Брошенная снежная королева дракона

Глава 5. Запечатанная башня севера

Ночь почти не дала мне сна.

Я не металась по постели и не просыпалась с криком — слишком измотано было тело для такой роскоши. Но сон, который все же приходил, был рваным, мелким, как лед под ногами весной. Стоило провалиться чуть глубже, как меня снова выбрасывало наверх: то от вспышки боли в висках, то от чужого шепота, то от ощущения, будто кто-то стоит у окна и смотрит на меня сквозь снег.

Несколько раз я открывала глаза и видела только полог, бледный свет магических чаш и тонкий узор инея на стекле.

Один раз мне показалось, что в кресле у камина сидит женщина в белом.

Я даже села рывком.

Но кресло оказалось пустым.

Еще немного — и я начну разговаривать с мебелью, а это плохой знак даже для мира с драконами и живыми коронами.

Под утро боль в голове стала тише. Не ушла, а будто отступила вглубь, засела под черепом и теперь ждала, когда я снова сделаю что-нибудь неосторожное. Зато пришла ясность.

Тяжелая.

Нехорошая.

Но полезная.

Я лежала, глядя в бледный потолок, и медленно перебирала то немногое, что уже знала.

Снежную королеву не просто бросили.

Ее переделали.

Не убили, хотя, возможно, это было бы милосерднее. Не изгнали. Не лишили титула открыто. Все сделали куда тоньше. Запечатали, удержали, ослабили, приучили двор видеть в ней не женщину и не правительницу, а болезненную тень, которую нужно беречь ровно настолько, чтобы она не мешала.

Дракон это допустил.

Не из холодного равнодушия — в этом-то и была проблема.

Если бы он был чудовищем, все стало бы проще. Но память упорно подсовывала мне совсем другую картину: человека, который однажды выбрал страшный выход, потому что не видел иного, и с тех пор, кажется, платил за это не меньше, чем его жена.

Жаль только, что чужое чувство вины не отменяет чужого предательства.

Я закрыла глаза.

Нет.

Разбираться с ним — потом.

Слишком много внимания он уже занял в этой истории, а я не собиралась превращать собственную жизнь в бесконечную реакцию на мужчину.

Сейчас важнее другое: башня.

И карта.

Когда в дверь постучали, я уже сидела у окна, завернувшись в теплую накидку поверх тонкой сорочки, и смотрела, как светлеет снежная мгла над дальними стенами.

— Войдите.

Это была Морвейн.

Как всегда безупречная, собранная, с тем лицом, по которому невозможно прочитать, спала ли она этой ночью, удивлялась ли чему-то вообще и есть ли у нее внутри хоть капля обычной человеческой жизни.

В руках она держала длинный кожаный футляр.

— Ваше величество, — сказала она, — по приказу короля вам доставлена карта дворца.

Я подняла брови.

— Надо же. Он умеет удивлять.

— Его величество редко делает то, чего не считает необходимым.

— Не сомневаюсь.

Она подошла и положила футляр на стол.

Я специально не потянулась к нему сразу.

— Что-нибудь еще?

— Лекарь велел уточнить, как вы себя чувствуете.

— Разочарую его. Жива.

Морвейн выдержала паузу.

— Это хорошие новости для не всех, ваше величество.

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она сказала это ровно.

Но не без смысла.

— Вы становитесь смелее, леди Морвейн.

— Я становлюсь точнее.

— Тогда будьте точны до конца. В этом дворце мне вообще кто-нибудь говорит правду?

Ее взгляд чуть изменился.

Не потеплел — с чего бы.

Но стал более человеческим.

— Иногда, — сказала она. — Обычно слишком поздно.

И вот это было уже почти откровением.

— Можете идти, — сказала я.

Когда дверь закрылась, я взяла футляр.

Кожа была мягкая, старая, с ледяным узором по краю. Внутри оказался свиток, плотный, тяжелый, пахнущий сухой бумагой и чем-то смоляным, будто его хранили не просто как схему здания, а как вещь, которая сама по себе требует защиты.

