколько раз, но в минуты малодушия, когда усталость брала верх, я тихонько ревела в подушку представляя, как он держит за руку или обнимает, закрывая от всего мира своей широкой спиной.

Прогнав Дамира лишь раз, Максим стал для меня героем, защитником. Потому что он оказался первым и единственным, кто встал между мной и отчимом!

Ерунда! Безумие. Я выносила под сердцем его дитя, ни на минуту не забывая ту боль, которую он мне причинил. Но я помню и то, как он вёл себя после. Его осторожные прикосновения, взгляды. Что это было? Жалость? Чувство вины? То, как он заботливо закутал меня в свое полотенце и отнёс на руках в комнату.

Он разбил моё сердце, растоптал, а я до сих пор упорно ищу ему оправдания. Придумываю качества, которых нет. Что ж, возможно, мне так легче — думать, что отец моего ребёнка не самый плохой в мире человек. Своеобразная защита от жестокой реальности. Единственный мужчина, который будет меня любить — это мой сын. И я благодарна судьбе за него.

А Максим? Что ж. Когда Миша спросит, я расскажу о том, что его папа самый лучший на свете. И никак иначе! Для Миши правда будет разрушительной.

— Лиза?

Вздрагиваю.

— Не знаю, — произношу я, пряча взгляд. — Мне показалось, он… какой-то другой. Господи, ну что я могу чувствовать к этому мужчине? Он причинил мне боль, — запрокидываю голову назад, устремляя взгляд в потолок.

— Мне ты можешь не…

— Лгать, — заканчиваю я за неё. — Какая разница, что я чувствую? Это не имеет значения. Он меня изнасиловал, я родила ребёнка, которого безумно люблю и никому не отдам. И если нужно будет выбирать между сыном и карьерой, выбор будет очевидным.

— Не спеши с выводами. Вам нужно поговорить.

— Поговорить? С Волковым?

— Ты так радовалась этому повышению, — всплеснув руками, Аля откидывается на спинку кресла.

— Я не думаю, что разговор чем-то поможет, — озвучиваю вслух свои опасения.

— Давай ложиться спать, моя хорошая, утро вечера мудренее.

Призадумавшись, смотрю на собеседницу. Мозг начинает работать в аварийном режиме. Как-то подозрительно спокойна моя обычно скорая на расправу Алевтина. Что-то не так…

— Вы считаете побег не лучшим решением?

Отсутствие предложения уехать со стороны Али мне кажется более чем странным. Я недоверчиво щурюсь.

— А в какой именно момент ты решила сдаться? Так легко, без боя! Я не замечала за тобой подобной слабости. Даже когда ты была совсем одна, не отступала. А сейчас у тебя есть сын. Есть я, — голос Али звучит строго. — Не смотря на твои чувства к этому мужчине, ты не должна опускать руки.

Ахнув, открываю рот от удивления.

— Думаешь, я настолько стара и глупа, что ничего не вижу? Ты никогда не обвиняла его в содеянном, не кляла, как бы это делала любая другая на твоём месте. Ты простила его уже давно и не только это. Твоё сердце отчего-то упрямо тянется к этому негодяю. Уж не знаю, что ты в нём нашла, — Аля разводит руками. — Не переживай, моя родная, я не стану осуждать твой выбор и приму его.

Опускаю глаза. Как же стыдно.

— Ты страдаешь, я понимаю. Своим появлением Максим разбередил старые раны. Но пришло время шагнуть навстречу своему главному страху. У тебя было четыре года на то, чтобы разобраться в себе, и у Волкова тоже. Ваша история не закончена.

— Вы так говорите, словно предвидели то, что мы встретимся.

Она загадочно улыбается.

— Я многое знаю. Многое вижу. Но будущее очень переменчиво. Всё зависит от твоего решения.

— От моего? — ухмыляюсь. — Мои желания пугают меня. Мечты обиженной девчонки.

На глаза наворачиваются слёзы. Опускаю голову.

— Милая, ты ведь не знаешь, что сейчас у него в голове.

— А что тут знать. Откупился деньгами и пропал. Ни прости, ни прощай, — сползаю к её ногам. — Я для него пустое место.

Положив голову Але на колени, прикрываю глаза. Сердце тихонько ноет.

Тёплая ладонь скользит по волосам, и мне сразу же становится легче.

— Давай-ка я тебя чаем напою с травками. И спать. Завтра тяжёлый день.

— Угу, — заставляю себя подняться.

Аля права. Тяжёлый.

Волков

Голова гудит, не переставая. Бодров завалил меня работой по самое горло. Это, по его мнению, называется, плавно войти в рабочий режим. За последние четыре года я привык по большей части к физической работе, а тут самый настоящий мозговой штурм.

И зачем отцу понадобилось переводить меня в свои замы? Я безусловно приятно удивлён переменами в его отношении ко мне. Доверие этого человека много значит для меня, но сейчас я с трудом свою прежнюю должность потяну, а тут ещё большая ответственность.

