Безумная Ведьма

26

— Нет, моя королева.

Себастьян неприклонен. То, что она находится с ними, на границах Халльфэйра, уже против правил! Видар вряд ли погладит его по голове, когда узнает, что его жена – сердце Первой Тэрры, отказалась спокойно дожидаться развязки битвы, и совершенно точно оторвёт голову, когда встретится с ней лицом к лицу на поле боя – потому что именно это и предлагала неугомонная ведьма.

— Да послушай же меня, Себастьян!

Эсфирь на грани злости. Гнев облизывает вены, а магия внутри буквально бурлит, требуя больше ненависти, раздора и кошмара.

— Мне нужно увидеть его!

— Нет.

— Ты перечишь своей королеве?

— Я перечу той, кто стала мне сестрой. Той, кого я выхаживал около пятидесяти лет! Той, за жизнь которой мне приходится бороться с ней же! И той, кого я не успел спасти! Так что, да, может Вы и королева, Ваше Величество, может Вы и могущественная ведьма, чья магия питается от древней сущности, но меня всё это не пугает, а, значит, Вы пойдёте туда только через мой труп.

Эсфирь делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. За тонким брезентом палатки отдалённо раздаются крики и взрывы. И она боится каждого магического удара, который может прилететь по Видару. Специально или случайно.

— Себастьян, ты не понимаешь. Ты… Мне очень нужно увидеть его.

— Эффи, это исключено. Вокруг него полно охраны, он руководит этим наступлением – ошибка, и он попрощается с жизнью. Мне стоит напоминать, где твоё сердце?

— Баш, у меня плохое предчувствие, понимаешь? И есть очень-очень плохая догадка. Если она оправдается – мы даже моргнуть не успеем.

— Генерал Себастьян! — в палатку врывается солдат, быстро кланяясь Эсфирь. — Мы сдерживаем нападение, но потери растут. Узурпаторы пользуются магией душ. Они забирают ведьм и устраняют целителей. Что нам делать?

Тишина обрушивается на плечи ледяной водой. Осанка Эсфирь становится неестественно прямой. Себастьян проводит ладонью по лицу, бесцеремонно усаживаясь на стул. Он быстро расстёгивает карман альвийской лёгкой брони, вынимая оттуда сигареты.

— Что он творит? — Себастьян косится на Эсфирь, поджигая сигарету.

Солдат тоже смотрит во все глаза на свою королеву, но та замерла ледяным изваянием.

— Он не убивает ведьм.

Единственное, что срывается с губ Эсфирь. Она не чувствует их смерти, а значит –ведьмы живы. Вопрос остаётся прежним, и она изо всех сил пытается дотянуться до Видара через родственную связь, но… она глуха, словно выросла огромная кирпичная стена.

— Но убивает Ваших подданных, моя королева, — осмеливается вставить солдат, но смелость осыпается сразу же, после того, как Верховная смотрит в его сторону. — Ч-что нам делать?

«Я не знаю», — вот, что хочется ответить.

— Что будете делать, генерал Себастьян? — Эсфирь медленно оборачивается на альва, что чуть не задохнулся дымом от внезапного вопроса.

Знал бы он!

— Держать оборону. Ни один кусок нашей земли не достанется Тьме. Всё ясно? —Себастьян снова затягивается, смотря на подчинённого тем взглядом, которому нельзя ответить отрицательно.

Солдат, быстро кивнув и поклонившись, исчезает из палатки, оставляя Эсфирь и Себастьяна наедине друг с другом и удушливым сигаретным дымом, в котором содержание безысходности больше, чем никотина.

— Видишь, мне нужно к нему.

— Дай мне вразумительный ответ, и я подумаю. В конце концов, твой поступок мне придётся объяснять не только Видару, но и Касу. А эти двое, когда дело касается тебя, не очень приятные личности, — Себастьян снова делает затяжку. — Быть откровенно честным, они неприятные личности. И, уж вообще положа руку на сердце, мне не хочется стать их грушей, я тоже люблю такую роль, хотя и приятен во многих отношениях.

Эсфирь усмехается, а затем обнимает себя руками. Она не уверенна, что хочет рассказывать Башу о своей догадке. Более того – есть вероятность, что она расплачется прямо на месте. Оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто сейчас не намеревается ввалиться в палатку. Судя по её расчётам – Файялл и Изи сейчас командовали Отрядом Теней, Равелия – ведьмами, а Паскаль и Всадник Войны пытались выследить остальных Всадников.

