Безумная Ведьма

13

Нью-Йорк, квартира Гидеона и Трикси

Тонкие чернильные нити Непростительного Обета стягивают бледные запястья. Слепые глаза неотрывно следят друг за другом, пытаясь выискать в лицах подвох и намерение перерезать глотки, как только руки расцепятся.

— Я рад, что ты приняла верное решение, — голос Тимора звучит тихо и заискивающе. Он медленно разжимает длинные пальцы, отпуская руку сестры. — Умирать снова будет достаточно неприятно. Нам обоим.

— Мы всё равно попытаемся убить друг друга, как только избавимся от наследника Каина, — небрежно фыркает Тьма, а затем грациозно присаживается на стул.

Квартира, что когда-то принадлежала тихому семейному счастью Трикси и Гидеона, превратилась в штаб по разработке дальнейшего плана действий двух некогда-врагов, что заключили союз ради общей цели.

При упоминании Видара – Тимор довольно скалится, с прищуром оглядывая сестру. Убить её – прекрасная затея, но уже утерявшая всякий смысл. Его план поменялся ровно в тот момент, когда он увидел рыжеволосую фурию, когда почувствовал вкус её ярости и мести, когда она сработала ему на руку, тогда он понял: рано или поздно – он исполнит задуманное – станет всепоглощающей властью. Пятитэррье раз и навсегда станет принадлежать ему. Больше никакой Кровавый Король не встанет на пути.

— Ты умираешь без него, — озвучивает вывод Тимор.

Тьма замирает. Кажется, даже не дышит.

— Чушь!

Она старается остаться непоколебимой, но скрывать эмоции от побратима – занятие бессмысленное.

— Исключительная правда! — блеск жемчужной улыбки выводит Тьму из себя. — Я видел его волосы. В момент ослабления их связи родственных душ – умер не только я. Им удалось обмануть и тебя. Ослабить и привязать твою душу к его. Не знаю, таков ли был план, но он оказался блестящим! Обвести вокруг пальца Древних под силу только… таким же. Метка Каина на нём, не правда ли?

Тимор задумчиво потирает подбородок, уже зная ответ. Признаться, в какой-то момент он даже восхитился внутренней силе и хитрости врага. Игра становилась интереснее, и теперь даже Тимор не знал – способен ли он обыграть Истинного Короля. Что-то, вечно-скребущееся в области темечка, подсказывало: способен.

— Поэтому ты не прикончил меня сразу? — изящно дёргает бровью Тьма. — Хочешь выйти на него?

— Моя милая, твоя смерть – лишь приятный бонус, маленькая месть. С некоторых пор, я таким не занимаюсь. Слияние ваших сил произойдёт рано или поздно. И тебя ждёт два развития событий: одно хуже другого. Остаться главной, но каждый раз подчиняться мне из-за этого, — он лениво приподнимает руку с чернильными нитями. — Или раствориться в силе короля, тогда, конечно, придётся побороться с ним за власть.

— Умно… — почти шипит она, впиваясь ногтями в ладони.

— По части ума – я всегда был лучше тебя. Это признавал даже Хаос. Слышал, ты заключила Обет с нашим королём?

Тьма натянуто фыркает. Чего она только не делала с этим королём, лишь бы заполучить Метку! Может, брат и кичился собственным умом и хитростью, что прилагалась к нему, но и она не была глупа! Далеко, нет. Непростительный Обет был тому подтверждением, хотя и оказался её личным провалом. Но благодаря ему, у неё было столько попыток срезать Метку, которая ни разу не поддалась. Тьма считала, что её обезумевшая попытка и привела к надрыву Непростительного Обета меж ними, но остатки его никуда не испарились, не исчезли. Стоит ей позвать Кровавого Короля, и он приползёт к ней, потому что их связь – обольстительнее, темнее и сильнее разорванной связи родственных душ.

— Да, — медленно отвечает она. — Правда, я перестаралась в попытках срезать Метку. Связь частично нарушилась, но его душа не успокоится, пока будет знать, что есть что-то очень древнее и опасное на свете. Наша история не закончена.