И Стас, предатель, полностью встал на сторону Волкова-старшего. У него, видите ли, новый коммерческий директор, и мне в его отделе уже нет места. Подумать только, какая-то молоденькая девица блестяще справляется с задачами, которые я, мягко говоря, еле тянул в своё время! Стас мне все уши про неё прожужжал. Достал, если честно! Первая девушка, которая стойко противостоит его ухаживаниям на протяжении уже нескольких недель. Либо друг сдаёт, теряя навыки соблазнителя. Либо леди действительно неприступна!

Мне, честно говоря, не интересно, что там за крепкий орешек, но если друг настаивает, нужно выделить время и познакомиться с ней. Я должен знать всех руководителей компании в лицо. Должность обязывает. Да и Стас же просто так не отстанет. Он как раз сейчас у неё. Зайду, взгляну на сотрудницу и заберу друга на совещание. После пообедаем! Нечего расслабляться, пока я ишачу.

Шагая по холлу, осматриваюсь. Тут на удивление ничего не изменилось. Те же стены, оформление и даже запах прежний. Улыбнувшись, безошибочно сворачиваю к своему бывшему кабинету. Третья дверь слева. Останавливаюсь у таблички с надписью. Краснова Елизавета Михайловна. Ухмыляюсь. Лиза. Мотаю башкой. Это имя стало для меня вроде наваждения. С ним я и засыпал и просыпался. Вёл беседы, прокручивая тысячи вариантов того, с чего бы начал, что именно сказал. Вначале мысленно, потом уже вслух. Не думал, что вообще способен на подобные эмоции.

Вина! Она, словно яд, медленно и планомерно уничтожает изнутри, не отпуская ни на миг. Но только ли это? Я всё ещё храню её локон. Он всегда со мной. Безумие? Возможно. Он напоминает мне о том, что я натворил.

Как сложилась её жизнь? Могу ли хоть чем-то помочь? Зачем гадать! Я должен узнать о девушке, воспоминания о которой прожгли во мне дыру. Сегодня же вечером куплю билет. Стояла компания без меня эти годы, постоит ещё пару дней. Слетаю в ту деревню. Дорогу к дому Алевтины помню, как сейчас.

Вздохнув, протягиваю руку и, схватившись за круглую дверную ручку, проворачиваю её против часовой стрелки, делаю шаг через порог и удивлённо округляю глаза. Ребёнок?! Откуда?

Взглянув на Стаса, который с умилением наблюдает за мальчиком лет трёх, ухмыляюсь. Увидев меня, друг сразу же поднимается навстречу.

— Макс! Не ожидал, что ты так быстро.

— А ты думал, я засяду с этими коррупционерами до вечера? С такими разговор короткий.

— Ты уверен?

— Ну если решил мне довериться, то не осуждай мои решения.

— Ну это верно!

— А это?.. — киваю на парнишку, который отложив карандаши в сторону, смотрит на меня во все глаза.

— У нашего коммерческого директора в её двадцать с копейками, оказывается, имеется сын. Но знаешь, на удивление это меня не расстраивает. Нисколько, — сложив руки на груди, Стас задумчиво чешет подбородок. — Главное, чтобы на горизонте не появился папаша. Вот тогда это будет проблемой. Мне и так не очень-то легко удаётся найти к ней подход. А эти бывшие, сам знаешь, если ещё есть общий ребёнок, там какая-то связь чуть ли не на генетическом уровне. Женщины, они к отцам своих детей относятся иначе. Прикипают к ним. Душой и телом. А тело Лизы мне просто необходимо заполучить любой ценой, — последние слова он проговаривает, склонившись ко мне так, чтобы пацан не услышал.

Кивнув другу, возвращаю взгляд к ребёнку, который всё так же не сводит с меня глаз.

— Привет, — киваю с улыбкой.

— Здравствуйте, — неожиданно отвечает он, чётко проговаривая слова. — Меня Миша зовут.

— Хм, а мне он иначе представился. Слушай, Волков, ты странно влияешь на детей. Мне он ни разу не улыбнулся.

Цокнув на Стаса, прохожу к столику, на котором лежат рисунки, и внимательно всматриваюсь в яркие каракули.

— Любишь рисовать?

— Да, — он кивает головой. — А тебя как зовут?

— Максим, — отвечаю я, улыбнувшись.

— Как моего папу, — восторженно выпучив глазёнки, отвечает он радостно.

Пожимаю плечами в ответ.

— Я не знаю твоего папу. Но, видимо, мы тёзки.

— Мой папа серый волк, — неожиданно выдаёт пацан и заливается хохотом.

Ну и фантазия! Чего только дети не выдумают.

— Слушай, Волков, он на тебя, капец, как похож, — морщится Стас. — Ты учти, Лиза моя! Ты свой нос сюда даже не суй!

— И пацана примешь? — изогнув бровь, смотрю на друга, не скрывая иронии.

— А что, думаешь, не смогу? — фыркает он.

— Думаю, пару ночей — и ты потеряешь спортивный интерес. А дети — это очень серьёзно. Подумай хорошо.