— У нас есть огромная проблема, Баш. Я так полагаю.

— Ну? Весь во внимании. Пока по нам чем-нибудь не долбануло.

— Всё дело в сосуде. Я думала, почему так легко прошла Ритуал подавления сущности Тимора. Я же была… не в состоянии. Ну, то есть да, видимых трещин на мне не было – шрамы – да, но они затянуты и… — Эсфирь выдыхает, стараясь привести мысли в порядок. — Моя главная проблема была здесь, — прикладывает ладонь к солнечному сплетению. — Ни для кого не секрет, что я чувствовала боль Видара, когда эта сука пытала его. И так же не секрет, что я была истощена, потому что старалась изо всех сил контролировать Метку, потому что в противном случае – вся боль вернулась бы утроено Видару…

— Я об этом даже не думал… — растерянно шепчет Себастьян.

Хаос, он так привык к таким выкрутасам Видара, что сейчас просто стоял и не мог поверить ни своим ушам, ни глазам. Эсфирь снова смогла удивить, да так, что он потерял землю из-под ног.

— Я к чему это всё… Моё состояние было далеко не идеальным, а, значит, Тимор мог с оглушительным успехом подчинить моё сознание и поселиться в сосуде. Меня спасла Метка, она помогла подавить сущность в короткий срок. Благодаря ей, я контролирую эту долбанную жажду войн и крови. Видар же физически…

— Расколот… — шёпот застревает посредине глотки Себастьяна. — И физически, и морально…

— Он попытается поглотить Тьму. В любой удобный момент. Если у него не будет Метки, он… он… он уже будет не Видар. И… я… Баш… я…

Эсфирь не может продолжить, прерываясь на полу слове и сильно подкусывая губу. Слёзы больно обжигают щёки и контролировать их нет сил. Эффи опускает глаза и старается отвернуться, осознавая насколько беспомощную сторону себя показывает сейчас, забыв о том, что именно Баш видел её в состоянии гораздо хуже этого.

Она чувствует, как сильные руки обнимают её. Размеренное дыхание генерала успокаивает, напоминает о том, что проявление эмоций – это нормально, что гораздо хуже носить всё в себе и медленно умирать.

— Баш… Что если он – уже не Видар? Я не могу связаться с ним, а он… он убивает наш народ. Убивает, Баш. Мне нужно к нему. Мне нужно убедиться. Я клянусь, я вернусь невредимой, слышишь?

— Эффи, ты – самая сильная ведьма, которую я когда-либо знал. Не физически, конечно, тут тебя Изекиль на раз-два уделает, — он слышит приглушённый смех, отчего его губы тоже растягиваются в улыбке. — Но в остальном, я правда не знаю никого сильнее. Только, послушай, я не могу тебя отпустить туда, как генерал. Ты – королева. Ты – та, кто управляет нами, теми, кто обязан бороться. Ты не борешься сама.

— Вот какой выбор всегда стоял перед Видаром? Его желания или судьба целой страны?

— Да. Именно так.

— И что он выбирал?

— Ну, до тебя он выбирал страну. Исключая те моменты, когда собственноручно вёл войско ко Лжекоролю. В остальном же…

— Я тоже. Тоже выбираю его. Я полюбила эту страну, но… из-за него, из-за тебя, из-за Изи и Файя… Демон, да даже из-за Румпельштильцхена! И ты думаешь, я буду просто стоять в стороне?

— Ну, мне бы очень этого хотелось.

Оба смеются. Себастьян раскрывает объятия, позволяя Эсфирь сделать шаг назад. Слёз на щеках больше нет, и он рад, что ему удалось хотя бы немного привести ведьму в себя.

— Я клянусь, никто не причинит мне боли.

Себастьян неопределённо кивает головой. Оба знают, кто действительно способен причинить боль.

Генерал демонстративно закрывает глаза ладонями.

— Иди.

— Баш, ты… Ты просто лучший!

— Иди, пока я не передумал. Ну, и пока я тебя не вижу.

Эсфирь быстро подбегает к нему, невесомо целуя в щёку. Уже у выхода около палатки она оборачивается:

— Ты тоже стал мне братом, Баш.

Шуршание ткани оповещает о том, что ведьма упорхнула. Себастьян отнимает руки от лица, усмехаясь и покачивая головой, которая пока что находилась на его плечах.