— Она только начинается, ведь на его троне теперь будешь сидеть ты, — Тимор поднимается со стула, поправляя пиджак в мелкую клетку. — Разве наш маленький альв допустит это? Он снова будет твоим, а, значит, и моим. Думаю, Королеве Пятитэррья пора вернуться на трон. Твоя правая рука – это я, если не понятно – хорошо поработал.

— Я разрушила границу.

— Верно. А ещё ты упускаешь тот факт, что из всех вспомнивших прошлое – я – единственный, кто жил на два мира. Как считаешь, моя сила хоть немного пострадала?

Уголки губ Тимора приподнимаются, образовывая жуткую улыбку, от которой даже у Тьмы бегут мурашки по позвоночнику.

***

Териберка, небольшое село в Кольском районе Мурманской области

— Я это не надену!

Глаза Видара сверкают яркостью адского пламени. Он на вытянутой руке, боясь то ли обжечься, то ли испачкаться, держит двумя пальцами чёрный подрясник и наперсный крест.

Эсфирь, всё это время сидящая на небольшом комоде и безбожно болтающая ногами, еле сдерживала смех. Очередная глупая идея её брата – вызвала миллион вопросов, но все сомнения в том, что вся эта компания – действительно аферисты, развеялись. По легенде, которую успешно скормили Эсфирь, под зданием Териберкского прихода, существует проход в невероятный туристический центр, правда, чтобы туда попасть – нужно быть прихожанами церкви или священниками. Пятеро прихожан, по мнению Каса, оказалось многовато, а потом в его гениальном мозге родилась идея о двух прихожанках и трёх священниках по обмену. Каким образом, ему удалось это провернуть Эффи гадала до сих пор. Зато Равелия, без помощи которой не обошлось и тут, уже страстно мечтала оказаться дома и прекратить бояться умереть от каждого нового заклинания.

Все негласно пришли к выводу: Эсфирь рано знать о нежити. А потому было коллегиально решено, по возвращению домой, опоить ведьму сонным зельем, пока Видар и Равелия подберут нужное зелье для хотя бы частичного восстановления памяти. Таким образом, Эсфирь не только вспомнит свою сущность, но и не заработает инфаркт от увиденного, а именно: от Ледяного Замка, его обитателей и, разумеется, от собственных остроконечных ушей.

— Давай-давай, Видар. Шевелись, — фыркает Себастьян.

Влезть в костюм православного священника для него не являлось особой проблемой, особенно, когда они с минуты на минуту могли оказаться дома. Относительно, дома.

— Я искренне ненавижу вас всех, — сквозь зубы проговаривает Видар, резко натягивая подрясник. — Молчи, — стреляет глазами в сторону Эсфирь. — Просто молчи.

— Но я хотела…

— Я сказал – ни единого, мать его, слова!

— Проблем со слухом у меня нет, но…

— Жаль тебя разочаровывать.

Эсфирь удаётся лишь втянуть щёки, чтобы не рассмеяться в голос, гадая, как он только узнал, что она хотела поддеть его по поводу очаровательной одежды.

Но, стоит отметить, что в одеждах православного священника Видар выглядел поистине потрясающе, хотя и стоял он с такой впечатляющей миной на лице, будто бы ткань ежесекундно жгла кожу.

— Наследник Каина… Древняя Кровь, демон вас всех дери, — бурчит Видар, пытаясь пройти к двери гостиничного номера. — А дальше что? Выпить святой воды и вознестись куда-нибудь в сияющих доспехах, напевая церковные гимны?

Чтобы разобраться в полах подола – приходится несколько раз об него споткнуться. Естественно, не без проклятий в сторону церкви и задорного хохота Эффи.

От смеха уже сводило скулы, она не помнила, когда в последний раз так много и долго смеялась, но удержаться было невозможно. Честно сказать, она и не пыталась сдержаться. После недомолвки в самолёте смех спасал их взаимоотношения. Или, по крайней мере, так казалось Эсфирь. Каждый раз, Видар будто бы специально создавал причину для её острых комментариев и последующих эмоций, буквально заполняя пустоту, образовавшуюся после разговора. Общением их внезапные стычки можно было назвать с трудом, но Эсфирь окончательно расслабилась.