Я развернула карту на столе.

И замерла.

Это был не чертеж в обычном смысле. Скорее почти произведение искусства. Тонкие серебряные линии, белый пергамент, цветовые отметки разных крыльев, башен, переходов, внутренних дворов, уровней, террас и мостов. Дворец действительно напоминал живое создание — многослойное, огромное, выросшее не за одну эпоху. Восточное крыло, западное, нижние галереи, старый зал аудиенций, зимние сады, оружейные, жилые уровни, храмовая часть, архивы…

И северная башня.

Она была обозначена отдельным знаком. Не просто кругом или прямоугольником, как все остальное, а восьмиконечной ледяной звездой, вписанной в темный контур.

Запечатанный объект.

Ну конечно.

Я наклонилась ближе.

Снаружи к башне вел только один мост — узкий, открытый, высоко над бездной. У самого входа стояла отметка королевской печати. Официальный путь отсечен. Но такие места редко строят с одной дверью. Особенно древние. Особенно если речь идет не просто о башне, а о хранилище власти или тайн.

Я провела пальцем по линиям соседних уровней.

Нижние галереи.

Старая лестничная шахта.

Пометки служебных переходов.

Закрытая часовня.

Ледяной коридор, ведущий к северному крылу, но…

Стоп.

Я прищурилась.

В одном месте линии словно расходились странно. Как будто художник начал рисовать проход и потом передумал, оставив только намек — чуть более толстую тень под слоем серебряной краски.

Я взяла со стола тонкий нож для писем, подцепила ногтем край пергамента, затем осторожно поскребла там, где заметила неровность.

Серебристая пыль осыпалась на стол.

Под ней проступила другая линия.

Старая.

Темная.

Почти вытертая.

Тайный проход.

Я медленно выдохнула.

Ну вот.

Хотя бы что-то в этом дворце ведет себя как порядочная тайна.

Скрытый путь начинался не у самой башни, а в нижней части старой дворцовой часовни, той самой, что на карте была отмечена как «неиспользуемая». Оттуда линия уходила за стену, поднималась узкой спиралью и выводила в основание северной башни, минуя запечатанный мост.

Кто-то очень не хотел, чтобы этот путь нашли.

И еще сильнее не хотел, чтобы по нему пошла именно я.

Тем более следовало пойти.

Я расправила плечи и еще раз осмотрела карту.

Часовня находилась на старом уровне дворца, куда, судя по схеме, почти никто уже не ходил. Ниже жилых галерей, ближе к северной части, но не настолько открыто, чтобы меня сразу заметили.

Идеально.

Оставался один вопрос: когда?

Сейчас, с утра, двор еще только просыпается. Слуги на ногах, но придворные заняты завтраками, король — делами, любовница, надеюсь, тоже. Днем там может быть слишком много случайных глаз. Ночью — слишком подозрительно, особенно если у дверей моих покоев действительно торчит лекарь или стража.

Значит, позднее утро.

Время, когда уже все чем-то заняты, но не ждут королеву в старой часовне.

Я свернула карту, спрятала в тонкий чехол и позвонила в колокольчик.

Пришла Илина.

Бедная девочка за эти дни успела выучить, что у ее королевы то кровь, то приступы, то внезапные распоряжения. И каждый раз смотрела на меня так, будто я могу в любой момент превратиться в снежную бурю.

— Да, ваше величество?

— Мне нужно платье попроще. Теплое. И темный плащ.

Она моргнула.

— Вы куда-то… собираетесь?

— Ты задаешь слишком опасные вопросы.

— Простите.

— Илина, — сказала я мягче, чем обычно. — Сегодня ты меня не видела.

Она побледнела.

— Но если спросят…

— Скажешь, что я отдыхаю после ночного приступа. В это все охотно поверят.

— Да, ваше величество.