— А ты любишь детей? — вопрос мальчишки застаёт врасплох.

— Даже не знаю. У меня своих нет. Хотя… братьев очень люблю, — честно отвечаю я.

— А ты им сказки рассказывал? — глаза Миши загораются неприкрытым детским восторгом.

И чем я ему так приглянулся, не понимаю!

— Ну да. Приходилось, — присев рядом, киваю гривой.

Не сводя с него глаз, рассматриваю черты, не понимая, что общего в этом карапузе и во мне. Стас явно ошибается. Ну цвет глаз, волосы, пытливый взгляд и эти ямочки на щеках. Стоп. Мотаю башкой.

— А про волка знаешь?

— Что?

— Сказку про волка?

— Ага. Знаю.

— Расскажешь? — он подпрыгивает с места, вцепившись мне в рукав.

— Ну хорошо, — моргаю я задумавчиво. — Как волк рыбку для лисы в проруби ловил на свой хвост.

— А я такую не слышал, — тянет он, приложив пальчик к щеке. — И что, поймал?

— Нет. Без хвоста остался. Его лиса рыжая обманула. А он, дурачок, поверил.

— Ну-у-у, волк же умный.

— Не всегда, — вздохнув, отвечаю я и поджимаю губы.

Мальчишка вошкается рядом, задумчиво хмуря брови. Убрав руку, пропускаю его к себе ближе, и он ту же забирается на мои колени, крепко вцепившись в ворот пиджака. Обняв его, замираю, сердце пропускает удар.

— Ну зато волк всегда сильный, — решаю поддержать я мальца.

— Ага, — тут же подхватывает он. — А ты сильный?

— Ну да, — киваю, издав смешок.

— Можешь меня поднять до самого потолка? — указывает пальчиком вверх.

Подхватив ребёнка, поднимаюсь вместе с ним и резво подкидываю на вытянутых руках вверх. Завизжав, он громко хохочет. Кидаю его ещё раз, вызывая очередную волну восторга.

— Я злой и страшный серый волк, — выдаёт он, сквозь хохот.

Неожиданно хлопает дверь. Нехотя отрываю взгляд от Миши и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на вошедшего. Неожиданно становится нечем дышать. На меня в упор смотрят те самые глаза, которые я видел во сне не одну сотню раз. Прижав пацана к себе, перевожу взгляд с него на Лизу.

— А вот и наша мамочка! — басит Стас. — Вот, кстати, о ком я говорил! Лиза, ваш сын копия моего непосредственного начальника и, не постесняюсь добавить, лучшего друга.

Проглотив ком, перекрывший кислород, прикидываю примерный возраст ребёнка, которого могла зачать девочка, ю после того, как я её взял. Мой? Миша мой сын? Осознание того, что я отец, выбивает почву из-под ног. Стас продолжает нести какую-то чушь, а я, вцепившись в сына, поедаю глазами его мать. Какой же красавицей она стала. Молодая, сильная женщина. Зря боялся, что то болото, где она родилась и выросла, утянет её на дно. Она оказалась не робкого десятка.

Смотрит на меня прямо, не пытаясь закрыться, без страха. А ведь я, считай, тогда сломал её. Вина острым лезвием таранит грудь. В её присутствии все чувства обостряются до нестерпимой боли. Руки, которыми я держу сына, каменеют.

Она подходит, чтобы забрать ребёнка, а я не могу его отпустить. Секунда, другая — и Лиза буквально выдёргивает Мишу из моих рук. Мальчишка улыбается мне, а меня трясёт, как наркомана. Я хочу ещё раз взять его на руки, хочу обнять. И её. Прижать к себе, зарыться носом в шелковистые волосы и вдохнуть аромат тела, почувствовать тепло. Она отходит к двери, улыбается. Неимоверным усилием заставляю себя стоять на месте.

Зря я не рассказал Стасу о ней. Ох, зря! Лиза уходит. Сжав челюсти, запускаю пальцы в волосы и закрываю глаза. Она смотрела на меня! Смотрела без ненависти, без презрения. Ничего. Просто забрала ребёнка и ушла.

— Макс, — Стас трогает меня за рукав. — Ты чего?

— Голова… разболелась.

— А, ребёнок громкий. Отвык ты от детей, брат. Ну что скажешь о Лизе?

— Красивая, — отвечаю, делая глубокий вдох.

— Не забудь, моя! Без обид. Тут я первый.

Обернувшись, смотрю в веселящиеся глаза друга. Ухмыляюсь.

Как же ты ошибаешься. Даже не представляешь как!

Домой возвращаюсь на автопилоте. Головная боль не отпускает. Увидев Лизу, я окончательно понял, что попал, основательно и бесповоротно. Моя маленькая смелая девочка! А я ведь даже не предполагал, что она может оказаться беременной.

Сын! У меня есть сын. Сердце наполняется теплом, впервые за долгое время я испытываю счастье.

Я буду бороться за неё, и мне не важно, что соперник — мой лучший друг. У меня есть одно большое преимущество, я отец её ребёнка!