— Ты достаточно мило выглядишь, — усмехается Эсфирь, спрыгивая с комода. Себастьян сбоку от неё фыркает.

— Если ты не прекратишь – я вырву твой язык, — красноречивый взгляд Видара только веселит Эффи.

— Не угрожай моей сестре, — едва дёргает бровью Паскаль, отчего получает локтем в рёбра от Равелии.

— Она его жена, — шепчет ведьма так тихо, что и сам Кас едва ли слышит.

— Охренеть как рад за него, — бурчит рыжий, поправляя подрясник. — Мы собираемся идти или потратим вечность на препирательства демон знает где?

— Удержись от таких замечаний в образе православного священника, милый Паскаль. Или Вам привычнее – отец Кассиэль? — издевательский тон Видара заставляет Паскаля снова вспыхнуть, но Равелия опять «тыкает» его в бок.

Себастьян едва слышно посмеивается, качая головой. Стоит его пальцам коснуться ручке двери, как он замирает. Резкая тишина заволакивает помещение, сгущаясь в лёгких каждого.

— Я один чувствую тревогу? — тихо спрашивает Баш, всё ещё не веря в происходящие.

Эсфирь чуть хмурится, словно пытается физически ощутить то, что витает в воздухе. Внутри головы поразительно спокойно, будто бы только ступив на холодные земли – всё тело обрело невиданную жизненную силу.

Она украдкой смотрит на брата – тот лишь улыбается уголком губы, вполне возможно, что только потому, что Равелия крепко сжимает его предплечье, своеобразно одёргивая от колкостей в сторону Видара. Эсфирь, избегая последнего, переводит взгляд на Себатьяна. Он так и стоит спиной, но напряжения в его теле нет, да и тревога, о которой он говорит, вовсе не похожа на угрозу.

Эффи делает глубокий вздох и только затем смотрит на профиль Видара. Он смотрит ровно перед собой, но корпус слегка развёрнут в её сторону, будто он готов кинуться в любую секунду – лишь бы защитить. От этого грудная клетка сдавливает лёгкие. Хочется подойти к нему и обвить руку не хуже, как это делает Равелия с Паскалем. И, поддавшись мимолётному желанию, Эсфирь уже делает шаг, как Себастьян открывает дверь. От неожиданности Эффи оступается, а затем яркий свет застилает зрачки. Сильная боль прошибает грудную клетку, крик застывает в гортани, но не срывается с языка. Чувствует горячие ладони на своём теле, заранее зная, кому они принадлежат, но не понимает: стоит она или лежит. В лёгких разрастается запах ментола, свежескошенной травы и ежевики.

Больно. Вспышки боли появляются, как фейерверки и тут же растворяются. Чувствует, как струйка крови стекает по губе, вырисовывая ровную линию до подбородка – а оттуда стремительно движется по шее.

«Инсанис, послушай внимательно…» — его голос отчётливо о чём-то просит и Эсфирь не может разобраться, где именно: в реальности или внутри черепной коробки.

Тело изламывается, кажется, слышится всхлип, принадлежащий Равелии, а, может, это очередная слуховая галлюцинация?

Эсфирь видит себя – снова как героиню какой-то легенды, не меньше. На ней что-то, отдалённо напоминающее броню – тонкую и прекрасную, благородного изумрудного цвета. Только цвет этот окрашен опасно красным – её ли или нет – вопрос остаётся без ответа. Она моргает, как перед ней появляется Видар. Другой Видар, тот, которого она ни разу не видела. Жестокий, смертоносный… Кровавый. Он едва ли справляется с ненавистью в собственных глазах, но стоит ему заглянуть в глаза Эсфирь – боль, нежность, безвозвратность – сносит с ног. В них мелькает настоящий, даже древний страх. Он непонимающе моргает.

«Что ты»…

Творишь. Но Эсфирь стоит лишь догадываться о последнем слове, она опускает глаза на руку.

«Спасаю твою любимую страну», — собственный голос звучит пугающе правильно.