— Они меня убьют, — выдыхает он, снова вытаскивая из кармашка пачку сигарет. — Ну, перед смертью не накуришься… Или как там говорят эти люди?

***

Видар внимательно смотрит на то, как огонь вспыхивает в разных местах по линии границы. Его мир полыхал, адские языки пламени облизывали деревья и постройки, а он стоял, спокойно наблюдая за устрашающей до мурашек на коже картиной. Кажется, она даже нравилась ему.

Бойня становилась ожесточённее с каждой минутой, но Видару плевать как на свою армию, так и на большую часть армии Халльфэйра. Он понимал – Поверенные смогут отбиться. На их стороне малварские ведьмы и самая смертоносная королева, которая не должна и носа показывать на поле боя. По крайней мере он надеялся на это.

Видар не имел никакого права думать об Эсфирь, тем более, когда за его спиной стояла Тьма, сверкая самодовольством хлеще, чем костры, поглощающие границы Халльфэйра. Он не имел права думать о ней, когда отдавал приказы. И уж тем более – когда каждый раз, на едва заметную секунду, вздрагивали плечи, в надежде, что этот удар не стал решающим. Именно поэтому Видар запретил себе любую мысль, старался подавлять собственные эмоции и игнорировать зов родственной души. Он не мог допустить ошибку. Не сегодня.

— Хорошая работа, мой мальчик, — Тьма укладывает кисть на его плечо. — Сегодня ты заслуживаешь похвалы.

— Будут какие-то приказы, моя королева?

Его ответ сухой, вялый, безжизненный, тешащий самолюбие Тьмы.

— Стрелы Каина. Найди их, — её рука сжимается вокруг предплечья Видара. — И можешь взять себе всё, что захочешь. Даже её. Перед тем, как убьёшь, разумеется. Или после. Как тебе нравится.

Солнечное сплетение замирает.

— Как прикажите, моя королева.

— Ещё. От наших маленьких крысок до меня дошли слухи, что они там верят в твоё возвращение.

Видар старается унять сердце, чуть не застрявшее в горле.

— Я похож на того, кто хочет вернуться, моя королева? — Видар слегка поворачивает голову в сторону, окидывая её иссохшую руку скучающим взглядом.

— Мне тоже хочется верить, что это лишь слухи. А потому – как только ты столкнёшься с их «королевой», — голос Тьмы превращается в чистый яд. — Ты тут же вызовешь меня. Я всё так же хочу видеть, как ты убиваешь её и опровергаешь все слухи. Потом ты коснёшься души каждой из наших альвийских, малварских и прочих бродячих крыс и убьёшь тех, кто распространял слухи.

— Конечно, моя королева.

— Я хочу сидеть на троне этой страны. И ты этому поспособствуешь.

Тьма растворяется, оставляя Видара наблюдать за пожарищем и магическими взрывами.

Языки пламени напоминали её развивающиеся волосы. Верно, и сама ведьма могла успешно стать олицетворением войны со своим взрывным, даже безумным, характером и абсолютно противоречащими действиями. Видар жмурится. Он снова думает о ней. Демонова ведьма!

Как он соскучился…

Сегодня. Всё закончится сегодня. Видар резко разворачивается в сторону палатки. Он больше не намерен ждать. Больше никаких игр и никакого выжидания. Действовать нужно сейчас, пока Тьма лишилась протекции Всадников.

Видар чуть проворачивает кисти рук, темнота сгущается как над полем боя, так и над палаткой. Души убитых тянутся к нему длинной вереницей.

«Я знаю, что ты слышишь меня. Так вот, сейчас ты меня ещё и увидишь. Обернись!»

Голос Эсфирь заставляет правую кисть задрожать. Видар ругается, останавливаясь на пол пути. Он резко оборачивается, замечая в центре сражения синюю вспышку, превращающуюся в ледяной огонь. Он взметает так высоко, что Видару кажется – языки пламени облизывают небосвод, а затем стремительно летят вниз, сокрушая землю, расползаясь по всему периметру.

«Дура. Ты можешь умереть там!»

Он срывается вперёд, к ней, попутно уплотняя мрак из душ.

«Значит, до встречи в Вечности и посмертии!»

— Какая же ты идиотка!