Пока она готовила одежду, я села и заставила себя выпить горячий настой, оставленный лекарем. Горечь, ледяная мята, мед. Тело понемногу оживало, хотя внутри все равно оставалась слабость — не смертельная, но неприятная. Идти в неизвестный проход в таком состоянии было не лучшей идеей.

Зато сидеть и ждать, пока за меня решат все остальные, — еще хуже.

Через некоторое время я уже была одета в темное шерстяное платье без лишних украшений и длинный плащ с глубоким капюшоном. Корона, разумеется, осталась. Без нее меня бы просто не узнали, а снять ее я больше не пыталась. Но поверх волос легла тонкая вуаль из серебристой сетки, и в сочетании с капюшоном это должно было хоть немного скрыть мое лицо.

Не шпион, конечно.

Но для королевы — почти подвиг.

Я еще раз проверила карту, запомнила маршрут и вышла.

В этот раз без Морвейн, без служанок, без предупреждений.

Коридоры утреннего дворца пахли снегом, хлебом и дымом магических огней. Где-то далеко внизу начиналась жизнь: стук посуды, перекличка стражи, приглушенный шум кухонь. На верхних уровнях было тише. Несколько слуг при виде меня склонились так резко, будто я застала их на преступлении. Один молодой придворный у окна едва не выронил свитки.

Хорошо.

Пусть смотрят.

Пусть гадают.

Иногда лучшая маскировка — идти так, словно у тебя есть полное право быть где угодно.

Я спустилась на один уровень, потом еще на один. Здесь стены уже были другими — менее парадными, старше, с темным камнем под слоем инея. Реже встречались гобелены, меньше света, больше узких переходов и глухих дверей. Это была не та часть дворца, которую показывают гостям. Скорее внутренности древнего зверя: практичные, крепкие, забытые.

По пути мне попалась пара стражников. Они поклонились, но переглянулись с плохо скрытым удивлением.

— Где старая часовня? — спросила я.

Один из них явно не ожидал вопроса.

— Ваше величество… северная? Нижняя?

— А у вас их много?

— Нет, ваше величество. По лестнице вниз, затем через арку с гербом первого рода, потом левый коридор. Но… там давно не служат.

— Я тоже не собираюсь молиться, — сказала я и пошла дальше.

Они остались стоять в замешательстве.

Лестница вела все ниже.

Воздух становился холоднее, суше. Камень под ногами был старше, грубее, иногда даже с трещинами. На стенах попадались высеченные знаки, значение которых я не понимала: старые руны, переплетения снежных ветвей, символы драконьих крыльев.

Иногда мне казалось, что дворец узнает этот путь раньше меня.

Будто тело помнит.

Ноги замедлялись сами собой на нужных поворотах. В груди появлялось странное чувство тревоги и притяжения одновременно. Не страх места. Страх памяти, которая может ждать за следующей дверью.

Наконец я вышла к арке с древним гербом.

Не нынешним драконом в кольце льда. Другим: две короны, ледяная и огненная, обращенные друг к другу. Старый союз? Старый конфликт? В этой семье, похоже, любой орнамент таил больше смысла, чем половина придворных речей.

Левый коридор оказался узким и почти пустым. Света здесь было мало — только редкие светильники в нишах. На полу лежал нетронутый иней. Значит, сюда действительно почти не ходят.

В конце коридора ждала дверь.

Высокая, темная, деревянная, с посеребренными полосами. Без охраны. Без печатей. Но с таким ощущением заброшенности, которое иногда бывает ложным — как тишина перед ловушкой.

Я толкнула ее.

Дверь открылась тяжело, с тихим скрипом, будто не хотела пускать даже королеву.

Часовня встретила меня полумраком.

Небольшое, высокое помещение. Каменные скамьи вдоль стен. Узкие окна, запорошенные снегом снаружи. В центре — алтарь из белого камня, покрытый тонким слоем инея. По бокам стояли две разбитые чаши для огня. Под потолком тянулись росписи, почти стертые временем: драконы, снег, женщина в короне, воздевающая руки к буре.