Картинки с завидной скоростью несутся в сознании, вспыхивая лишь невиданной болью в грудине. Раз – его сердце крошится в бледной руке. Два – собственная грудная клетка крошится под натиском чего-то сильного. Три – её сердце оказывается внутри короля. Четыре – внутри её грудной клетки разливается непомерное количество тепла, которое концентрируется в солнечном сплетении, словно теперь оно центр жизнедеятельности. Пять – магия начинает стучать, словно настоящее сердце, а, может, даже и лучше.

«Пусть тот, кто позарится на тебя – обречёт всю нежить на муки страшные, такие же, что уготованы их Верховной! Проклинаю твоё сердце Видар Гидеон Тейт Рихард! Трижды проклинаю! Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума!»

Эсфирь открывает глаза, видя лишь яркое голубое небо и тринадцать кружащих чёрных птиц, а затем… темнота – тягучая, яркая, в цвет его волос…

— Убери от неё руки, — вязкий приказ Видара похож на рык изголодавшегося зверя.

Паскаль смиренно отходит в сторону, понимая, что сестре нужен не он, а родственная душа.

Видар аккуратно укладывает голову ведьмы на колени, запуская дрожащую ладонь под затылок, а затем склоняется, прижимаясь губами ко лбу. Его спина содрогается, и он старается сдержать кашель, что буквально разрывает грудную клетку изнутри.

— Рави, ты сможешь перенести нас? — напряжённо спрашивает Себастьян, нервно развязывая подрясник. К демону все эти обходные пути!

Губы Видара соскальзываю со лба, он утыкается в собственное плечо, чтобы откашляться. Мысленно, в первый раз, благодарит чёрный цвет подрясника – кровь не растекается огромными уродливыми пятнами, но хлопковая ткань неприятно липнет к телу.

— Не уверенна. Я на исходе, мы рискуем попросту расщепиться в момент переброса, — она прикусывает ноготь, мысленно рассчитывая все «за» и «против» очередного безрассудства.

Видар шипит. Метка Каина воспламеняется. В этот момент Равелия замечает, как белоснежная рубашка Верховной окрашивается кровью.

— Даже не думай, Равелия, всё под контролем короля, — торопливо вставляет Паскаль, не смея оторвать взгляда от сестры в руках Кровавого Короля. Только вряд ли последний контролировал ситуацию, как того хотелось бы Паскалю.

Он снова видел, как жестокий король, самодовольный, наглый, несносный альв, которого нельзя было назвать и приближённо хорошим – из последних сил старался удержать её, рискуя собой. Вдруг Паскаль резко осознал, что не понимает его, никогда не сможет понять, но отрицать чувства альвийского короля к сестре больше не осмелится. Его Эффи-Лу в хороших руках, он чувствовал это каждой клеточкой тела и больше не противился этому. Но, демон, они оба… умирали.

Равелия резко выдыхает. Она успеет. Нужно лишь коснуться родного Пятитэррья, тем более, что очутятся они в Малварме. Это ускорит процесс восстановления. Ускорит же?

— Рави, ты рехнулась? — Кас не успел понять, в какой момент белокурая ведьма подхватила его и Себастьяна под руки и толкнула в сторону Видара и Эсфирь.

В следующую секунду перед глазами слабым свечением мерцал снежно-голубоватый разлом, укромно спрятавшийся в месте, о котором не догадалась бы не одна нежить – под зданием Териберкского прихода.

Паскаль, ведомый каким-то первородным инстинктом, успел подхватить Равелию до того, как она упадёт на пол по примеру Верховной ведьмы.

— Быстрее! — приказ больше для Себастьяна, чем для Видара, который и вовсе не успел осознать, что произошло.

Паскаль скрывается в разломе так быстро, что холодный ветер с другой стороны пронизывает кости.

Почувствовав мороз, Видар лишь на секунду позволил себе взгляд полного восхищения и мысль о том, что ведьмы Верховной, как и сама она, обладали уникальной выносливостью, которой, к сожалению, сейчас так не хватало ему.

— Баш, — хриплый кашель практически растворил имя не кровного брата.

Генерал понял мольбу короля, услышав лишь первую букву своего имени. Он быстро поднял ведьму на руки и, последовав примеру Короля Пятой Тэрры, исчез в разломе.