В который раз он искренне желает иметь такую же силу как у ведьм, чтобы совершать перебросы лишь щёлкнув пальцами. Только вместо этого приходится бежать, превращая лёгкие в кровавое месиво. В темноте ему передвигаться привычнее, он ловко лавирует между растерявшейся нежитью, попутно уклоняясь от тех, кто начал тупо размахивать оружием и магией в разные стороны, не особо заботясь о цели, в которую нужно попасть. Разделение «свои» и «чужие» резко пропали. Появился один общий враг – темнота. Её невозможно пощупать, ухватить, победить.

— Какого демона?! — он не может заорать, срывая связки, боясь быть обнаруженным, а потому остаётся только яростно шептать.

Видар хватает ведьму за предплечье, притягивая к себе и ещё сильнее уплотняет мрак.

— Видар? — Эсфирь укладывает ладони на щёки, ощупывая в темноте лицо, стараясь привыкнуть ко мраку.

Он позволяет густоте слегка рассеяться, чтобы Эффи могла увидеть очертания всепоглощающей ярости и злости. За его затылком усилились вспышки магических ударов и заклинаний.

— А ты ожидала увидеть Тьму? Хочешь позову? Потому что она очень хочет увидеть, как я тебя убиваю!

— Если ты не прекратишь паясничать, то я убью тебя быстрее!

— Это я-то паясничаю?! Я, если ты не заметила, в ярости! Можешь передать Себастьяну, чтобы он искал себе свободное место на стенах замка – я туда его голову повешу!

— Моя королева не работает почтовой совой, чтобы носить передачки, — раздаётся голос Себастьяна, а спустя секунду из темноты появляется и он сам.

— Чудесно! Здесь целый отряд самоубийц, — Видар усмехается, но не выпускает Эсфирь из рук, боясь, что та растворится, как мираж.

— Не думал же ты, что я отпущу её одну в ядро сражений, брат.

— Я думал, что она доходчиво поняла фразу: «Не появляться»!

— Ну, ты же сам говоришь, что у меня проблемы с головой, — Эффи растягивает губы в лукавой улыбке.

— И похоже твои проблемы передаются воздушно-капельным путём! — ярость Видара способна обжигать всех, кто стоит рядом с ним.

— Мы по делу, идиот, — фыркает Эсфирь.

— Быстрее, пока она не поняла, что происходит! — быстро говорит Видар, отпуская Эффи из собственных рук.

— Видар, послушай это очень важно! Тебе нужно…

— Маленькая ведьма и её верный прихвостень заблудились? — Видар резко и сильно отталкивает от себя Эсфирь, делая тон таким ледяным, насколько он вообще способен.

Эсфирь ошарашенно моргает уже собираясь высказать мерзавцу всё, что думает о нём, пока Себастьян крепче сжимает рукоять меча.

— Так-так-так! Мой дорогой генерал, кажется, ты нашёл свою вещь? — обманчиво-сладкий голос, принадлежавший когда-то Кристайн Дайяне Дивуар раздаётся со всех сторон.

Себастьян проворачивает в ладони меч, готовясь отражать удары, но Эсфирь вскидывает руку в сторону, приказывая ему стоять на месте. Видар буквально замер на месте, фигурой, внушающей только страх. Эсфирь успевает заметить калейдоскоп эмоций на его лице перед тем, как оно становится холодным и безэмоциональным.

— Да, моя королева. Как раз хотел пригласить Вас на шоу.

От его голоса ползут мурашки по позвоночнику. Эсфирь расправляет плечи, понимая, что сейчас нет никакого выхода, кроме битвы.

— А я уже хотела подумать, что здесь любовная беседа. Развей немного мрак.

Видар покорно плотно складывает ладони перед собой, а затем слегка разводит их. Мрак плотным кольцом оседает вокруг небольшой площади, усеянной пепелищем от огня. Внутри живого, постоянно движущегося урагана душ становится светлее. Наконец, Тьма входит в круг, являя всем довольный оскал. Тёмно-бордовое платье облепляет тело, как кровь врагов. Она изящно поправляет рукав, с гордостью оглядывая своего Генерала.

— Корона не жмёт? — не удерживается Эсфирь, тут же сталкиваясь с пустым взглядом Видара.

— Да, твоя мне придётся больше по вкусу, — не теряется Тьма. — Ух, ты! — её взгляд скользит по Себастьяну. — Твой верный пёсик тоже тут.

— Ну, ты же своего захватила, — Эффи кривит губы в лукавой улыбке, с вызовом оглядывая Видара.

Он плотно сжимает губы, сверля взглядом ведьму.

«Будь послушной ведьмой хоть раз, свали отсюда!»