Я сделала несколько шагов внутрь.

И сразу поняла: это место не просто заброшено. Его забыли специально.

Не убрали.

Не закрыли.

Именно забыли.

Здесь не осталось свежих следов, но и полной мертвенности тоже не было. Слишком чистый пол для действительно заброшенной часовни. Слишком мало пыли в углах. Кто-то иногда приходит. Редко. Осторожно. Но приходит.

Я обошла алтарь.

На карте скрытый вход должен был быть где-то здесь, в основании северной стены.

Камень, камень, старые швы, потемневшие руны…

Ничего.

Я провела ладонью по стене. Холод.

Неровность.

Еще одна.

Потом — едва заметная выемка в форме той самой ледяной лилии.

Ну конечно. Они даже тайные ходы не могут сделать без символического пафоса.

Я нажала.

Ничего.

Сильнее.

Тоже ничего.

Ладно.

Я прищурилась и осмотрела стену внимательнее. Выемка была слишком мелкой для обычного механизма. И вдруг я поняла.

Не нажать.

Коснуться.

Я сняла перчатку и приложила голую ладонь к символу.

Камень вздрогнул.

Легко, почти незаметно. Но я почувствовала это всем телом — как если бы в глубине стены проснулось что-то древнее и узнало меня.

Из-под пальцев побежал иней. Тонкие линии растеклись по швам, складываясь в узор. Потом внутри стены что-то тихо щелкнуло.

Часть кладки медленно отъехала в сторону.

За ней открылся узкий проход, уходящий в темноту.

Я невольно улыбнулась.

— Ну здравствуй.

Изнутри дохнуло ледяным воздухом и запахом старого камня. Ни пыли, ни гнили. Только холод и тишина.

Я натянула перчатку обратно, поправила плащ и шагнула внутрь.

Проход оказался уже, чем я думала. Каменные стены с обеих сторон, спиральная лестница, уходящая вверх под крутым углом. Света не было. Только где-то впереди мерцало бледное голубоватое сияние — неяркое, как лунный след на льду.

Я закрыла за собой вход. Стена встала на место с тихим скрежетом.

И сразу стало ясно: обратно будет не так просто.

Отлично. Люблю честные отношения с архитектурой.

Я поднималась медленно. Не из осторожности даже — из-за тела. После нескольких витков лестницы сердце снова стало биться слишком быстро. Приходилось останавливаться, класть ладонь на стену и ждать, пока слабость отступит. Камень под пальцами был ледяным, но не мертвым. Порой мне казалось, что он слегка вибрирует, будто в башне течет своя скрытая жизнь.

На одном из поворотов я заметила царапины на стене.

Не старые.

Свежие.

Как будто кто-то провел ногтями или металлическим предметом, спеша вверх или вниз.

Я наклонилась ближе.

Три параллельные линии. И рядом — почти стершийся след темного пятна.

Кровь?

Сердце неприятно сжалось.

Кто еще ходит здесь?

Эйлера?

Дракон?

Морвейн?

Кто-то третий?

Я продолжила подъем, уже внимательнее слушая тишину.

И на следующем пролете услышала звук.

Не шаги.

Не голос.

Шорох ткани.

Совсем тихий.

Где-то выше.

Я мгновенно остановилась.

Шорох повторился. Потом — короткий металлический звон, словно о камень нечаянно задели украшением или ключом.

Я подняла голову.

Голубоватый свет впереди дрогнул.

Кто-то был в башне.

Не «когда-то был».

Сейчас.

Я инстинктивно отступила в тень лестничного витка, прижалась к стене и задержала дыхание.

Стук сердца стал таким громким, что казалось, его слышно на весь проход.

Шорох стал ближе.

Медленный.

Осторожный.

Кто-то спускался.

Я огляделась в поисках хоть какой-то ниши — и заметила узкий боковой уступ между стеной и каменным выступом, почти невидимый в темноте. Втиснулась туда, прижала плащ к себе и замерла.