Дыхание Видара становится тяжелее, он перекатывается на бок, отхаркивая кровь. Губ касается идиотская ухмылка – умереть в чёрном подряснике под церковью – предел мечтаний. Резко распахивает глаза. Умереть. Сердце предательски слабо ударяет несколько раз, напоминая, что от его жизни зависит ещё одна.

— Хватит отдыхать, моя сестра будет в неправедном гневе, если узнает, что ты подох не от её руки.

Сначала появляется насмешливый голос Паскаля, а затем он чувствует, как промёрзлый снег нещадно прокалывает кожу мириадами игл. Интересно, снег причиняет такую же боль маржанам? Под веками вспыхивает образ Эсфирь, который так отчаянно давно являлся ему на Ритуале: хрупкая, в чёрном платье, на снегу под башней собственного замка, притворяющаяся. Конечно, обморожение им не грозит, неопровержимым доказательством всегда служили их ледяные сердца.

Губ касается лёгкая ухмылка: ведьму разорвёт от хохота, узнай она, что тот самый Кровавый Король почти потерял сознание в землях Малвармы, будучи одетым в чёрный церковный подрясник.

— Я, надеюсь, с мозгами моего короля всё хорошо? — странный, невыразимо родной девичий голос окутывает его в вату. — Он выглядит… впечатляюще.

Голос Себастьяна окончательно подтверждает догадку Видара о том, что они смогли:

— Изи… родная…

***

Видар строго настрого запретил себе смотреть в сторону Себастьяна и Изекиль. Но, раз через раз, из-за полуопущенных ресниц, он со скребущим чувством наблюдал за тем, как генерал обнимает её, поправляет тёплую кофту, легонько пощипывает кончик остроконечного уха. Видар был рад воссоединению генерала и шпионки, рад, что они прекратили бегать друг от друга, что пятьдесят лет разлуки – оказались самым усваиваемым уроком, и он старался замуровать идиотское, абсолютно неправильное по отношению к Себастьяну и Изи, чувство зависти внутри себя.

Не чувствовать. Выжечь каждую эмоцию, что терзает сердце, разум, душу и тело – вот первоначальная цель. Он уже чувствовал себя намного лучше, даже – могущественнее. С физической точки зрения, дышалось намного легче, поступь снова стала беззвучной и нечеловечески грациозной; он быстрее усваивал информацию и даже сумел призвать души.

Ледяной Замок принял короля Пятой Тэрры, его Советницу и гостей-альвов с небывалым радушием и теплотой.

— Может, мы, наконец, услышим вашу историю? — Видар лениво подпирает дрожащей рукой щёку.

Сейчас в кабинете Паскаля сидели Себастьян, Изекиль и сам Кас. Равелия и Эсфирь набирались сил в своих покоях. И, хотя Видар мечтал сидеть у кровати своей королевы, он всё равно с аристократическим достоинством воротил нос от элегантного ледяного стиля убранства.

— Мы разве не ждём Равелию и Эффи? — вскидывает бровь Изекиль.

— Рави я передам, а с Эффи, как ты поняла, всё намного сложнее, — скомкано отвечает Паскаль.

О своих злоключениях Баш и Кас практически сразу рассказали Изи, пока та помогала восстанавливать силы мужчин и ругала Видара за все безрассудства мира, правда, последний уснул на половине воодушевляющей речи, чем довёл её практически до исступлённой злости. Апогеем ярости Изекиль стала Кристайн. Теперь шпионка не только точила зуб на предательницу, но и во всех красках представляла, как расчленит её.

— А где Фай? — внезапно поднимает взгляд Видар.

— Если бы кто-то нагло не отрубился, этот кто-то бы знал, — с нажимом отвечает Изи, Себастьян лишь крепче прижимает её к себе, всё ещё боясь, что она растворится из сильных рук.

— Ох, прошу вашего великодушного прощения за то, что посмел уснуть на грани собственных сил, — усмехается Видар, переводя взгляд на потрясённого Паскаля. — Что? Неужели ты думал, что мой стиль общения со всеми только порки в темницах и прилюдная казнь?