«Боюсь, не смогу. Я ещё не съездила тебе в нос!»

Видар не удерживает усмешку.

— Тебя это веселит, мой мальчик? — Тьма укладывает руку на его предплечье, заявляя, кому он принадлежит.

— Нет, моя королева, просто представил, как именно убиваю её.

Себастьян переводит настороженный взгляд на Эсфирь. Она едва заметно покачивает головой, мол «стой и не рыпайся».

— О, действительно. Самое время! Помнишь мой приказ, дорогой? — Тьма растягивает губы в кровожадной улыбке, а затем подкусывает нижнюю губу. — Я хочу, чтобы ты делал это медленно, чтобы её крик слышало всё Пятитэррье.

— О, действительно, кричу я и в правду отменно. Видар не даст соврать, да, дорогой?

Видар ничего не отвечает, лишь оборачивается ко Тьме, аккуратно убирает её руку с плеча. Целуя тыльную сторону ладони.

Эсфирь сглатывает, наблюдая за тем, как он начинает медленно подходить, и как Тьму за его спиной буквально распирает от радости и не терпения, она аж похлопывает в ладоши.

— Эффи? — тихо спрашивает Себастьян, в надежде услышать хоть что-нибудь от своей королевы, но та, прошептав едва слышимое «прости» выбрасывает руку в сторону, направляя в своего генерала небольшой поток воздуха, который выносит его за кольцо чёрных душ.

Теперь их только трое. Как и должно быть. Как и мечтала Тьма. Видар подходит к в плотную. Он грубо, двумя пальцами, поднимает голову ведьмы за подбородок, чтобы та смотрела чётко в глаза.

— Люблю смотреть, как жизнь угасает в глазах, — медленно произносит он.

— Может, лучше убьёшь себя – угаснем вместе? — хмыкает Эсфирь, чувствуя, как его хватка усиливается.

Видар хватает её правой рукой за предплечье, толкая в сторону Тьмы.

— На колени перед своей королевой! — его голос неприклонен.

— А туфельки поцеловать? — смех Эсфирь выводит Тьму из себя.

Эффи понятия не имеет, что задумал этот несносный король, но, когда он присаживается перед ней на корточки, а за его спиной устрашающе извиваются живые души, она понимает, насколько он прекрасен. Невыносимо хочется дотронуться до линии скул, очертить контур губ и прижаться к ним в поцелуе. Несмотря на весь устрашающий и грозный вид – она не боится. У неё перехватывает дыхание.

Видар внимательно оглядывает её, с ужасом осознавая, что видит самое настоящее желание на дне чёрных зрачков. Он вязнет в нём, как в мазуте, без возможности выплыть. Приходится сильно стиснуть зубы и выдавить ухмылку, которую Тьма примет за отвращение, но будет так не права в своём умозаключении, по одной простой причине – по его жилам стремительно растекалась страсть.

— Ну, чего же ты сидишь, Кровавый Король? — её шёпот заставляет табун мурашек покрыть руки Видара. Слава Хаосу, плотная ткань брони наглухо облепляет его. — Ну, же, давай! Хочешь убить меня? Так, попробуй, — голос напитывается ледяной яростью, которая окатывает с ног до головы и Видара, и Тьму.

Смех последней курсирует по кругу из душ.

— Заткни её уже!

— Это же так заманчиво, не правда ли? – продолжает Эффи, строя расстроенное личико. — Прикончить свою родственную душу, к которой в комплекте идёт целая страна. Её Вы, правда, уже подразрушили, но всё равно очень и очень заманчиво. А хотите… перед моей смертью, мы с вами втроём устроим что-нибудь непотребное? Ой… Или после? Как Вам угодно, мои господа?

Видар медленно наклоняется к её лицу, так что их лбы практически соприкасаются, а тонкая фарфоровая кожа бледных щёк опаляется горчим дыханием. Он проводит носом по скуле, заставляя Эсфирь неконтролируемо втянуть воздух, а затем так тихо произносит одно единственное слово, которое ведьме едва удаётся разобрать:

— Переигрываешь.

Шёпот заполз прямиком под кожу, вызвав покалывания по всему телу. Внезапно чернота поглощает собой окружающий мир. Ладони обжигают под скулами. Губы касаются её. Эсфирь сбрасывает его руки, чтобы крепко обнять, цепляясь за него, так сильно, будто он – Вселенная.