Шагов по-прежнему не было. Только этот странный шорох, будто идущий человек почти не касается ступеней.

А потом он появился.

Сначала тень.

Потом край темного плаща.

Потом рука — тонкая, в перчатке, со вспыхнувшим на пальце серебром.

Женщина.

Она двигалась быстро, почти бесшумно, спускаясь по лестнице сверху. Лицо скрывал глубокий капюшон. Но в одном я была уверена сразу: это не Эйлера. Не та походка. Не тот силуэт. Не та пластика.

Незнакомка поравнялась с моим укрытием.

На миг мне показалось, что она остановится.

Повернет голову.

Увидит.

Но она только чуть замедлилась, словно прислушиваясь, а потом пошла дальше вниз.

И в этот самый миг из-под ее плаща что-то выскользнуло и упало на ступеньку.

Тихо.

Едва слышно.

Женщина не заметила.

Через несколько секунд шорох стих внизу.

Я ждала еще немного, считая про себя удары сердца.

Пять.

Десять.

Пятнадцать.

Тишина.

Тогда я вышла из укрытия и подошла к ступеньке.

На камне лежал ключ.

Небольшой, серебряный, изящной работы. В головке — прорезь в форме полумесяца, оплетенного снежной ветвью.

Тот же знак, что был на ноже для писем в покоях Эйлеры.

Я медленно подняла ключ.

Металл оказался ледяным.

Вот теперь все стало еще интереснее.

У меня в ладони лежала не просто чужая вещь. Нить. Прямая нить между башней, тайным проходом и кем-то, кто связан с моими родовыми знаками, но почему-то прячется в северной части дворца.

Я сжала ключ в кулаке.

Хорошо.

Значит, я не зря пришла.

И я еще не дошла до конца.

Я подняла голову к уходящей вверх лестнице.

Голубоватый свет все еще мерцал наверху, тихий и холодный, как ожидание.

Сейчас я могла развернуться. Вернуться вниз. Унести ключ, подумать, сделать выводы, не рисковать больше, чем уже рискнула.

Правильное решение.

Осторожное.

Разумное.

Я пошла вверх.

Потому что осторожность в этом дворце уже слишком многих сделала удобными мертвецами.

Лестница вывела к узкой двери из белого металла.

Без ручки.

Без замка снаружи.

Только круглая ниша в центре — точь-в-точь под мой найденный ключ.

Я посмотрела на него.

Потом на дверь.

Потом снова на ключ.

Ну конечно.

Я вставила его в нишу.

Механизм внутри отозвался мгновенно — тихим, почти музыкальным щелчком. По белому металлу побежали тонкие трещинки инея, складываясь в узор. Дверь медленно приоткрылась.

Из щели хлынул морозный свет.

Я толкнула ее сильнее и переступила порог.

И замерла.

Потому что это была уже не лестница, не проход и не заброшенная часть дворца.

Это была сама башня.

Круглая комната, высокая, залитая голубым светом, который исходил не от ламп и не от огня, а от самого льда. Стены здесь были не каменные — почти полностью прозрачные, будто выточенные из цельного ледяного кристалла. Внутри этих стен что-то мерцало, как замерзшие молнии. Вдоль круга тянулись старые стеллажи, закрытые ледяной коркой. На полу — вырезанные руны. В центре — постамент, накрытый прозрачным куполом инея.

А под куполом…

Лежал дневник.

Темная обложка.

Серебряный замок.

И на переплете — мои инициалы.

Не мои, конечно.

Ее.

Снежной королевы.

Я сделала шаг вперед.

И в этот же момент за спиной, где-то в глубине прохода, снова послышался шорох.

Кто-то возвращался.

Я резко обернулась.

Дверь в лестницу еще не успела закрыться до конца. В узкой щели мелькнула тень.

И женский голос — тихий, холодный, совершенно мне незнакомый — произнес:

— Так и знала, что вы все-таки придете сюда, ваше величество.