— Д-да? — выражение лица Каса Видар запомнит на всю оставшуюся жизнь, даже нет, попросит потом вытащить воспоминание из головы, закажет портрет и повесит у себя в кабинете над рабочим столом.

— Слышала его, Изи? Сколько выберешь плетей? — мальчишеская улыбка растекается по лицу Видара.

— Лучше бы ты спал, — демонстративно закатывает глаза шпионка.

— Это не отменяет моего вопроса, — добро посмеивается Видар. Хаос, как же он скучал!

— Фай на очередной вылазке в Первую Тэрру, — Изекиль набирает в грудь побольше воздуха. — Всё, что с нами происходило за это время не так красочно, конечно, как у вас, но мы тоже немного обалдели. Я очнулась в лесу, на окраине Халльштатта, вся в грязи и крови, даже подняться не могла. Судя по всему, моё тело умирало и, когда мозг это осознал, меня буквально ослепила яркая вспышка. Только позже я поняла, что на грани жизненных сил ко мне вернулась память. Демон его знает, сколько я провела в таком коматозном состоянии, но с памятью валяться стало приятнее. Спустя время, я всё-таки смогла прийти в себя. Скиталась по лесу демон знает сколько, но я нашла границу. Одна идти не решилась, искала Файялла. Вы бы видели его глаза, да и мои, когда я доползла, как в последствии оказалось, до заправки, где он работал заправщиком. Первое, что сделала – кинулась в объятия, забыв, что он ни хрена не помнит, а потом долбанула его за это заправочным шлангом. Не смотри на меня так, Видар!

— Не буду. И, пожалуй, отсяду немного дальше, — он демонстративно поднимается с места, пересаживаясь в кресло у дальней стены.

— Разумеется, от удара Фай всё вспомнил. Мы пытались найти вас, правда пытались, но вы будто растворились. Тогда мы подумали, что, может вы вернулись в Тэрру. Прошли через границу и охренели! Видар, наш разрушенный дом блестел, как никогда! Понимаешь? Ни развалин замка, склепа, разломов в земле – ничего этого! Будто тех событий вообще не существовало! Мы сразу поняли, что ты жив, иначе нашего дома просто бы не было. И вороны! Видар, вокруг кружили вороны! Её вороны!

— Стоп, — Паскаль подскакивает с места, зачёсывая волосы назад. — Ты хочешь сказать, что это Эффи? Она каким-то образом восстановила Тэрру?

— Нет, — поджимает губы Изи. Себастьян крепче сжимает её ладонь в своей. — В итоге оказалось, что нет. Вороны – они привязаны к Тэрре, потому что к ней привязана она. Они не могут улететь, потому что ждут свою хозяйку, нашу королеву. До Замка мы так и не дошли – всюду шныряли Узурпаторы. У каждого дома по несколько, а то и больше. Они поставили Тэрру на колени в прямом смысле и её единственными защитниками оказались её вороны. И ты, Видар. Мы перевернули Пятитэррье. Четвёртую Тэрру практически стёрли, остался маленький кусок, что чудом держится, а остатки от Ордена Мятежников поселились во Второй Тэрре. Там, кстати, нас не жалуют, — Изекиль приподнимает свободную футболку, демонстрируя длинный ярко-алый рубец на животе. — Оттуда мы бежали сюда. Демон, здесь был полный Хаос. Потребовалась уйма времени, чтобы доказать, что мы не чужие для Эсфирь, что мы не поддерживаем режим Тьмы и Узурпаторов. Только тогда нас приняли. К слову, Ваши слуги невероятно пытливы, — Изи дёргает уголком губы, обращаясь к Касу.

— Я поставлю памятник каждому из них, — слабо кивает в ответ Паскаль.

— А потом мы начали без конца искать вас, помогать Тэрре выстоять в набегах Узурпаторов и стараться просто верить в то, что вы все живы. — Изи чуть наклоняет голову, пряча лицо в отросших до лопаток розовых волосах. — Я думала, это всё. Я практически похоронила каждого из вас. Пятьдесят лет вас не было дома. — Дрожь простреливает голос, а затем она резко поднимает голову, словно взяв каждую эмоцию под тотальный контроль. — И вот вы вернулись. Практически истерзанные. А ты… — она переводит глаза на Видара. — Ты вообще едва ли… живой, — голос всё-таки срывается на шёпот.