— Я передаю тебе часть той силы, что ты завещал мне, — она обжигает шёпотом его губы.

— Что ты делаешь…

— Как только ты вспомнишь – Она поможет тебе, — Эффи укладывает ладошку на шею Видара, поверх татуировки-оберега. Кожу начинает щипать. — Когда Она станет тебе нужна – Она будет на тебе. Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума.

Ведьма снова увлекает его в поцелуй, растворяясь в жарких объятиях и обрывках той любви, которая когда-нибудь обязательно будет баюкать её каждый демонов день.

Темнота рассеивается, Видар подрывается с места и разводит широко руки. Огромное количество душ стройно расправляют длинные когтистые лапы за его спиной.

— Ты что задумал, щенок?!

Он резко сводит руки. Оглушительный хлопок прокатывается по полю сражения. Души за его спиной единым стремительным ударом сносят с ног Тьму, обвязывая руки, ноги, рот плотными кольцами. Видар, прежде чем подойти ко Тьме, галантно протягивает руку Эсфирь, чтобы та поднялась с земли. Он тщательно оглядывает её, выискивая на фарфоровой коже следы от его грубой хватки, но спотыкается взглядом о волосы. Цвет волос ведьмы полностью изменился – она выглядела как Снежная королева… как картинка из семейной легенды про Древнюю Кровь... как он сам, когда смог поглотить в себя часть силы Тьмы. Серебристый цвет облюбовал кудри, подарив им самое настоящее звёздное свечение, которое от бушующего пламени отливало опасно-красным.

Но все эти размышления он оставит до лучших времён. Сейчас важнее всего – Тьма. Он едва шевелит несколькими пальцами, и души послушно отрывают Тьму от земли, возвращая в положение стоя, но всё ещё крепко удерживая.

— Я очень слабо помню глубинные причины ненависти к тебе, — Видар протягивает руку, крепко сжимая челюсть Тьмы. — Но поверхностных – хоть отбавляй. Знаешь, что я, однажды написал, когда разыгрывал роль Тейта Рихарда? Не знаешь? Я написал: «Я приду, чтобы убить тебя». Я пришёл. Только смерть – слишком проста, не находишь?

Зрачки Тьмы расширяются от страха. Она беспомощно смотрит на Эсфирь, но та лишь меланхолично улыбается в ответ.

— Надеюсь, мы с тобой подружимся.

Видар прикладывает вторую руку, а затем надавливает большими пальцами на глазницы. Изломанный визг Тьмы застревает всюду. Эсфирь оборачивается, понимая, что звуков сражения больше нет, более того – все солдаты замерли в ожидании и страхе, наблюдая за тем, как Кровавый Король измывался над Тьмой. Секунда, и кромешная тьма поглощает Видара и сущность, которая таила в себе сплошной мрак и черноту.

Эсфирь сильно закусывает щёки, едва ощущая, как разъярённый Себастьян дёргает её за руку, оттаскивая как можно дальше от устрашающей воронки. Ведьма пытается вырваться, пытается вернуться туда – к нему.

— Пусти, Баш! Ему нужна помощь!

— Он сможет, — тихо шепчет Себастьян, пытаясь удержать дьяволицу, что так и норовила выскользнуть из рук.

Несколько ярких вспышек насквозь прошивает мрак, а затем рассеивается по земле. Эсфирь смотрит вперёд, пытаясь увидеть в том, кто стоит перед ней Истинного Короля, но там… Там стоял тот, кто только внешне напоминал Видара Гидеона Тейта Рихарда. Черты лица заострились, на губах играла до боли знакомая усмешка, волосы снова побелели, показывая всей знающей нежити, что он – Истинный Король, но взгляд… Один глаз светился привычной синью сапфира, а другой оказался затянут слепой пеленой, прямо как у одной из сущностей Тьмы. В её короле продолжалась борьба с Тьмой, и пока что Эсфирь не могла понять, кто именно побеждает.

— Видар…

Она делает шаг к нему, но с его губ лишь срывается ледяной смех. Он не говорит ни слова, только поднимает раскрытые ладони в сдающемся жесте, а затем резко сжимает их. Звук падающего оружия отвлекает Эсфирь и Себастьяна – они оборачиваются на армии. Нежить, до недавнего времени, сражавшаяся до последней капли крови – устилала землю мёртвым одеялом.

Эсфирь резко разворачивается, но там, где стоял Видар и лежало тело Кристайн, больше никого нет…