Себастьян крепче прижимает к себе шпионку, молча касаясь её виска губами. Сердце разрывалось от той дрожи, что простреливала её тело.

Видар прикрывает глаза. Хватит. Кончено. Он больше не может. Стоит ему открыть глаза, как радужки теряют последние капли сапфирового отблеска. Яркий холодный васильковый цвет расплывается по кайме радужки. Он чувствует, как трепыхающаяся душа, наконец, замирает. По Метке разливается знакомая жгучая боль, но он больше, чем уверен – сейчас она никак не отразится на его инсанис. Он восстановился. Древняя Кровь прокатилась привычным жаром по всему организму, а затем отлила от лица, превратив кожу в бледноватую маску. В первые за долгое время Видар почувствовал себя действительно хорошо. Ни одно переживание не тяготило душу, ни одно чувство не смело разрывать сердце пополам. Организм заработал стройно, без перебоя, как отлаженные часы. Как раньше.

По слуху резанул крик. Душа попробовала шевельнуться, но Видар ни на секунду не отпустил собственных костей. Он резко поворачивает голову в сторону двери.

— Вы слышали это? — изменился даже его голос, нотки малварского льда поселились на голосовых связках, отчего даже Паскаль нахмурился.

— Слышали «что»? — настороженно уточняет Изи.

Стоит Видару перевести на неё взгляд, она отшатывается. Жалость сжимает сердце альвийки железными прутьями.

Видар не отвечает. Вместо этого по стенам тянутся чёрные руки душ, стоит одной выползти в длинный коридор Замка Льда, как Видар срывается следом. Так быстро, что остальные, едва ли успевают подорваться за ним.

Уже отчётливый крик доносится из спальни Эсфирь. Паскаль на ходу хватает со стены два меча, кидая один Себастьяну, а Изикель вытаскивает из кожаных портупей на бедре два клинка.

Дверь с грохотом открывается, Видар останавливается, а вместе с ним тормозят и души, будто не решаясь проскочить внутрь. Паскаль, не успевший затормозить, буквально вносит короля Первой Тэрры в комнату сестры. Оба проскакивают несколько шагов, но умудряются устоять на ногах. Себастьян и Изи, протиснувшись за ними, поддавшись общему стопору, замирают.

Картина со стороны выглядела впечатляющей: Файялл прятался за креслом от взобравшейся на кровать Эсфирь, которая в руках держала огромную, демон её знает откуда появившуюся, вазу, а Себастьян, Изекиль, Паскаль и Видар, вооружённые до зубов, тупо замерли на пороге покоев.

— Как вы вовремя, эта долбанная пикси меня сейчас прикончит! — недовольно бурчит огромный Файялл из-за маленького кресла.

— Не думаю, что кресло спасёт, но, если бы я первым увидел тебя с волосами на голове – я бы тоже напал, — хмыкает Видар, убирая руки в карманы. Темнота душ развеивается.

— Ты вообще седеешь! — шипит он из-за кресла.

— Шутка уже давно устарела, Фай.

Эсфирь медленно переводит взгляд с компании на амбала. Ваза в её руках превращается в подушку.

— Кажется, кто-то вспомнил, что она ведьма, — склоняет голову на бок Изи.

— Не помню, — тихо отвечает Эсфирь, прижимая подушку к груди. — Знаю, но не помню. Ты Изекиль – шпионка Кровавого Короля, да? А ты – ты, кажется, Файялл, капитан Теневого Отряда. Прости, она… то есть я, знала тебя немного другим, — Эффи указывает на голову. — Ты, видимо, его Генерал, а вы… Ты мой брат, а… — она переводит взгляд на Видара, и он почти отпускает собственную душу из когтей. — Ты – Кровавый Король, ставший моим мужем.

Изекиль растерянно моргает, боясь не то, что посмотреть на Видара – вздохнуть лишний раз.

— Как понять «знаю, но не помню»? — первым отмирает Паскаль, костяшки его пальцев белеют – с такой силой он сжимает рукоятку меча.

В покоях Эсфирь с небольшим хлопком появляется Равелия, она ошалело осматривает представившуюся ей картину, а потом подрывается к Эсфирь, протягивая ей руку.

— Идите отсюда, — командует ведьма, пока Верховная недоверчиво косится на блондинку.

— Равелия – моя ведьма, да? — тихо спрашивает Эффи.

— Да, всё так, моя Верховная, — быстро тараторит Рави, чувствуя, как рыжая начинает опускаться на кровать. — Выйдете же отсюда, если не хотите, чтобы в её голове случился перегруз, и всё опять смешалось в кашу!

Ничего не остаётся, кроме того, как подчиниться приказу ведьмы. Выйдя из покоев, Видар расслабленно опирается о стену затылком, рассматривая сверкающий потолок. Наверное, будь он в полном чувственном сознании – он бы умер прямо у её кровати.

— Ты нахрена к ней полез? — Видар слышит краем уха, как Паскаль начинает ссору с Файем.

— Я не думал, что она ни демона не помнит! Я вообще притащил ей чёрные лилии! — фыркает Файялл. — Хрен знает сколько не видел эту пикси, а она на меня с вазой кинулась!

— Получается, что она тебя ждала, — иронично дёргает бровью Изи.

Видар усмехается, и только спустя ещё несколько секунд осознаёт, что перед ним стоит Файялл – его старый добрый, но значительно обросший Файялл.

— Я вас всех самолично подстригу, — протягивает Видар, а затем отталкивается от стены и раскрывает объятия для старого друга.

— Тогда тебя придётся покрасить, — Фай обнимает его в ответ, а затем треплет по голове. — Зачем это? — он отходит на шаг, внимательно вглядываясь в васильковые радужки короля.

— Лечусь, — коротко отвечает Видар, улавливая, как Паскаль посылает странный взгляд Изи, а та лишь отрицательно кивает.

— Вы чего устроили? — разъярённый шёпот и закрывающиеся двери покоев, оповещают о появлении Рави. — С ума что ли все сошли?

— Это ты нам расскажи, что ты сделала с ней? — в тон ей отвечает Видар.

— Я влила в неё зелье познания, чтобы все её воспоминания-приступы усвоились мозгом, пока она спит. Думала, что это поможет простимулировать память! Но вместо этого она теперь всё знает, будто ей просто рассказали историю, но не помнит её. Не смотри на меня так, Круэлла, ты почти без ног был, а я быстрее восстановила силы. Кто знал, что твой амбал решит ворваться к ней с цветами?

— Ты могла нам сказать? — Видар напрочь игнорирует странное прозвище.

— Да как-то времени не нашлось, знаешь ли! Я с другого конца Пятой Тэрры неслась на её крик! Если бы вы всё испортили – она бы до сих пор думала, что ловит приход! А ты?! — она сверкает глазами в сторону Файялла. — В твоей груде мышц существуют мозги?!

— Как я её обожаю, — шепчет Паскаль, улыбаясь уголками губ.

— Я хотел всего лишь цветы на тумбочку поставить, даже не думал будить – она сама, — Фай опасливо пожимает плечами.

— Несвятая простота! — фыркает блондинка, скрещивая руки на груди.

— Подожди, получается, Эффи всё знает? — с нажимом спрашивает Кас.

— Да, — Рави подкусывает губу. — Проблема отсутствия её памяти в самой Эсфирь.

— Это как? — Себастьян прочищает горло, прежде чем спросить.

— Умопомрачительно, судя по всему, — не сдерживается Видар.

— Заткнись, — Кас посылает ему гневный взгляд.

­— Не удостою тебя такой радости, — отбивается Кровавый Король.

— Скорее всего, от всех потрясений… — Равелия набирает в грудь побольше воздуха. — Её мозг пострадал настолько, что чувственную память вернуть невозможно. Я сделала всё, что смогла.

Все резко смотрят на Видара. От его хриплого пустого смеха по коже ползут мурашки.